ГЛАВА 17
Визит в банк вышел для меня волнительным. Наверное, я волновалась из-за мелочей, из-за глупостей, например, из-за того, что ключ не подойдет, или от меня потребуют еще каких-то доказательств моих прав на эту ячейку, но всё прошло гладко. Моё имя оказалось вписано в разрешение на получение хранимых ценностей, понадобился только паспорт, который Филатов продуманно захватил с собой из моей сумки, что я оставила в комнате дома Соболевского. Я была сосредоточена на своих ожиданиях, молчала, и не замечала, как Ваня то и дело поглядывает по сторонам. Что на улице, стоило нам выйти из машины на стоянке банка, что в самом банке. Выглядел так, будто каждую минуту ожидал нападения врагов. Молчал, как и я, и зыркал на всех вокруг едва ли не враждебно. Кажется, даже банковского клерка, что обслуживал нас, напугать сумел. Пришлось толкнуть Филатова в бок.
- Перестань.
Он недовольно поджал губы, выдохнул, но снова огляделся.
- Ты привлекаешь к нам внимание, - шикнула я на него, когда мы на минуту остались одни. – Выглядишь так, будто мы их грабить собрались.
- Я выгляжу так, будто ограбления опасаюсь. Это разные вещи.
- Вы собираетесь забрать содержимое ячейки? – спросили нас.
Я вздохнула. Мне захотелось нервно сцепить пальцы, но я удержалась. Смотрела молодому человеку в лицо и удерживала на губах спокойную улыбку.
- Я пока не знаю. Возможно, что-то оставлю. Или так нельзя?
- Почему же? Аренда ячейки проплачена ещё на девять лет. – Он сверился с бумагами. – На восемь лет, семь месяцев и двадцать четыре дня. Вы, Серафима Михайловна, на данный момент являетесь единственным распорядителем.
Я бестолково покивала. А когда молодой человек поднялся из-за стола, моё сердце вдруг в волнении ухнуло вниз. А банковский работник дежурно улыбнулся:
- Пройдёмте?
Мы с Филатовым поднялись, но Ивана Олеговича остановили решительным жестом руки.
- Вам лучше подождать здесь. Никто, кроме владельцев ячеек, доступа в хранилище не имеет.
Я на Ваню посмотрела, этим заявлением он также остался недоволен, но спорить не стал. Мы встретились с ним взглядами, после чего он опустился обратно в кресло. А я направилась следом за работником банка.
Если честно, ничего сверхъестественного я в банковском хранилище для себя не увидела. Ожидала чего-то киношного, глухих помещений, к которым нужно спускаться на лифте, бронированных стен и толстенных сейфовых дверей, но всё оказалось куда банальнее и прозаичнее. Длинный коридор с тусклым освещением, непонятная прохлада, словно данное помещение не отапливалось, комната без окон с огромным количеством запертых ячеек, будто улей, и стол на металлических ножках, прикрученный к полу посреди комнаты.
- У каждой ячейки два ключа, - сказали мне. – Один у вас, другой у меня. Это мера предосторожности.
Молодой человек подошел к ячейке, на которой значился номер 3567, открыл её своим ключом, послышался глухой металлический звук поворачиваемого механизма замка, и тут же отошел в сторону. Посмотрел на меня.
- Мне оставить вас одну?
Мне понадобилось набрать побольше воздуха в грудь. Кивнула.
- Да… если можно.
- Я буду за дверью. Не торопитесь.
У меня было странное чувство. Безумного волнения. Будто я в один момент вернулась в прошлое, на десять лет назад. И эта ячейка… дурацкая банковская ячейка из холодного металла, вдруг превратилась для меня в воплощение Леши. Последний раз открывал её он. Что-то положил внутрь, убрал для хранения на долгие годы. А когда вышел отсюда, записал лишь одно имя в список тех, кто может эту ячейку, кроме него, открыть. Моё имя. И я понятия не имею, что там внутри.
Я несколько минут не могла справиться с собой. Сердце колотилось где-то в горле, я стояла, схватившись ладонью за шею. Пыталась понять, почему мне хочется сбежать, а не кинуться открывать дверь в прошлое. Но стоять здесь вечно, было невозможно, и я, пересилив себя, шагнула вперед.
Ячейка была выдвижной. Я повернула ключ в замке, открыла дверцу, и вынула металлический ящик. Он оказался достаточно длинным, и весьма тяжелым. Я вернулась к столу, и ящик на него поставила. Дышала размеренно, когда откинула верхнюю крышку. Потом провела рукой по содержимому. Несколько тканевых мешочков, набитых довольно плотно, небольшая, инкрустированная жемчугом, шкатулка, внизу какие-то документы в папке, несколько пачек денег в долларах, и конверт, заклеенный, без всяких указаний. Я разглядывала содержимое, в первый момент не придумав, что мне со всем этим делать. Потом увидела на полке внизу стола стопку бумажных пакетов. Что ж, за меня все давно придумали. Я переложила все Лешкино имущество в пакет, закрыла пустой ящик и вернула его на место в ячейку.
- Ячейка будет забронирована за вами на весь срок аренды, - сказал мне клерк, когда я вышла из хранилища. Вышла, прижимая к груди увесистую поклажу. Наверное, это выглядело странно, а, возможно, даже глупо, но на лице молодого человека было нейтральное выражение. Видимо, ему к подобным картинам в этих стенах не привыкать. – Если хотите, мы проводим вас на улицу через заднюю дверь.
За это предложение Филатов ухватился. А я… я, наверное, выглядела слишком ошарашенной, чтобы что-то решать. Так и шла до машины, прижимая к себе пакет с ценностями и бумагами, ведомая под локоть Иваном Олеговичем. Нас вывели из банка, до машины нас сопроводил охранник, а у меня сердце не переставало колотиться. Не из-за того, что я чего-то боялась или переживала, у меня никак не мог уложиться в голове тот факт, что всё закончилось. После десяти лет бегства в никуда, я держу в руках источник всех моих неприятностей.
Драгоценные камни были тяжелыми и казались холодными даже через несколько слоев ткани. Я прижимала их к себе, и понимала, что ненавижу каждый из них. Они будто жгли мне руки, грудь… моё сознание.
- Сима, - позвал Филатов.
Я голову повернула, посмотрела на него.
- Ты как?
Я отвернулась. Попросила его:
- Давай уже уедем отсюда.
Иван кивнул.
- Кажется, нам повезло, - сказал он, когда мы отъехали от банка на достаточное расстояние и колесили по улицам. Я не сразу, но поймала себя на том, что мы нарезаем странные круги по узким улочкам центра Москвы, а не выезжаем на проспект и не направляемся куда-то осознанно. Кажется, Филатов пытался понять, следят за нами или нет. – Мы успели первыми.
Я не ответила. На тот момент мне было все равно.
К себе Филатов меня так и не привез. Мы заселились в гостиницу, достаточно неплохую, но располагалась она за МКАДом, и мы потратили немало времени, чтобы до неё доехать. Номер просторный, светлый; персонал не приставучий, нам выдали ключ-карту от номера и предложили обед в номер, на что Филатов согласился. А я, всё это время молчавшая, оказавшись в номере, кинула зловещий пакет на широкую постель. Будто змею от себя отшвырнула. Иван за мной наблюдал. А я ладонями по груди провела.
- Сима, что?.. – спросил он. А я головой качнула.
- Ничего. То есть, всё хорошо. Наверное. Всё там, внутри.
Филатов вздохнул, остановился рядом со мной, смотрел на пакет.
- Мне посмотреть можно? – спросил он.
Я плечами пожала.
Иван придвинул к себе пакет, а я забралась с ногами на постель, и за ним наблюдала. Как он вытряхивает из бумажного пакета содержимое. Мешочки с драгоценностями, перебирает пачки долларов, заглядывает в папку с документами…
- Здесь договора на денежные счета… - Он усмехнулся. – На Сейшелах. Твой муж был не дурак. Деньги свои спрятал хорошо. Ты богатая женщина, Сима…
Я головой покачала.
- Это не мои деньги. Если я ими когда-то и воспользуюсь, то только для Гриши. Мне эти деньги не нужны.
- Твоё право.
Филатов развязал мешочки с драгоценностями, высыпал их на постель, я за ним наблюдала, а сама осторожно вытянула из кучи бумаг тот самый конверт, и спрятала его под подушку.
- А вот и они, - проговорил Ваня чуть слышно, разглядывая нашу находку. Мы с ним молчали и разглядывали довольно внушительную кучу раритетных украшений. Колье, кольца, серьги, подвески… Бриллианты, изумруды, опалы, рубины… Камни переливались в лучах солнечного света, но я почему-то не чувствовала себя очарованной или впечатленной. Потом протянула руку, выудила из общей кучи колье с бриллиантами.
- Это я помню. Это ещё было до дома Рудаковского. Говорят, оно принадлежало Александре Федоровне. А ей, якобы, досталось от бабушки, британской королевы Виктории.
- Серьёзно?
Я равнодушно пожала плечами.
- Возможно. А, возможно, это очень хорошая, но подделка. Которой тоже почти сто пятьдесят лет. И стоит она баснословных денег. А вот это перстень с черным бриллиантом. Он не слишком дорогой, но с ним связана какая-то страшная история. И я бы никогда не держала его при себе. Но на такие вещи тоже есть свой спрос, люди готовы отдавать за это деньги. За легенды и слухи. – Я взяла в руки жемчужную тиару. – А вот это подлинник. Как раз из коллекции Рудаковского. Филипп на неё претендует. Если продать эту тиару, да ещё доказать её подлинность, можно всю оставшуюся жизнь, как сыр в масле кататься. Купить яхту размером с эсминец и наворачивать круги не только вокруг Сейшел, но совершить пятнадцать кругосветных путешествий. – Я на Филатова посмотрела, очень серьёзно. – Хочешь такой жизни?
Он хмыкнул, но не слишком задорно или заинтересованно. И на меня не смотрел, разглядывал драгоценности.
- Все хотят…
А я, наконец, увидела свой изумруд. Уникальный камень в виде шестиконечной звезды. Изумруд Трапиче. Взяла его и покрутила, рассматривая на свет. Иван за мной наблюдал.
- Это моё, - пояснила я. – Лешкин подарок на день рождения.
- Красиво. Боюсь спрашивать, сколько он может стоить.
- Я не спрашивала.
Мы помолчали, я камень разглядывала, а Филатов раздумывал. Потом спросил:
- Что будем делать?
Я с кровати поднялась, незаметно сунув конверт за пояс джинсов на спине. И решила дать Филатову карт-бланш.
- Я свою часть работы выполнила, - сказала я ему. – А ты доведи всё до логического финала. Тебе ведь платят за то, чтобы ты улаживал всякие щекотливые ситуации. У нас, если ты не заметил, ситуация щекотливее некуда. И хотелось бы выбраться из неё без особых потерь и затруднений.
Вместо ответа, Филатов спросил:
- Ты куда?
- Приму ванну. Мечтала об этом два дня.
Я ушла в ванную, закрыла за собой дверь, затем осторожно, чтобы Ваня, если повезет, не слышал, повернула ключ в замке. Пустила воду в ванну, а сама присела на бортик и достала из-за пояса конверт. Несколько долги секунд крутила его в руках, разглядывала, хотя на нем никаких подсказок или опознавательных знаков не было. Но я боялась его открыть. Похлопала конвертом по своей ладони, прежде чем решилась. Внутри был лишь один лист бумаги, сложенный вчетверо. Я его развернула, и увидела Лешкин почерк. Меня пронзило, словно молнией. Я смотрела на буквы, когда-то написанные его рукой, но они никак не складывались для меня в слова. Потом поняла, что плачу. Зло смахнула непрошенные слёзы.
«Привет, малыш. Если ты это читаешь, значит, всё плохо. Значит, что-то случилось, и я не смог ничего исправить. Прости меня за это. Но знай, что я старался. То, что ты найдешь в этой ячейке, это мечта о нашем с тобой будущем. Далеко от холодного Петербурга. Ты всегда так мечтала о тепле, о солнце. Я бы очень хотел исполнить все твои мечты. Но, видимо, где-то сглупил. Или слишком доверился тем, кому верить не следовало. А ты ведь предупреждала, ты оказалась куда дальновиднее и мудрее меня. Прости меня за это. Я должен был защищать тебя, но у меня не вышло. Но в тебя я верю. Ты единственное чудо, в которое я когда-либо верил. У тебя всё будет отлично. Только не совершай моих ошибок. Не заиграйся.
Люблю тебя. Твой Лешка».
В этом письме не было ничего такого. Признаний, инструкций, обличительных обвинений в чей-то адрес. Оно было написано для меня, и пронизано чувством вины. За всё, что не случилось. Что так и не произошло в нашей с Лешей жизни. И мне стало так обидно, так невыносимо горько и одиноко, как не было, наверное, за все последние десять лет. Слезы текли и текли по щекам, мне хотелось реветь навзрыд, но я лишь вытирала мокрые щеки и раз за разом перечитывала письмо. Мысленно горюя о том, что отец с сыном так и не встретились. Не узнали друг друга… это было слишком несправедливо.
- Сима, с тобой всё в порядке? – Филатов постучал в дверь ванной. А я, уже минуту лежавшая под поверхностью теплой воды в ванне, поднялась, вытерла лицо, пригладила мокрые волосы. Выдохнула с надрывом. Тоскливое давление в груди никак не проходило.
- Да, в порядке, - довольно громко проговорила я.
- Я подумал, что ты уснула. Ты зачем дверь заперла?
«Потому что хотела остаться одна в своем прошлом», пронеслось у меня в голове. А Ване я пообещала:
- Я выйду через пять минут.
Он от двери отошел, вопросы больше задавать не стал. А когда я всё-таки отперла дверь и прошла в комнату, поняла, что на постели уже ничего нет, все драгоценности попрятаны, а Филатов лежит, положив руки за голову, и в задумчивости смотрит в потолок. Правда, когда я из ванной вышла, он тут же перевел на меня испытывающий взгляд.
- Всё в порядке?
Я кивнула.
- Плакала?
- Всё хорошо, - ответила я. – Так какие у нас планы?
- Сделаем так, как ты и хотела.
- Я хотела? – Я немного удивилась его словам.
- Ну да. Ты же говорила, что готова все вернуть, хоть одному, хоть другому, а Рудаковский с Соболевским пусть между собой разбираются. Ты только реши кто из них предпочтительнее.
- Что ж…
- Список, что Соболевский составил, у тебя?
- В телефоне.
- Вот и пройдись по нему. Я в драгоценностях мало, что смыслю.
- А остальное?
- Остальное? – Он плечами пожал. – Верни в ячейку. Не думаю, что будет хорошей идеей искать хозяев. Может случиться большой конфуз. Верни все в ячейку, и забудь.
Я сидела, отвернувшись от Филатова. Разглядывала своё отражение в небольшом зеркале на комоде. Невесело усмехнулась.
- А ты говоришь, что я богатая наследница. Наследница награбленного, живи и бойся, как говорится.
- Не преувеличивай. Всё это богатство больше десяти лет в той ячейке пролежало, и ещё двадцать пролежит. Никто ничего не узнает.
- Всё равно как-то неприятно чувствовать себя преступницей века.
Ваня на постели сел, потянулся ко мне, обнял сзади, вынуждая упасть ему на грудь. Я протестовать не стала, а он поцеловал меня в щеку.
- Ты не преступница. Я же знаю, что ты не преступница. Ты сумасшедшая, взбалмошная, до жути смелая, но совсем не преступница. И я тебе обещаю, что всё будет хорошо.
Слышать эти слова от него, было приятно. Хотелось расслабиться в его руках, закрыть глаза, перестать волноваться, вот только вспоминался текст письма, где первый муж писал мне о том же самом. А потом просил прощения за то, что не смог. Я схватилась за Ванины руки. И попросила:
- Никогда не обещай мне того, что сделать не сможешь. Хорошо?
Он погладил меня по волосам. Уткнулся носом мне в шею и проговорил:
- Хорошо.
Я даже обеда, который обещали доставить в номер, не дождалась. Уснула, свернувшись калачиком, в длинном махровом халате. Думала, что тревога не отпустит меня до последнего, растревоженное сознание не даст мне отмахнуться от целого вороха мыслей в голове, что я буду лежать без сна, и прокручивать в голове раз за разом Лешкины слова из письма. Вспоминать холодный блеск драгоценных камней, которые разрушили мою жизнь. Возможно, кого-то этот блеск и манил, обладание ими казалось мечтой, но я знала, что они безжалостны. И забирают куда больше, чем способны дать. Столько людей пострадали из-за своей алчности, из-за пустого желания обладать ими. Просто смотреть на них. Но разве это приносит счастье?
А потом я уснула, да так крепко, что мне даже сон никакой не снился. А когда проснулась, за окном уже темнело. Я на кровати села, огляделась, поняла, что я в комнате одна. И в первый момент меня обожгло предположение того, что Ваня мог меня обмануть. Не знаю, что бы я делала, если бы это было на самом деле так. Я кинулась к сейфу, встроенному в шкаф, набрала код, и выдохнула только тогда, когда поняла, что сейф забит нашими с Филатовым изъятыми из банка ценностями. На первый взгляд, всё было на месте, а вот Ивана Олеговича не было.
- Где ты был? – спросила я его, как только дверь номера открылась, и появился мой пропавший герой. Я до его появления успела понервничать, поужинать в номере, посмотреть телевизор и снова понервничать. Кстати, был шанс, что он сбежал. В принципе, к чему ему мои проблемы, да? Мог и сбежать, и я, наверное, его даже не осудила бы за это. Погоревала бы, почувствовала себя преданной – да, но поняла бы.
Но он вернулся. Вошел в номер, прикрыл за собой дверь, взглянул на меня вполне спокойно.
- С Михалычем встречался. Надо было кое-что обсудить.
- Домой ездил?
- Э-э, нет. Решил повременить.
- В каком смысле?
- Ну, нашим с тобой друзьям в Питере не сидится, их распирает жажда деятельности. А уж до моей квартиры они стопроцентно доберутся. Просто из желания нагадить.
- Они оба приехали?
- Больше чем уверен в этом. – Филатов поставил на край постели пакет. – Прихватил тебе кое-что из магазина. Подумал, ты захочешь переодеться.
- Спасибо.
Он стоял и смотрел на меня. И я не ненавидела эти его взгляды. Пронизывающие и подозрительные.
- Думала, что я не вернусь?
Я уклончиво пожала плечами.
- Ты имел на это право.
- Ты мне не веришь, - укорил меня Филатов.
Я же поморщилась.
- Дело не в этом, Вань.
- А в чем?
- В том, что у меня нет причины, вообще, верить кому-либо. Никто не обязан мне помогать.
- Не обязан, - согласился он. Присел рядом со мной, хмыкнул. – Но все хотят.
- Глупости. Никто в здравом уме не захочет.
Он на меня посмотрел.
- То есть, я псих.
Я улыбнулась.
- Есть чуть-чуть.
Ваня неожиданно замолчал, разглядывал меня. Потом сказал:
- Мама звонила. Говорит, всё у них хорошо. Ездили сегодня с Гришкой в аквапарк. Заходили на какую-то выставку ретро-автомобилей. В общем, ребенок развлекается по полной.
Я кивнула, мне вдруг стало легче дышать.
- Здорово. – А в следующий момент с моих губ слетел вопрос, который я раньше даже самой себе никогда не задавала. А Филатову задала: - Ваня, как я объясню своему сыну, что его отец вор?
Филатов смотрел мне прямо в глаза.
- Ну, во-первых, его отец не просто вор, а легенда. Во-вторых, у каждого свой талант. А, в-третьих, с чего вдруг ты захотела ему это объяснить?
- Вдруг однажды придется?
- Тогда и подумаем об этом.
- Просто не хочу, чтобы этот талант Грише по наследству передался.
- Замолчи, - попросил он. – Он нормальный ребенок. Благодаря тебе – Гришка абсолютно нормальный ребенок. Ты сделала для этого все, Сима. Ты можешь собой гордиться. Слышишь? Без всяких награбленных ценностей и счетов на Сейшелах, ты вырастила отличного пацана. А если когда-то ему и придется рассказать правду, уверен, что он всё поймет правильно.
- Я хочу отдать всё чужое, и не иметь к этим драгоценностям никакого отношения. Никогда. Ты сделаешь это для меня?
- Сделаю, - пообещал он.
Мы неожиданно замерли, глядя друг другу в глаза. И мне вдруг захотелось склонить голову к груди Филатова, закрыть глаза, и пусть совсем ненадолго, но стать слабой и беззащитной женщиной, которую ему необходимо оберегать и защищать. Пару секунд я сопротивлялась этому желанию, а потом всё-таки прижалась к нему и зажмурилась. И услышала те самые слова, на которые рассчитывала:
- Всё будет хорошо. Я тебе обещаю.
Захотелось расплакаться. Но в этом я себе отказала. Просто свернулась клубком у Вани под боком, вздохнула и обняла его за широкую спину. А письмо первого мужа в кармане халата, будто жгло меня насквозь. Мешало мне жить, дышать, будоражило моё сознание ненужными воспоминаниями и сравнениями.
- Вань, мы же справимся? – шепнула я в темноту.
- Конечно, справимся, - уверенно проговорил он. – У нас всё будет хорошо. Спи.
Долго ждать развития событий не пришлось. Уже следующим утром, не успела я проснуться, к нам пожаловал подручный Филатова. Михалыч, как коротко Иван его называл, без всякого стеснения заявился к нам в номер, меня едва удостоил взглядом, и вывел Филатова на балкон. Они принялись о чем-то шептаться, а я с недовольством наблюдала за ними через окно. Обсуждали что-то, не ставя меня в известность, будто меня происходящее и не касалось вовсе. Да и вообще, этот Михалыч мне не нравился. А я, судя по всему, не нравилась ему. Я как-то слышала, как он сказал Ване, что от меня одни неприятности. В принципе, горькая правда в его словах была, но, с другой стороны, имеет ли он право высказывать своё мнение обо мне в столь небрежной форме?
- Что происходит? – спросила я у Филатова, как только он вошел с балкона в комнату.
- Пытаемся кое-что спланировать, - попытался увильнуть он от ответа.
Я удивилась.
- И меня ваши планы никак не касаются?
Ваня глянул на меня с намеком.
- Сима, успокойся.
- Хочу напомнить, что что бы вы ни планировали, без моего участия у вас ничего не выйдет. Поэтому предлагаю нам всем быть максимально честными и открытыми друг с другом.
- Ты просила меня всё решить, - напомнил он.
- Я просила тебя помочь, а не делать что-то за моей спиной.
- Я ничего за твоей спиной не делаю.
- Вот и не делай. Не шепчись со своим подручным по балконам. Это неприятно. И неприлично.
Михалыч, появившийся с балкона следом за Филатовым, глянул на меня насмешливо.
- Почему бы вам тогда, Серафима Михайловна, - проговорил он свысока, - не решить все самой.
- Если понадобится, - не удержалась я, - решу. Но тогда у меня возникнет весьма резонный вопрос: а для чего мне вы?
- Хватит вам ругаться, - поморщился Филатов. На меня посмотрел. – Наши друзья пожаловали в столицу.
- Оба?
- Наперегонки, по ходу, бежали. Оба жаждут с тобой пообщаться.
- Кому собираетесь отдать предпочтение, Серафима Михайловна?
Я зло фыркнула.
- Особой разницы между Соболевским и Рудаковским я не вижу. Оба жадные, оба мстительные и самолюбивые до ужаса. – Я глянула на Михалыча. – Рудаковский приехал один?
Тот заинтересованно приподнял брови.
- В каком смысле?
- Кристина с ним?
Михалыч соображал. Затем пожал плечами.
- Женщин рядом с ним я не заметил.
Я вздохнула. А Филатов сказал:
- Не переживай ты за неё. Уверен, что она знала, что делает.
- Мне нужно будет узнать… Узнать точно, что с ней всё хорошо.
- Узнаем. Потом. А сейчас надо решить, с кем из этих двоих мы собираемся «дружить». Надо определиться.
- Нечего тут определяться, - сказала я, глядя за окно. – Ни с кем из них я «дружить» не хочу. И воевать тоже. Хочу избавиться от них раз и навсегда.
- Хочу, не хочу, а выбрать придется. Так кто?
Пауза, после чего я решила:
- Соболевский.
- Что ж, - хмыкнул Иван, - это вполне понятно и оправдано. В конце концов, его ты знаешь, как облупленного.
Я кивнула, а мужчины переглянулись между собой. После чего Филатов сказал:
- Я всё устрою. Встречусь с кем надо… переговорю. Но нужно снизить градус накала, как можно скорее.
Я на него посмотрела.
- Что ты имеешь в виду?
- Попробовать избежать давления и прямых претензий. Что Соболевский, что Рудаковский готовы на многое, чтобы заполучить драгоценности. Оба верят, что они стоят любых трат и усилий. У каждого есть деньги и достаточные связи. Как-то не хочется, чтобы нас гоняли по всей стране, а потом ещё, не дай бог, и догнали. Так что, придется договариваться. Мне придется приложить весь свой наследственный талант дипломатии.
- Скажи Соболевскому, что я помню, о чем мы с ним договаривались, и согласна на его условия.
- А не выдвинет ли он новые условия? Вот в чём вопрос, Сима. Соболевский ещё тот аферист.
Я помолчала, обдумывала. Затем хмыкнула.
- Другого выбора всё равно нет. Рудаковский, как мне кажется, опаснее. Он бесстрашный, его ещё жизнь не наказывала, и удача не отворачивалась. Хотя, я бы с удовольствием посмотрела, как эти двое рвут друг другу глотки, за безделушки, который каждый считает своими. Постояла бы рядом и понаблюдала за этим спектаклем.
- Наблюдать не советую, - буркнул Михалыч. – Кинуть мясо в свору и отойти в сторону – самое лучшее.
Спорить я не стала, а когда Михалыч ушел, Филатов следом за ним не заторопился, хотя я слышала, как они договаривались отправиться куда-то вместе. Ваня остался в номере, и, кажется, собирался со мной о чем-то поговорить, но пытался подобрать слова. В конце концов сказал:
- Я могу помочь тебе.
Я в некотором замешательстве на него взглянула.
- Ты и так мне помогаешь.
- Сима, я могу помочь тебе со счетами в банках. Самой тебе будет затруднительно вернуть деньги с офшорных счетов мужа.
Я смотрела на него, можно даже сказать, что разглядывала. Не знаю, почему я сомневалась, не находила в себе откровенных причин Ване не доверять, но его внезапное желание решить все мои проблемы и трудности, меня удивляло.
- Сима, ты отдашь мне документы?
Интересно, для кого это станет большей проверкой на вшивость – для него или для меня?
Я якобы равнодушно пожала плечами.
- Если считаешь, что так нужно. Ты же знаешь, что все документы лежат в сейфе. Возьми их.
- Ты не против?
- Нет, - сказала я и намеренно отвернулась к окну.
- Тебе лучше не выходить сегодня из номера, - сказал он. Я слышала его шаги за своей спиной, писк кодового замка на сейфе, хлопок дверцы. А потом Ваня подошел ко мне со спины, положил руки мне на плечи. Его губы прижались к моим волосам на затылке. – Не рискуй, пожалуйста.
- Не буду, - пообещала я.
«Талант дипломата у него, посмотрите только», пронеслось у меня в голове негодующее эхо.
- Ты скоро вернешься? – спросила я, когда Ваня от меня отступил, собираясь уйти. Я задала вопрос, обернулась к нему и порывисто обняла. – Пообещай, что скоро вернешься.
- Постараюсь. – Он посмотрел мне в лицо, улыбнулся, погладил меня по волосам. Затем поцеловал в нос. И вновь попросил: - Будь умницей, сиди в номере.
Я торопливо покивала, поклялась. А когда Филатов покинул комнату, выждала для верности несколько минут. Затем подошла и повернула ключ в замке. Сама вернулась к сейфу, набрала код. У меня мелькнула мысль, что Иван мог успеть код поменять, чтобы я не смогла его открыть, но нет, дверца спокойно отворилась. Внутри лежали холщовые мешочки с драгоценностями. Их было много, они загадочно мерцали в лучах солнечного света, и что-то мне подсказывало, что среди них нет ни одной вещицы, которая не была бы опасна. Наверняка, за то, что я держу их в руках, за каждую в отдельности и за все скопом, мне грозит солидный тюремный срок.
Кто в гостинице способен решить любую проблему? Кому знать, как не мне? Правильно, сотрудник ресепшена, который сделает всё, чтобы скрыть от менеджера или управляющего любую проблему.
Я спустилась на первый этаж, осмотрела небольшой, но уютный холл гостиницы.
- Вам принести завтрак в номер? – спросили у меня.
Я обернулась, увидела молоденькую шатенку в форменной одежде. Она не обреталась за стойкой ресепшена, но, судя по всему, как раз в её обязанности входило общение с постояльцами. Я поманила её к себе пальцем. Девушка, по всей видимости, удивилась, но ко мне подошла. А я ей улыбнулась, глянула на бейджик с именем на груди.
- Алиса, - прочитала я. – У меня к вам есть небольшая просьба. Вы не подниметесь ко мне в номер?
- Конечно, - с готовностью кивнула она. – Что-то произошло? Позвать горничную?
- Нет. Поднимитесь сами.
Прежде чем уйти из холла, я глянула по сторонам. У меня было четкое ощущение, что за мной наблюдают.
Когда девушка Алиса постучала в дверь моего номера, и я открыла ей дверь, я уже была подготовлена. И первым делом показала ей стодолларовую купюру. Брови девушки удивленно взлетели вверх, а я спросила:
- За мной здесь присматривают?
Её брови удивленно взлетели вверх. По мне, что чересчур удивленно, до наигранности. Я снова продемонстрировала ей купюру.
- Мне нужно уйти из гостиницы. Незаметно.
- Я не могу… Помочь вам не могу.
Я её разглядывала.
- Сколько человек они оставили за мной присматривать?
Она раздумывала, сомневалась, её взгляд то и дело возвращался к купюре. И, в конце концов, решилась:
- Двоих. Один внизу, другой в машине. Ваш муж… он велел строго-настрого…
- Он мне не муж, - перебила я её. – Мне нужно выбраться из гостиницы. Так что, ты мне поможешь? – И чтобы развеять последние её сомнения, сказала: - Пойми, тебе никто не скажет спасибо, и уж тем более, не отблагодарит. А так, получишь вознаграждение, а, по сути, о твоём участии никто не узнает. Мне нужна большая сумка и комплект униформы, любой. А ты пока закажи завтрак в номер. Идет?
Она протянула руку за деньгами, но я качнула головой.
- Оставлю на кровати, когда уйду. Пусть мне несут завтрак и то, что мне необходимо.
В общем, выбраться из гостиницы было не так трудно. В платье горничной, с косынкой на голове и большим мусорным пакетом в руках, в котором лежала отданная мне Алисой не слишком модная сумка, я прошла по коридорам, спустилась по лестнице вниз, а затем вышла на улицу, стараясь прятать лицо от попадающихся мне встреч людей. Алиса подсказала, где я могу наткнуться на присматривающих за мной охранников. Один сидел в холле и наблюдал за главным входом, а другой караулил в машине позади гостиницы. Пройти мимо них незамеченной было проблематично, вот и пришлось прятаться за формой обслуги. Я вышла через черный вход, делала вид, что никуда не тороплюсь, прошла мимо припаркованных автомобилей, в одной из них прекрасно рассмотрев молодого мужчину на водительском месте. Но я прошла мимо него, с мусорным мешком в руках, и он даже взглядом меня не проводил. Таращился на здание гостиницы. Может, ждал, что подопечная его босса способна из окна с четвертого этажа сигануть?
Я дошла до мусорных контейнеров, аккуратно глянула через своё плечо, а когда решила, что мой побег удался, завернула за угол и припустилась прочь.
Переодеваться в свою одежду пришлось в туалете небольшого кафе неподалеку. Сумку мне Алиса задарила объемную, всё, что надо, спокойно влезло. Теперь только из рук её ни в коем случае не выпускать. В ней вся моя жизнь, без всяких преувеличений. А в руках Филатова остались документы на Лешкины банковские счета… Как он сказал? Мне будет затруднительно их обналичить? Зато он у нас умелец, в этом сомнений никаких нет.
Я горько усмехнулась. Всё имеет свою цену, в который раз в этом убеждаюсь.
- Сима, отдай мне документы, - в который раз прозвучал в моём сознании вкрадчивый голос Филатова.
Я с самого начала знала, что Иван Олегович – высококлассный, высокооплачиваемый специалист. Так что теперь зря расстраиваться?
Всё имеет свою цену. Люди, поступки, обещания.
- Привет, Саш, - бодрым голосом поздоровалась я с Соболевским, как только он ответил на звонок. Я была уверена, что он всерьёз удивился, услышав мой голос, судя по повисшей паузе. – Как тебе Москва? Чем занят?
Соболевский странно хохотнул.
- Здравствуй, красота моя. А ты, как посмотрю, без меня заскучала?
- Я никого не знаю в Москве, - вздохнула я. – Прямо не знаю, чем заняться.
- И что предлагаешь?
- Встретиться, конечно, - удивилась я. – Провести вместе время. Поговорить.
- Поговорить, значит, - протянул Соболевский. И резко поинтересовался: - Серафима, что ты задумала?
- Тебе понравится, - заверила я его. – Думаю, я угадаю, если скажу, что Ваня тебе уже звонил. Наверняка, назначил встречу.
- А ты что же, и с Филатовым теперь в контрах?
Я вздохнула.
- У меня тяжелый характер, ты же знаешь. Так что, ты хочешь со мной встретиться?
- Смотря для чего. Не знаю, в курсе ты или нет, но твой ненаглядный с утра уже сулил мне золотые горы.
- Рада, конечно, за него и за тебя, вот только в наших отношениях присутствует такой момент, что все тебя интересующее, на руках у меня, а не у него.
- Значит, всё-таки тучи на горизонте появились. А так хотелось верить в чистую, искреннюю любовь…
- Саш, перестань насмехаться. Я ведь могу психануть и позвонить кому-нибудь другому.
- Ладно, ладно. Это не моё дело. Я рад, что ты собираешься выполнить нашу договоренность. А то я уже всерьёз начал разочаровываться в людях.
- Я в них уже давно разочаровалась, - порадовала я его.
- Где встретимся?
Мы договорились с Соболевским о встрече. Место мне было незнакомым, но выбора у меня не было. Пришлось Александру довериться, я напомнила себе, что это в последний раз. Я, вообще, больше не планировала с ним встречаться. Только напоследок я ему сказала:
- Надеюсь, тебя не нужно просить о том, чтобы сохранить нашу с тобой договоренность в тайне? До поры, до времени.
- Боишься, что любимый не поймет?
- Не поймет, - согласилась я с ним. – Но сейчас его довольство не в приоритете. Я хочу покончить со всем этим.
- А Филатов сопротивляется? Хочет меня кинуть?
- Саша, ты задаешь слишком много лишних вопросов. Ты думай о том, что готова предложить тебе я.
- Думаю, - сказал он, и разговор мы закончили.
- Принести вам ещё чай? – предложила мне официантка. Я глаза на девушку вскинула, сама не заметила, как впала в задумчивость. Затем кивнула, выдавила из себя улыбку.
- Да, спасибо. – А когда девушка отошла от моего стола, я снова взяла в руки телефон, и набрала другой номер. Услышав мужской голос в трубке, решительно заявила: - Это Серафима Бурова. Я хочу поговорить с Филиппом Маратовичем.
Ну, вот и всё. Путь пройден до конца. Практически.
Я добиралась до места встречи с Соболевским больше двух часов. Ехала в такси, постояла в пробке. Сидела на заднем сидении, крепко-накрепко прижимая к себе сумку с драгоценностями. С ума сойти, со сколькими миллионами, даже не рублей, а долларов я путешествую по столице нашей родины. Такие ценности обычно на бронированных охраняемых автомобилях перевозят, как я себе это представляю, а я еду в обычном такси, и мечтаю, буквально мечтаю от них избавиться.
Соболевский назначил мне встречу в ресторане. Если честно, меня это успокоило, я представляла себе ресторанный зал, заполненный людьми. На чужих глазах со мной вряд ли что-то сделают. Но когда такси подъехало к серому фасаду строящегося торгового центра, я поняла, что всё не так, как я себе представляла. В этом ресторанном зале чужих глаз точно нет. И не будет ещё пару месяцев. Этот момент я не учла. Вышла из машины с тяжелым сердцем.
- Сима!
Я резко обернулась на знакомый голос. Увидела Соболевского неподалеку. Странно, но он стоял один, на самом ветру, сунув руки в карманы джинсовой куртки. На меня смотрел. В первые секунды я никак не могла заставить себя сдвинуться с места. Сердце билось, бросило в жар, хотя в лицо дул довольно прохладный ветер, он подхватывал и путал мои волосы. Я нетерпеливым жестом убрала их с лица.
- Здравствуй, Сима, - сказал мне Соболевский, приближаясь ко мне. А я нахмурилась.
- Ты слишком много со мной здороваешься, - заметила я.
Он рассмеялся.
- Просто пытаюсь быть вежливым. Пойдем?
- Куда? – насторожилась я.
- Покажу тебе своё недавнее приобретение. Всегда, знаешь ли, хотел стать ресторатором.
- Надеюсь, это будет не ресторан здорового питания, - пробормотала я. Оглянулась через плечо. Поблизости никого не видно. Соболевский пошел вперед, а я за ним, хотя, ноги меня несли следом очень неохотно. – Ты говорил с Ваней?
- С твоим Ваней? Ещё раз? Нет, конечно.
- Почему конечно?
- А что он может сказать мне интересного? Ты перебила его ставку.
- Я ни на что не ставлю. Я хочу выполнить наш уговор, и жить дальше спокойно.
- Так и будет. Проходи. – Александр распахнул передо мной тяжелую, стеклянную дверь. Выглядела она солидно, правда, была вся в пыли. Далеко мы не пошли. Вошли в просторный, гулкий холл, и я почти тут же сбавила шаг. Соболевский прошел вперед, его шаги эхом отдавались в пустом пространстве. А когда он понял, что я за ним не спешу, остановился и обернулся. Посмотрел на меня. Мы встретились взглядами. – Ты меня боишься? – спросил он.
- А надо?
Соболевский меня разглядывал.
- Если ты не собираешься меня обманывать, Сима…
- Я не собираюсь тебя обманывать, Саша, - в тон ему, ответила я. – Мне чужого не надо. Я принесла всё, что ты перечислил.
- Замечательно.
Он даже руки потер в предвкушении, а мне от этого его поступка, стало жутко противно. Алчность людей, явно, не красит.
Соболевский усмехнулся.
- Мне, знаешь ли, с возрастом тоже не хочется ввязываться в какие-либо авантюры. Но своё я хочу вернуть.
- А ты уверен, что это твоё?
Не знаю, откуда Рудаковский появился, но он словно вырос за спиной Александра. Тот не ожидал, вздрогнул, затем резко обернулся. Сделал несколько торопливых шагов назад, огляделся затравленно, но, по всей видимости, не нашел откуда ему ждать помощи. И убийственный взгляд достался мне.
- Ах, ты, сука!..
Я осторожно пожала плечами. Старательно держала себя в руках, хотя, очень хотелось развернуться и рвануть назад, через стеклянные двери, и мчаться прочь, не оборачиваясь. Но вместо этого, я продолжала стоять, как вкопанная, прижимая к себе сумку. Переводила взгляд с одного мужчины на другого, и в панике гадала, правильно ли я сделала, что затеяла сделку века. С риском лишиться головы.
- Вы меня вынудили, - сказала я Соболевскому, в ответ на его горящий взгляд. – Оба требуете, доказываете свою правоту. Получается, что с кем бы я ни договорилась, второй будет ставить мне условия и счета выставлять. А я так не хочу. Вы своими играми, своей жадностью, мне жизнь сломали.
Рудаковский, куда более молодой и решительный, сделал в мою сторону несколько шагов. Даже руку зачем-то протянул. Проникновенно заговорил:
- Сима, мы с тобой о чем договаривались?
Соболевский резко развернулся ко мне, взглянул, будто обжег. И негодующе рыкнул:
- Ты с ним договаривалась?!
- Мне все равно, с кем договариваться! – выкрикнула я им обоим. Вытянула руку вперед, когда они оба шагнули ко мне. – На месте стойте. Я никого не обманывала. Всё, что вас обоих интересует, находится в этой сумке. Я не собираюсь ничего прятать и скрывать. Я хочу вернуть то, что Леша когда-то украл. И мне все равно, у кого из вас. Вы оба друг друга стоите. – Я переводила настороженный взгляд с одного на другого. Понимала, что нахожусь в заведомо проигрышном положении, и мне, по сути, нечего противопоставить ни одному, ни другому, не говоря уже о том, чтобы им двоим. Если Рудаковский с Соболевским только переглянутся, и решат вместе играть против меня, мне точно не спастись. Поэтому я торопилась эту комедию закончить. Взяла и кинула сумку на пол, со всей силы пнула ее ногой по направлению к ним. – Там всё. По твоему, Саша, списку, можешь проверить. Забирайте.
Наверное, я никогда не забуду их глаза в этот момент. Оба с такой жадностью уставились на сумку с драгоценностями, ещё не видя их, что мне захотелось поморщиться от пренебрежения. Неужели можно так любить пустые, бездушные камни? Сколько бы они там не стоили?
Не знаю, чего я ждала, когда швырнула им сумку. Что мужчины начнут со мной договариваться, обсуждать, что мне придется упрашивать их, меня отпустить, но чего я совсем не ожидала, так это того, что два взрослых мужика вдруг кинутся вперед, расталкивая друг друга локтями, спотыкаясь и отпихивая друг друга. Кто-то из них первым споткнулся, они оба повалились в пыль, и все равно пытались первым дотянуться, схватить, отобрать. Я в замешательстве наблюдала за ними, слушала их ругательства и угрозы в адрес друг друга, а потом поняла, что зря теряю время. Что мне нужно бежать прочь. Доказывать мне нечего, ни одному, ни другому. Я поступила честно, отдала всё, что требовали. Не пыталась юлить, обманывать, улизнуть из города с чужими сокровищами. Надеюсь, в этих двоих также достанет чести не предъявлять мне в дальнейшем никаких претензий.
Я уходила и оглядывалась. Видела, как двое взрослых мужчин рвут друг у друга из рук сумку. Конечно, если бы случился киношный казус, сумка бы порвалась и драгоценности, сверкая и дразня, посыпались на грязный, пыльный пол, это стало бы весьма символичным. Но этого, конечно, не случилось, и Соболевский с Рудаковским от души мутузили друг друга. Думаю, именно этого им хотелось многие годы. Не только завладеть царскими бриллиантами, а от души набить друг другу морды. Я им эту возможность предоставила.
Я смотрела, смотрела, сосчитала про себя до пяти, а потом отвернулась и поспешила прочь. Чувствуя невероятную легкость в душе. Сумки на моем плече не было, и мне казалось, что мои ноги вот-вот отстанут от земли, и я взлечу. А в голове крутилась лишь одна мысль: я свободна.
Я свободна, мой сын свободен.
У меня нет драгоценностей, счетов в банке, денег… По крайней мере, больших. А на те деньги, что остались, мне нужно устроить дальнейшую жизнь своей семьи. Но теперь мне не страшно. Все проблемы кажутся такой ерундой. Я со всем непременно справлюсь.
Я правильно рассудила. Каждый остался при своём.
Филатов тоже должен быть доволен. У него пароли и коды от всех Лешкиных счетов, он не просчитался. Я думала об этом, но никакого недовольства по этому поводу не испытывала.
- Верни мне сына.
Это всё, что я ему сказала, когда позвонила. А он ответил на мой звонок и молчал в трубку. И я повторила:
- Верни мне сына. Он тебе больше не нужен.
- Сима, что ты натворила?
- Натворила? – удивилась я. – Ничего. Я все исправила.
- Я просил тебя оставаться в гостинице.
Я сидела на скамейке в сквере, погода, как по волшебству, исправилась. Ветер стих, выглянуло солнце, сразу стало теплее. Я сидела на скамейке и щурилась, наблюдая за толстыми голубями, что, воркуя, гуляли по площадке перед фонтаном.
- Где ты?
Я огляделась.
- Где-то в Москве. Гуляю.
- Ты гуляешь? – неожиданно рыкнул он.
- Я отдала тебе документы на банковские счета, - сказала я ему. – Это плата за возвращение моего сына.
- Ты с ума сошла. Сима, ты сошла с ума.
Я опустила глаза. И призналась:
- Я бы хотела ошибиться, Ваня.
- Ты ошиблась. Ты слышишь? Ты ошиблась!
Я помолчала, вслушивалась в его твердый голос, а потом сказала ему всего одно слово:
- Докажи.