ГЛАВА 16
- Поужинаете со мной, Сима?
Тон и общие манеры были вышколены, настоящий галантный кавалер. Вот только меня уже было не обмануть. Конечно, от ужина я не отказалась, к тому же, ради этого ужина меня выпустили из комнаты моего дневного пребывания. Я провела в комнате без окон несколько часов, а показалось, что месяц. Да ещё разговор с Кристиной мне радости и оптимизма не добавил, хотя, наверное, я должна была радоваться тому, что меня не обманули, и девочка жива и здорова. Вот только все было несколько иначе, чем я предполагала. И меня все-таки обманули. Провели.
Я присела за накрытый обеденный стол, он был достаточно длинный, и я, немного посомневавшись, выбрала для себя место подальше от хозяина. Правда, никаких других гостей, как я поняла, не ожидалось. За столом мы с Филиппом были вдвоем, и моё такое явное отдаление выглядело немного странно, но я все равно села подальше, прихватив с собой тарелку и бокал. Рудаковский наблюдал за мной с усмешкой.
- А вы строптивая, - сказал он.
- Да, - не стала я спорить. А потом добавила: - Не в вашем вкусе.
Его брови удивленно взлетели вверх.
- С чего вы взяли?
- Такие мужчины, как вы, зацикленные на себе, не любят другое мнение. Не любят, когда с ними спорят и им перечат. Считаете себя эталоном, если не красоты, то ума – это точно. Вам нужны другие женщины. Покладистые, тихие. Бессловесные. Разве я не права?
Рудаковский сидел, развалившись на стуле во главе стола, слушал меня и посмеивался.
- Может быть, - проговорил он, наконец.
Решив не быть скромной ни в коей мере, я положила себе на тарелку салат и мясное рагу с большого фарфорового блюда. Принялась за еду. Что будет дальше – неизвестно, поэтому, пока кормят, нужно есть. А то вдруг что-нибудь пойдет не так, меня запрут в той комнате и ключи выбросят.
- Вкусно? – поинтересовался Филипп.
- Да, спасибо.
- Кристина готовила.
Я на мгновение жевать перестала, с трудом сглотнула. Но заставила взять себя в руки и продолжила есть. Негромко проговорила:
- Мило.
- Она хорошо готовит. Мне нравится.
Я жевала, жевала. Было, на самом деле, вкусно, но я как-то враз насытилась от поворота в нашем с ним разговоре.
- Она же совсем девочка, - сказала я ему после молчания, повисшего за столом.
- Она не девочка, Сима. Она вполне взрослая женщина. Думаю, Кристина немногим младше вас.
Я на него посмотрела.
- Ты же понимаешь, о чем я говорю. С ней нельзя так. Она ведь не понимает…
- А что она, по-твоему, должна понимать? – Мы с ним резко перешли на «ты». – Она живет в большом доме, в достатке, занимается тем, что ей нравится. Ну, предложи ей уйти отсюда. Вопрос – куда? И хочет ли она этого? По-моему, она вполне счастлива в моем доме.
Я снова стала смотреть в свою тарелку. Но промолчать не смогла.
- Всё равно это подло, - сказала я ему. – Ты, как взрослый мужик, поступаешь подло. Попросту пользуешься ею. – Я снова на Рудаковского взглянула, обличающе. – Ты ведь спишь с ней.
Он даже рассмеялся от моего серьёзного взгляда. Руками развел.
- Я тебе ещё раз говорю – забирай. Для этого я тебя и позвал. Обменять Кристину на то, что нужно мне. Ты согласна на этот обмен?
Я отодвинула от себя тарелку, вытерла рот салфеткой. Размышляла.
- У тебя есть семья? – спросила я.
Рудаковский кивнул.
- Конечно.
- Жена, дети?
Он повторил за мной:
- Жена, дети. – Он, не скрываясь, веселился.
- И где они?
- В данный момент? В Лондоне. Жена присматривает школу для старшего сына.
- Понятно. А она знает про Кристину?
Он пожал плечами.
- Думаю, ей всё равно.
- И я даже догадываюсь почему.
- Расскажи мне.
- Потому что Кристина в этом доме в роли домашнего питомца. Не прислуга, но и не полноценный человек. Твоя игрушка. И что ты делаешь с ней за закрытыми дверями, никого не интересует. Поигрался, как с котенком, и пошел спать к жене. – Рудаковский молчал, не спорил и не смеялся над моими выводами. И это, если честно, больше всего меня злило. Внутри меня бушевало пламя, я была настолько возмущена, что мне казалось, ещё минута, и я кинусь на этого высокомерного ублюдка через стол. И ткну чем-нибудь, например, вилкой.
- Мы не о том говорим, тебе не кажется?
- А больше нам говорить не о чем. – Я развернулась на стуле, теперь сидела к Рудаковскому лицом. – Чего ты ждал от меня? Что я приеду к тебе в дом со шкатулкой старинных драгоценностей под мышкой? – Я руками развела. – Ну, извини. У меня ничего нет. А всё потому, что есть такой же, как ты, только зовут его Саша Соболевский. Тоже притворно-тошнотворно заботливый и порядочный человек. Который тоже хочет радоваться чужим брюлликам. Они ведь как ему чужие, так и тебе. Вот только он, знаешь ли, успел первым.
- В каком смысле?
- В смысле, что первый схватил, привез, запер, шантажировать начал. И Соболевский куда удачливее тебя, он знает, чем можно было меня припугнуть. – Я сглотнула. – Он забрал у меня сына. Отправил его куда-то в Европу. Как он сказал. И я не увижу ребенка до тех пор, пока не передам ему все припрятанное Лешей на черный день. Поэтому, извини, если я буду выбирать между моим сыном и Кристиной, то я выберу не её.
Лицо Рудаковского помрачнело.
- Ты что, отдала ему всё?
Я немного помялась прежде чем ответить.
- Не совсем, но…
- Что?
- Ты же понимаешь, что если Соболевский доберется до драгоценностей первым, ты их больше не увидишь, да?
- Сима!
- А вот голос на меня повышать не надо. Я всё-таки не Кристина. – Рудаковский свирепел, мне кажется, его не столько расстраивала предполагаемая потеря драгоценностей, окончательно, а то, что они могли достаться Соболевскому. И мне приходилось подбирать каждое слово. – В одном московском банке есть ячейка. Арендованная моим мужем на долгие-долгие годы. А у меня есть от неё ключ, - сообщила я, внимательно наблюдая за реакцией Филиппа. Клянусь, я даже заметила, как он жадно сглотнул. – Точнее, у меня был ключ. Саша его забрал.
- Что, взял и забрал? И Филатов тебя не защитил?
Я якобы непонимающе сдвинула брови.
- А при чем здесь Филатов? Филатов тоже… - Я сделал вид, что подбираю слова. – Такой же, как вы двое, в общем. Сошедший с ума из-за чужих страстей. Или ты думаешь, что он как-то по-особенному ко мне относится? – Я горестно помолчала. – Я так думала… какое-то время. Пока не узнала, что он даже спал со мной потому, что Соболевский ему платил.
Филипп усмехнулся.
- Думаю, ты преувеличиваешь. Уверен, что спал он с тобой не поэтому.
- Хоть за это спасибо. Буду тешить себя надеждой.
- Так что с ключом? – нетерпеливо поинтересовался Филипп.
- А что с ним? – удивилась я. – Саша его отобрал, и собрался в Москву. Неужели непонятно? И зря ты думаешь, что без меня он не справится. Пока мы с тобой тут ужинаем, они уже на вокзале, наверное. К чему им я?
Рудаковский занервничал. Я заметила, как глаза его забегали, он, по всей видимости, пытался быстро сообразить, как поступить. Ему даже на месте больше не сиделось, и он вскочил. А я взяла стакан с минеральной водой и принялась пить её мелкими, неторопливыми глотками. До чужой суеты особого интереса у меня не было.
- Кристина!
Только когда он выкрикнул её имя, я вздрогнула. От неожиданности. А Кристина торопливо вошла в комнату уже через полминуты. На Филиппа посмотрела, потом на меня взгляд кинула, непонимающий. А Рудаковский уже принялся её теребить.
- Найди мой телефон, он, кажется, был в кабинете. И вызови ко мне Николая. Он ведь ещё не уехал?
- Я не знаю, - пробормотала девушка, растерявшаяся от его натиска. А Рудаковский ещё и голос в нетерпении повысил:
- Так узнай, не стой здесь столбом!
Кристина торопливо кивнула, попятилась к двери. Снова на меня глянула.
- Хорошо, сейчас узнаю.
- И что ты собираешься делать? – рискнула поинтересоваться я, стараясь не выдать своей крайней заинтересованности. Так, любопытства ради спрашиваю. – Поедешь на вокзал?
- Зачем мне вокзал? – удивился Рудаковский. Повернулся ко мне. – Мы поедем в Москву. Будем там гораздо раньше них. Ты ведь знаешь название банка. Вот там мы их и встретим.
Я еще попила минералки. Размышляла о том, что Рудаковского недооценила. Я планировала вырваться из этого дома, если не удастся сбежать сразу, то оказаться на вокзале и постараться затеряться в толпе. Или хотя бы начать голосить и привлечь к себе внимание. А сейчас, за дверями столовой, Рудаковский, судя по всему, просит своего помощника найти ему в течение пары часов вертолет. Чтобы улететь в Москву.
Перестаралась я.
Из-за стола меня подняли без всякой вежливости и былой галантности. Филипп подошел, больно схватил меня за локоть и дернул наверх. Подтолкнул к своему помощнику, тому самому мужчине, что сопровождал меня в поездке в этот дом.
- Отведите её обратно в комнату. И глаз не спускайте.
Я спорить и сопротивляться не стала, только руку свою решительно отвела, не позволила Николаю меня вести. Мы дошли до комнаты на цокольном этаже, я переступила порог, и дверь за моей спиной захлопнулась. Я осталась в одиночестве и глухой тишине. В эту комнату ни один звук снаружи не доходил. Я на всякий случай приложилась к ней ухом, послушала, но ничего не услышала. И мне довольно скоро стало скучно. Я отошла к кровати и легла, сложила руки на животе. В голове, если честно, ни одной толковой мысли. Свой запас затейливых соображений я на сегодня исчерпала.
Когда в замке повернулся ключ, я решила, что Рудаковский молодец, и за мной прислали вертолет. Конечно, не за мной лично, но так было думать интересно. Последние дни я чувствовала себя поистине важной персоной. Все со мной носятся, все со мной разговаривают, всем интересно знать, о чем я думаю и чего хочу. Дверь открылась, но вошел не Филипп и не Николай, а Кристина. Почему-то её я совсем не ожидала увидеть, была уверена, что она ко мне после запрета на пушечный выстрел не подойдет. А она пришла и, судя по всему, без разрешения. Потому что тут же прикрыла за собой дверь. Остановилась, глядя на меня, а я на кровати села. Попробовала ей улыбнуться. Задала глупый вопрос:
- Как дела?
Кристина разглядывала меня в нерешительности.
- Думаю, не очень хорошо.
- У тебя?
- У тебя. Со мной все будет в порядке.
Я вздохнула.
- Хорошо, хоть так. Что там происходит?
Кристина прошла вперед, остановилась перед кроватью, положила руки на высокую спинку.
- Филипп с Николаем уехали к Закаряну.
- К кому?
- К депутату Закаряну. Он живет в получасе езды от нас. У него личный вертолет.
- Понятно. Значит, летим.
Кристина заметно нервничала. Смотрела на меня с какой-то внутренней тяжестью, и я видела, как её пальцы сжимаются и разжимаются на деревянной спинке кровати. Я решила её подстегнуть, спросила:
- Что ты хочешь мне сказать?
Она вздохнула.
- Я слышала, что сказал тебе Филипп.
- О чем?
- Обо мне. Он предлагал тебе забрать меня. В обмен на драгоценности.
Мне стало жутко неловко. И стыдно, и маетно на душе. А ещё очень жаль эту девочку из-за её вмиг ставшего несчастным взгляда. Кажется, она всерьез любила этого вальяжного поганца.
- Кристина, - проговорила я осторожно. – Не думаю, что он всерьез это говорил. Ему нужно было заманить меня чем-то, а что ещё он мог мне предложить, кроме тебя?
Кристина прикрыла глаза на мгновение.
- Может быть. А, может, и нет. – Её пальцы гладили полированное дерево. А потом она сказала: - Я выведу тебя отсюда. Я хочу, чтобы ты ушла, Сима. Живая и невредимая. Леша бы этого хотел.
- Ты меня выведешь из дома? – недоверчиво проговорила я вслед за ней.
Кристина кивнула.
- За домом начинается лес. Густой, плохой лес. Там колючий кустарник, сухостой. Зато туда никто не полезет. Тебе нужно будет идти вправо. Если свернешь налево, там будет река и пристань, яхт-клуб. Туда тебе точно не надо. Пойдешь направо, выйдешь к дороге. Но уже темнеет…
- Ничего, справлюсь. – Я с готовностью подскочила с кровати, на Кристину посмотрела. Взяла её за руку. – Пойдем со мной.
Её глаза распахнулись. Не столько удивленно, сколько испуганно.
- Куда?
Я плечами пожала.
- Какая разница? Мы выберемся отсюда, начнем новую жизнь. Уедем куда-нибудь подальше. Кристина, зачем тебе оставаться здесь?
Она аккуратно, но настойчиво свою руку освободила. Твердо качнула головой.
- Я никуда не пойду. Сима, здесь мой дом. Здесь человек, которого я люблю. Без которого я жить не могу.
- Рудаковский? – Я не удержалась и возмущенно фыркнула. – Кристина, ты же сама мне только что сказала, ты же сама его слышала…
- Это не важно, что я слышала, - перебила она меня. – Важно, что я хочу быть здесь. – Она едва заметно улыбнулась. – И я не беззащитна. Сима, я уже не та девочка. Я провела в этом доме много лет. В этом доме, рядом с ним. Я его знаю, знаю, на что он способен. А ещё знаю очень много тайн и, вообще, того, что женщине знать не стоит. Даже его жена не знает и десятой доли, а я знаю. Поэтому он меня не тронет, не переживай.
- Даже когда поймет, что ты помогла мне сбежать?
Кристина помолчала немного, видимо, обдумывала, после чего кивнула.
- Даже тогда. Не переживай.
У меня вырвался недовольный вздох, и я посетовала:
- Не понимаю, для чего ты это делаешь. Неужели тебе не хочется вырваться из этой клетки и просто жить?
- Жить надо для кого-то, Сима. Я живу для него. Ну, куда я пойду? – Теперь она сама взяла меня за руку. – Пойдем, времени мало.
В доме было тихо. Кристина уверенно провела меня по коридорам, кажется, она даже не боялась кого-то встретить. Я поглядывала на неё украдкой, и удивлялась её спокойному, уверенному выражению лица. Кажется ещё совсем недавно, несколько часов назад эта девушка сидела рядом со мной и тряслась, рассказывая о той ночи, в которую так круто изменились наши с ней жизни. И во время её рассказа я видела рядом с собой именно ту девчонку, которой она когда-то была. Скромную, тихую, вечно чем-то смущенную. Но сейчас рядом со мной была другая Кристина, на самом деле, повзрослевшая, переполненная какой-то внутренней силой. Она была уверена в каждом своем шаге и действии. И, видимо, не боялась последствий. Я боялась, а она нет. Это было удивительно.
Оказавшись на улице, выйдя через заднюю дверь дома, мы остановились. Прислушались, огляделись, потом Кристина указала мне рукой направление. И мы бегом кинулись с ней к цветущим кустарникам по сгущающимся в саду сумеркам.
- Там есть калитка, - зашептала мне Кристина, когда мы оказались за кустами. Она снова взяла меня за руку, повела в дальнюю часть сада. – Ею почти никогда не пользуются, раньше садовник выносил через неё мусор. От неё ведет тропинка прямо к лесу. Добежишь туда и пойдешь через лес влево. Ты ведь помнишь?
- Помню, не переживай.
Мы остановились, посмотрели друг на друга. Кристина таращила на меня глаза, и мне хотелось снова вцепиться в неё и буквально силой заставить пойти со мной. Но я знала, что она не пойдет. Здесь её держит кое-что важнее страха или жажды перемен. Дурацкая любовь.
Но в последний момент Кристина всё-таки кинулась мне на шею, крепко обняла. Я обняла её в ответ.
- Будь осторожна, - попросила она.
Я кивнула, а потом погладила девушку по руке и сказала:
- Я тебе обещаю, что если всё закончится хорошо, - я замолчала, усмехнулась и поправила себя: - по крайней мере, не совсем плохо, то мы обязательно ещё встретимся. Я сделаю всё возможное для этого. А ты будь осторожна. Поклянись.
Кристина вздохнула, затем мне улыбнулась.
- Клянусь. Он меня не тронет, Сима. Не переживай.
- Очень на это надеюсь. – Я снова обняла её в порыве чувств. – Я очень рада, что ты жива.
- А я рада, что жива ты. Передай тете привет.
- Обязательно.
Кристина подтолкнула меня.
- Иди. Иди, пока есть возможность.
Я открыла тяжелую калитку, уже сделала шаг за неё, но обернулась. На душе было тягостно. Обернулась.
- Что ты ему скажешь?
Кристина схватилась за кованую ручку калитки, потянула ту на себя.
- Господи, да уходи ты уже! – выдохнула она и дверь закрыла.
Я на мгновение застыла, затем покрутила головой по сторонам, вокруг, как мне показалось, ни души. И я припустила вперед по узкой тропинке.
Прогулка по густому, тернистому лесу практически в темноте, то ещё удовольствие, я вам скажу. Но я не боялась. Темноты, посторонних звуков, непонятного уханья. Не боялась потому, что мне некогда было бояться. Я старалась не сбиться с направления, старательно забирала влево, надеясь, что выберусь на свободу без особого урона со стороны сухих веток и колючек, которые то хлестали меня по лицу, то цеплялись за одежду. Я шла и шла вперед, отмахиваясь от препятствий. Казалось, что целую вечность. А потом всё неожиданно кончилось. Кустарник расступился, и я оказалась на пустоте. Лес закончился, впереди то ли пустырь, то ли неровное поле, а вдалеке огни фар на дороге. Я отдышалась, смахнула с лица остатки паутины, и направилась вперед.
Мне здорово повезло. Через лес я прошла достаточно большое расстояние, и, оказавшись ближе к дороге, увидела указатель, что всего в трех километрах находится небольшой районный городок. А там, где город, есть телефоны и автобусное сообщение. А три километра я вполне в состоянии пройти своими ногами.
На дорожной заправке мне удалось напроситься в туалет, умыться и, хотя бы посмотреть на себя в зеркало. Конечно, поцарапанная местами физиономия, всклокоченные волосы и лихорадочно блестящие глаза, что я увидела в зеркале, меня не порадовали совсем. Но что делать, главное, что удалось выбраться. И за мной никто не гонится, по крайней мере, особой опасности я не чувствую.
- Можно от вас позвонить? – поинтересовалась я у молодой девушки за кассой, выйдя из туалета. И добавила: - Пожалуйста.
Девушка посматривала на меня с настороженностью и непониманием, но в её взгляде всё же сквозило сочувствие. Наверное, она решила, что я убежала, по меньшей мере, от маньяка. И поэтому взять, и отказать мне, так и не решилась. Правда, с легким недовольством проговорила:
- У меня только мобильный.
Я ей улыбнулась.
- За мной приедут, и я все расходы вам компенсирую. Обещаю.
Девушка достала из-под прилавка старый кнопочный телефон и подала его мне. А я отошла к окну, пытаясь точнее вспомнить номер Филатова. Был момент, когда я его заучивала наизусть, именно на такой случай. Но столько всего случилось!.. Цифры в моем сознании могли и попутаться.
Иван на звонок ответил не сразу. Наверное, из-за того, что номер был незнакомый. Но, в конце концов, я услышала его голос в трубке. Причем, голос был напряженный и недовольный.
- Слушаю, - отрывисто проговорил он, а я, не рассусоливая, поинтересовалась:
- Ты можешь меня забрать?
- Сима? Черт возьми, ты где?
- У черта на рогах, - вздохнула я. Я из окна выглянула, прочитала ему название населенного пункта и заправки, на которой нахожусь.
- С тобой все хорошо? – помедлив и понизив голос, поинтересовался Филатов.
- Да. Приезжай за мной, Вань. Один.
- Да я понял уже, - недовольно отозвался он. – Еду.
Я телефон выключила, отдала его обратно девушке. Поблагодарила. А потом попросила кофе. Конечно, ожидала, что мне откажут, но кофе мне сделали, по-видимому, в счет будущей финансовой благодарности.
К тому моменту, как автомобиль Филатова въехал на территорию стоянки, я почти уснула, сидя на стуле у окна. Даже крепкий кофе не помогал. Я буквально клевала носом, сказывался насыщенный событиями предыдущий день. И только когда Филатов влетел в помещение магазинчика при заправке, в котором я и провела несколько предыдущих часов, я вздрогнула и открыла глаза. Уставилась на него, сонно моргая. А он направился ко мне широким шагом. При этом на его лице особого облегчения от лицезрения меня или особого счастья, заметно не было. Кажется, он злился.
- Где ты была? – зашипел он на меня. – Я полгорода перевернул, пытаясь тебя найти!
- С какой целью? – удивилась я. – В какой его части, по-твоему, я могла находиться?
- А где ты, вообще, находилась? – напустился он на меня. – Я думал, хоть на вокзал приедешь!..
Я со стула поднялась.
- Ваня, ты знаешь, где я была, да?
Он возмущенно выдохнул, после чего схватил меня за руку и притянул к себе. Я ткнулась лицом в его грудь, и на какие-то секунды на самом деле расслабилась. Закрыла глаза и обмякла. И сама себе призналась в том, что безумно рада его видеть. Рада, что он приехал, что, оказывается, меня искал, полгорода перевернул… зачем-то.
- Ты сбежала? – спросил он.
Я отстранилась, от его объятий избавилась и кивком указала на девушку за кассой, которая без всякого стеснения за нами наблюдала. Филатов отошел к стойке обслуживания, я краем глаза заметила, как достал бумажник из кармана, а я вышла на улицу. В темную, душную ночь.
- Как им удалось тебя забрать? – недоумевал Филатов, когда мы шли с ним к машине. Он, кстати, крепко-накрепко держал меня за руку.
Я, в ответ на его вопрос, пожала плечами. Ответила:
- Никак. Я сама ушла, с ними поехала.
Иван как раз открыл для меня переднюю дверь автомобиля, а после моего ответа на некоторое время завис. Я уже успела сама забраться на сидение, сесть, а он только тогда спросил:
- То есть как?
Я вздохнула, посмотрела на него.
- У меня были причины, Ваня.
- Причины? Уехать к врагу у тебя были причины?
- А Рудаковский мне враг? – задала я ему вопрос.
Филатов даже руками всплеснул в изумлении. И выругался.
- А кто?!
Я плечами пожала.
- По факту, он мне не больший враг, чем Соболевский. Оба хотят от меня одного и того же. Только Саше я должна доверять больше лишь по причине давнего знакомства. Но ведь ему тоже откровенно наплевать, что со мной, в итоге, будет.
- Сима, ты сдурела? – окончательно вышел из себя Филатов. – Сейчас скажешь, что и мне плевать?
Я смотрела ему в лицо.
- Тебе не плевать, - сказала я. – Я это знаю, поэтому позвонила тебе. А ты приехал. – Иван сверлил меня свирепым взглядом, мне даже показалось, что выдержки ему не хватит, и он меня сомнет одной рукой в кулаке, как игрушку. – Ваня, закрывай дверь, - осторожно попросила я его. – Поедем.
Дверь он закрыл. Точнее, захлопнул её со зверской силой, которую не знал, куда деть. Я проводила его взглядом, когда он обходил автомобиль. Сел на водительское сидение, повернул ключ в замке зажигания, тронул автомобиль с места. Мы выехали со стоянки. Всё в полном молчании. Филатов зверски хмурился, а я тянула время, в надежде, что он немного успокоится. Но дождалась лишь того, что Ваня стукнул кулаками по рулю.
- Я не понимаю, ты о чем думала? Как ты могла куда-то уехать? К Рудаковскому? Реально не подумала, что он тебя не станет по голове гладить?
- Подумала, конечно. Просто у меня выбора не было.
- Выбора у тебя не было? Выбора не было?! А поговорить со мной, посоветоваться, обсудить – это не выбор?!
- Успокойся, пожалуйста, - попросила я его. Даже рискнула погладить Филатова по руке. – Всё же хорошо.
- Что хорошего, Сима? – Он глянул на меня в возмущении. – Что я носился по городу, не зная, куда мне ехать? Колесил по городу, как дурак? По вокзалу этому бегал!..
- А ты бегал? – удивилась я.
- Конечно, бегал!
- Зачем?
- Потому что от тебя не знаешь, что ждать! Вот почему! Ты можешь мне объяснить, для чего ты к нему поехала? Поторговаться хотела?
- Поторговаться?
- А что еще? Соболевскому ты не веришь, считаешь, что он обдирает тебя, как липку…
- Да пусть обдирает, как хочет, - отмахнулась я. – Я на чужое не претендую. И Рудаковский такой же, как он, ничего я делить не хочу, ни с одним из них.
- Тогда что?
Я вздохнула.
- Кристина.
- Кристина? – Филатов непонимающе нахмурился. – Кто это вообще?
- Я же тебе рассказывала. Девушка, что забрали вместо меня. Вань, она живая. Она все эти годы в доме Рудаковского жила.
Филатов замолк, обдумывал. Затем хмыкнул.
- Интересно.
- Да уж…
- То есть, эта Кристина живое доказательство его причастности к смерти твоего мужа?
Я к окну отвернулась, в сотый раз вздохнула.
- Не заметила, что его это особо волнует. При необходимости, он, без сомнения, выкрутится, придумает что-нибудь.
- А что тут придумывать, раз она есть?
- Ваня, она у него в качестве прислуги. Ну и заодно любовницы.
- Ах вот оно как.
Я кивнула.
- Думаю, она не до конца отдает себе отчет в происходящем. Кристина и раньше-то была… девочкой не от мира сего, а сейчас она не девочка, она влюбленная женщина. Даже прекрасно осознавая, что Рудаковский из себя представляет, она осталась там. А ведь я её звала с собой.
- Санта-Барбара какая-то, честное слово. И что тебе поведал Рудаковский?
- Что я ему всерьёз задолжала, что ещё? – Мы проехали под очередной указатель, и я спросила: - А ты куда едешь?
- Как куда? – удивился Филатов. – В Петербург. Сейчас повернем направо…
- А если повернем налево, то поедем в Москву, - намекнула я ему.
Ваня голову повернул и на меня уставился. А я поинтересовалась:
- Он ведь у тебя?
Он сжал зубы, желваки на скулах заходили. Но ответил:
- У меня.
Я улыбнулась в сторону, снов протянула к нему руку и погладила Филатова по ноге.
- Я знала, что ты догадаешься.
- Что ты задумала, Сима?
Я головой качнула, отказываясь от всякого подвоха в своих действиях.
- Ничего. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. А для этого мне нужно избавиться от чужого.
Филатов усмехнулся. Судя по всему, уловил ход моих мыслей. Заинтересовался:
- А кого ты назначишь своим?
- Никого. – Я на него посмотрела. – Пусть разбираются сами. Кто первый успеет. Я ведь права?
Его пальцы сжимались и разжимались на руле. Потом Филатов усмехнулся.
- Тебе решать. Я сделаю так, как ты скажешь.
- А я сделаю так, как скажешь ты, - решила подбодрить я его. Взяла Филатова под локоть, прижалась к его плечу. Глаза прикрыла. И многозначительно добавила: - Потом.
Вскоре я уснула и проспала довольно долго. Проснулась оттого, что шея затекла. Мне вдруг стало неудобно, больно, я пошевелилась и открыла глаза. Поняла, что я в машине, за окном солнце вовсю светит, автомобиль припаркован на стоянке, а Вани рядом нет. Я похлопала глазами, оглядывалась, пытаясь сообразить, где мы и что происходит, почему его нет рядом. Потом зевнула и потянулась, аккуратно покрутила головой. Боль в шее была неприятной и ноющей. Я её ладонью потерла, потом открыла дверь и выпрыгнула из салона на асфальт.
Филатов нашелся за столиком уличного кафе совсем рядом. Сидел на пластиковом стуле, вытянув длинные ноги, пил кофе и щурился на утреннем солнце.
- Проснулась?
Я кивнула, огляделась.
- Где мы? Далеко ещё?
- Пару часов до Москвы.
Я присела на соседний с ним стул. Отпила из его стаканчика с кофе. Снова потянулась, и всё это под внимательным взглядом Филатова. И он разглядывал меня так откровенно, что мне даже неловко стало. Я толкнула его в плечо. Со смешком поинтересовалась:
- Что ты смотришь? Я страшная. Я полночи через бурелом в темноте пробиралась.
Он улыбнулся.
- Ты красивая. Всегда красивая. Даже после бурелома. И это странно.
- После твоего «странно», я даже не знаю, как реагировать, - рассмеялась я.
А вот Иван не рассмеялся. Вместо этого спросил:
- Что мы будем делать после?
- После? – переспросила я, хотя отлично понимала, о чем он говорит. Меня этот вопрос тоже очень занимал. Точнее, ответ на него.
- Когда разберемся со всем. А ты ведь знаешь, мы разберемся.
Я сидела и смотрела почему-то вниз, на наши с ним ноги, которые почти соприкасались под столом. Я сидела и разглядывала их.
- А что ты хочешь? – спросила я.
Филатов поморщился.
- Сима, не играй со мной.
- А я не играю, - честно призналась я. – Просто спрашиваю тебя. Я ведь не знаю, Вань. Сейчас столько всего происходит, мы куда-то бежим, что-то решаем, мы вроде как союзники. А что будет потом, когда всё закончится, я не представляю. Я даже не могу тебе сказать, куда я пойду. – Я нервно хохотнула. – Я могу вернуться домой?
Иван меня разглядывал.
- А где он, твой дом?
Я таращилась вдаль.
- Я несколько лет думала, что знаю, где он. Я даже построила его. Как мне казалось. Я туда ехала, я туда бежала, а сейчас понимаю, что я туда прятаться бежала. От лжи, которую вокруг себя нагородила. – Я на Филатова посмотрела. – А если врать больше не придется, буду ли я там счастлива?
- Значит, нужно начать всё с чистого листа.
- Этого я ещё больше боюсь. Мне столько раз приходилось это делать, что уже совсем не радует такая перспектива.
- А если со мной?
Я перевела на него внимательный взгляд.
- А ты этого хочешь?
Филатов плечами пожал.
- Если мы не попробуем, мы же не узнаем, - сказал он. Ваня меня разглядывал. – Я просто не знаю, как тебя отпустить. – Улыбнулся. – Я к тебе привык, Сима.
- Привычка – дело нехорошее, - заметила я полушутливо.
- Глупости. Привыкаешь к человеку тогда, когда жить без него не можешь. Когда его присутствие прочно вписывается в твое каждодневное существование.
- Я вписалась в твоё?
- На все сто.
Я засмеялась.
- Наверное, я этому порадуюсь.
- Сима, - позвал он, хотя сидел совсем рядом.
- Да, да, я хочу быть с тобой, - выдохнула я. Со стула привстала, потянулась к нему и поцеловала в небритую щеку. Вот только когда вернулась на свой стул, взглянула на Филатова уже совсем по-другому. – Только пообещай мне…
- Что?
- Нормальную жизнь. Без афер, шальных денег, страха за наши жизни. – Я покачала головой. – Мне не нужны чужие деньги. Ни большие, ни маленькие. Я жить хочу, Ваня. С человеком, рядом с которым схожу с ума. И совсем не из-за страха.
Он усмехнулся, поглядывал в сторону.
- Ну, у меня же есть работа, - проговорил он с некоторым недоверием к самому себе. – Буду, как ты и говорила, заниматься только бумажками и судебными стяжательствами.
- Никаких авантюр, - подтвердила я.
- Никаких авантюр, - повторил за мной Филатов. Он неотрывно наблюдал за мной, его взгляд скользил по моему лицу, как мне показалось, очень серьезный взгляд, а потом Ваня взял и улыбнулся. – Знаешь, а я ведь не хотел ехать, знакомиться с тобой. Вообще, хотел отказаться работать с Соболевским. Вся история, что он мне рассказал, показалась мне бредовой и какой-то нескладной. Все искали мифическую Серафиму. Которая то ли умерла, то ли здравствует. Я согласился больше из любопытства, чем из-за выгоды.
Я недоверчиво улыбнулась.
- И что, драгоценности Романовых тебя совсем не прельстили? Совсем-совсем?
- Да я до сих пор не слишком верю в них. Ты же тоже до конца не знаешь, что мы найдем в банковской ячейке. Ты уверена, что твой муж хранит там что-то ценное?
Я уклончиво пожала плечами.
- Нет, не уверена.
- Вот видишь.
- Что вижу?
- Я здесь совсем не из-за денег. Ты должна это ценить.
- Господи, Ваня, - не сдержалась я. – Ты всё-таки юрист до мозга костей. Любую ситуацию в свою сторону повернешь!
- Ладно, надо ехать дальше. А то, не ровен час, у банка нас встретит кто-то, кого мы не слишком хотим видеть. – Он поднялся и протянул мне руку. Я вложила в его ладонь свою, поднялась, а Филатов вдруг дернул меня на себя, и я буквально упала ему на грудь. А он засмеялся. – А вот так надо делать почаще.
- Если ты всегда будешь меня ловить.
- Всегда буду ловить, - пообещал он. Склонил голову и страстно поцеловал меня.
Страстно – это я к тому, что обстановка располагала к романтическому окончанию нашего с ним разговора. Можно сказать, что мы признались друг другу в любви, ранним солнечным утром на фоне безграничных зеленых полей и холмов средней полосы России. Солнце светило, птички пели, радостный ветерок раздувал мои светлые волосы, и я с упоением целовалась с любимым мужчиной. Всё делалось с той самой страстью, по-киношному, но для полноты ощущений стоило опустить из своего внимания близкое расположение шумевшей рядом автотрассы и убогий вид придорожной закусочной за спиной. Но нашим с Филатовым поцелуем вполне можно было бы закончить какой-нибудь фильм. Пустить титры и написать «Happy and».
Но мы не в кино, и ничего на этом не закончилось. Надо было торопиться в Москву, нужно было приехать в банк, первыми, чтобы иметь преимущество. Уже понятно, что Соболевский совсем не обрадуется тому факту, что лишился поддержки Филатова, и хоть какого-то давления на меня. Он давно подозревал нас в сговоре, открыто обвинял, но острые углы удавалось сглаживать, но после того, как мы на пару сбежали в столицу, заглушить гнев Соболевского будет трудно. Особенно, если все козыри окажутся у него на руках. Поэтому стоило торопиться, чтобы этого не допустить. Да и я, признаться, начала здорово нервничать. Чем ближе мы подъезжали к Москве, тем нервознее я становилась. Филатов прав, и в банковской ячейке может оказаться, что угодно. Леша мог приберечь на добрую память о себе все, что угодно. А у некоторых людей на это «что угодно» куча планов. И что я буду делать, если не смогу осчастливить хотя бы одного из этих требующих? Как объясню, что я не при чем?
Очень надеюсь, что Леша прекрасно понимал эту ситуацию, и меня не подведет.
- Заедем ко мне, примем душ? – предложил гостеприимный Филатов. А я глянула на него ошарашено.
- С ума сошел? Едем в банк! Удовольствия потом.