ГЛАВА 7
Утром на моём лице обнаружилась странная улыбка. Знаете, порой возникает такая от момента глупого, одуряющего счастья, что настигло тебя неожиданно. Вот и я чувствовала нечто подобное. Причём, даже не понимала, что улыбаюсь, пока не оказалась дома и не оказалась перед зеркалом в прихожей. Несколько секунд смотрела на себя, пытаясь понять, как исправить то, что вижу. От вчерашнего обстоятельного макияжа мало, что осталось, как и от прически, платье сидит идеально, как и вчера, но утром смотрится на мне нелепо. А ещё, ещё я целых тридцать пять минут простояла в подворотне, поджидая, когда бывший наконец выйдет из подъезда, сядет в машину и уедет на работу. Подозревала, что показываться ему на глаза после моего ночного отсутствия, не стоит. А ещё подозревала, что Люба, от своей любви к старшему брату и семейной солидарности, всё же могла ему проболтаться о моём свидании. И наша утренняя встреча с Серегой вовсе становилась вещью не нужной, необходимо было отложить её на самый дальний срок, что возможно. А получается, что до завтрашнего дня, потому что вечером я снова собиралась на ночную смену.
Не подумайте ничего дурного, а уж тем более глупого. Что я влюбилась настолько, что побегу к Ивану Олеговичу в надежде на очередную бурную ночь. Ничуть не бывало. Я собиралась на работу, и вести себя там буду ответственно и порядочно. Обещаю. Я ведь всё прекрасно понимаю. Понимаю, что наши с Филатовым отношения абсолютно бесперспективны, совсем скоро он уедет, и, скорее всего, обо мне не вспомнит. То есть, в первое время, возможно, и будет вспоминать, даже позвонит, а то и пригласит к себе в гости на денек-другой, пока чувства не остыли, но совсем скоро его закрутят дела, обычная жизнь, а мне в ней места нет. И расстраиваться по этому поводу я не собираюсь, потому что глупо. Потому что изначально всё знала и понимала, и нечего впадать в печаль. Нет никакой печали. Он уедет, и мне станет легче. Я остановлюсь, оглянусь по сторонам, постараюсь понять, что происходит вокруг и с моей жизнью в частности, и смогу, наконец, всерьез задуматься о том, что делать. Как-то мне не верилось, что меня надолго оставят в покое, позволят жить дальше, как я и жила несколько лет в этом городе, и ни о чём меня не спросят. И ничего не потребуют. Ещё как потребуют. И, думаю, что совсем скоро.
Утром, проснувшись, я не удержалась и спросила у Филатова:
- Когда ты уезжаешь?
Он весело хмыкнул вместо ответа.
- Ты уже хочешь, чтобы я поскорее уехал?
- Нет, конечно. Спрашиваю… чтобы знать.
- Ещё на пару дней у меня здесь есть дела.
- Хорошо, - негромко отозвалась я. Сидела в глубоком кресле, закутавшись в белый махровый халат, что выдавался каждому постояльцу в номерах люкс. Раньше я эти халаты лишь видела, а вот сегодня смогла оценить, они были по-настоящему мягкими, теплыми и невероятно приятными, будто ласкали кожу.
Иван завтракал, точнее, пил кофе, устроившись за небольшим круглым столом, что стоял рядом с открытой балконной дверью. С улицы в номер долетали разные звуки просыпающегося города, запах зелени из сквера неподалеку и выпечки из популярной пекарни в соседнем доме. Кстати, булочки и круассаны для завтрака гостей мы именно там и заказывали. И парочка румяных круассанов сейчас лежала на тарелочке перед Филатовым. А он пил кофе и просматривал новости в своём ноутбуке. Или не новости, не знаю, но что-то внимательно читал. И мне почему-то его поведение, его поза, спокойный тон, казались такими правильными, было в его манере держаться что-то умиротворяющее. Рядом с ним мне хотелось сидеть, наблюдать за ним и наслаждаться жизнью. Причем, именно его жизнью, размеренной и идеальной. В которой нет никаких побегов, лжи, чужих денег и афер. Я вспоминала его вчерашний рассказ о его детстве, молодости, о его воспитании, то, как он рассказывал про бабушку и дедушку, и верила каждому его слову. Потому что именно его, Ивана, могла легко представить в обстановке и атмосфере профессорской квартиры. Могла представить их семейные обеды, спокойные беседы на темы, о которых я понятия не имела. Ивана Олеговича вряд ли когда-то ставило в тупик наличие лишних столовых приборов рядом с его тарелкой.
«Поэтому ты и не имеешь права вмешивать его в свои неприятности», говорил мне возмущённый внутренний голос. «Пусть он уедет, и больше не возвращается».
- А что делают твои помощники? – спросила я неожиданно для себя.
Иван голову поднял, взглянул на меня в легком недоумении. Переспросил:
- Помощники?
- Ты сказал, что у тебя два помощника и секретарша. Следователь, охрана… Чем они все занимаются?
Он пожал плечами.
- Обычным делом. Собирают информацию, подготавливают документы. При необходимости сопровождают клиентов до места встречи или в зал суда.
- У них есть оружие?
Мне показалось, что Ваня удивлённо вытаращил на меня глаза. А потом рассмеялся.
- У кого?
- Ну… у следователя и охранников.
Филатов хмыкнул, почесал за ухом.
- У охраны, наверное, есть. Я не лезу в такие детали, Сима. Я плачу деньги за то, чтобы каждый занимался своим делом. К чему мне лишние познания и головная боль? – Я покивала, а Ваня задал аккуратный вопрос: - А у тебя какие-то неприятности? Почему тебя интересует оружие?
Мы смотрели друг другу в глаза не меньше трех секунд, и у меня в голове даже успела сформироваться глупая мысль, взять и рассказать ему всё, но я категорично её в себе подавила. А Филатову в ответ рукой махнула.
- Не у меня.
- А у кого? – тут же переспросил он.
- Да так… Бывшей золовке помогло влюбиться в альфонса. В профессионального, представляешь?
- Расскажи, - попросил он. И я, чтобы снять с себя всяческие подозрения, пересказала Ивану Олеговичу Любину неприятную ситуацию.
- Занятно, - проговорил он, когда я закончила. – В полицию заявление написали?
- Написали, - кивнула я. – Но что-то сомневаюсь, что будет большой толк.
- В ближайшей перспективе – вряд ли, - согласился он, явно призадумавшись. – Но, когда он попадётся, а он всё равно попадётся, когда расслабится, тогда можно будет присоединиться к обвинению, подать групповой иск на возмещение ущерба.
Я вздохнула.
- И что? Думаешь, у Дениса на всякий случай припасено материальных благ на всех его жертв? Очень сильно сомневаюсь. Сядет в тюрьму, и будет выплачивать по всем искам копейки. А Любе миллионы выплатить придётся. Да ещё и без квартиры осталась. Совсем обидно.
Филатов лишь пожал плечами, опровергнуть мои слова ему было нечем, он даже изобразил виноватую улыбку, а я с кресла поднялась. Прошла через комнату, к нему, наклонилась, чтобы обнять. Хотелось прикоснуться к той уверенности и благонадежности, что он излучал. Ощутить теплоту. Я обняла его за шею и поцеловала в ставшую колючей, щеку. Сообщила:
- Мне нужно домой. Выйду через заднюю дверь, пока народа в гостинице не так много.
Иван откинулся на спинку стула, позволяя себя обнимать, заглянул мне в глаза.
- А когда мы увидимся?
- Вечером. – Я ему ободряюще улыбнулась. – Я работаю в ночную смену.
Филатов усмехнулся.
- Звучит совсем неплохо.
Вот только, как я ни старалась остаться утром незамеченной, мне этого сделать не удалось. Вечером, придя на работу, первым делом я встретила многозначительный Галин взгляд. И улыбку, ту самую, обличающую и хитрую. Я уже поняла, что где-то оконфузилась, но на всякий случай нахмурилась. Переспросила:
- Что?
Подружка тут же помотала головой, вот только засмеялась в сторону.
- Ничего.
- Галь, говори.
Она повернулась ко мне.
- От кого утром бегом бежала? Между прочим, через заднюю дверь. Я видела!
- Что ты видела?
- Тебя, конечно. В платье и растрёпанную. Всё-таки решила последовать моему совету и расслабиться? – Галя мечтательно вздохнула. – Порой так хочется почудить! Так что, я за тебя рада, кто бы он ни был. – Правда, она тут же предостерегающе ткнула в меня пальцем. – Только с Коленькой не связывайся. Себе дороже, у него жена психованная.
- Могла бы и не предупреждать. А то я не знаю.
Галя подошла ко мне, можно сказать, что попыталась припереть меня к стене пышной грудью.
- Так кто он?
- Какая разница?
- Постоялец?
- Нет, - фыркнула я возмущённо. – Я в комнату охраны в вечернем платье ночами бегаю.
- Тот самый? Из Москвы?
Я упрямо молчала, а Галя заулыбалась и отступила.
- Ладно. Не хочешь говорить, не надо. Но я рада, что ты наконец вспомнила о том, что неплохо бы в этой жизни и развлекаться. А не только разводиться и хандрить.
- Я не хандрю, - возразила я.
- Ну да, ну да. – Галя уже успела переодеться, готовилась покинуть гостиницу, чтобы отправиться домой. Или не домой, судя по её довольным глазам. Но решила всё-таки спустить меня с небес на землю, прежде чем уйти. – Помни, что он гость. Ты в курсе, что это значит?
- В курсе, - вздохнула я. – Он уедет.
- Вот именно. Так что, не вздумай влюбиться.
- Не буду, - пообещала я, но голос мой звучал мрачно. Зато решительно. Но прежде чем Галю отпустить, я удержала её за руку и спросила: - А кто-нибудь ещё меня видел?
- Сомневаюсь, - успокоила она меня. – Я пряталась за углом с сигаретой, а ты мимо бежала. Вот я тебя и засекла. Рядом никого не было.
Я довольно кивнула.
Было в моей работе ещё одно удобное обстоятельство. Из гостиницы я могла свободно звонить Тае и Грише. Обычно, перед началом смены, я выбирала незаселённый номер, брала ключи от него, и оттуда спокойно звонила своим. Ещё совсем недавно мне казалось, что меры предосторожности, которые я сама для себя установила, излишни. Сама себя называла маниакальной личностью, скрывать и сторониться всех вокруг стало для меня нормой, и я от этого порой здорово уставала. Старалась прислушиваться к Тае, ведь прошло много лет, и можно было бы расслабиться, убавить бдительность. Но всё это я говорила себе ещё совсем недавно, а вот в реалиях нынешнего дня могла только порадоваться своей фанатичности. Что не поддалась призрачным надеждам на спокойную, безопасную жизнь. И вот я снова в пустом номере, сижу на идеально застеленной кровати, и разговариваю по гостиничному телефону, а не по своему мобильному.
- Как у вас дела? – спросила я у Таи. И, если честно, затаила дыхание и ожидании плохих новостей. Но голос Таи звучал, как обычно.
- Всё хорошо, - сказала она. – Только скучаем по тебе. Гриша постоянно спрашивает, когда ты приедешь.
Я глаза закрыла. Хотелось выругаться, хотелось заплакать, но раскисать было нельзя, ни в коем случае.
- Надо потерпеть, - проговорила я. – Придумай что-нибудь. Скажи, что я уехала в командировку. Или учусь.
Тая расстроено вздохнула в трубку.
- Ты что же, долго не приедешь? Чего ты боишься, Сима?
- Ничего, - соврала я. – Просто перестраховываюсь. Иногда полезно.
- Значит, ты мне врёшь, - убеждённо заявила Тая. – Просто не хочешь говорить!..
- Соболевский освободился, - сказала я ей.
В трубке ненадолго повисла тишина. Тая помолчала, затем осторожно поинтересовалась:
- Думаешь, он тебя ищет?
- Не знаю. Но очень хочу узнать. Вот только никак не могу придумать, как сделать это, не привлекая к себе внимания.
- Господи, - расстроилась она. – Да когда же они от нас отстанут? Когда мы жить спокойно будем?
- Не знаю, - пробормотала я, расстроившись ещё и от её беспокойства. Потом попросила: - Позови Гришу к телефону. А то мне через пять минут на смену заступать надо. Кстати, вам что-нибудь нужно? Продукты, деньги?..
Разговор с сыном, пусть и короткий, придал мне душевных сил. А ещё желания бороться, воевать с тем, с кем понадобится. Только ради того, чтобы хотя бы у Гриши была нормальная жизнь, без пряток и побегов. А ещё я подумала о том, что, наверное, никакое моё личное счастье не стоит счастливой, а, главное, безопасной жизни моего ребёнка. Только после этого моя душа успокоится. Я надеюсь.
- Привет.
Филатов подошёл к стойке ресепшена, перегнулся через неё, чтобы никто кроме меня не мог видеть, как он улыбается, и не услышал бы, что он мне говорит. А тем более, каким тоном.
- Привет, - сказала я ему в ответ. Тоже улыбнулась. Дурное сердце сладко замерло при виде него. А Иван Олегович сегодня выглядел адвокатом с обложки журнала, не меньше. Строгий темно-синий костюм, шёлковый галстук, белоснежная рубашка и начищенные до блеска ботинки. Об их стоимости я, если честно, боялась даже подумать. Очки, другие, в тонкой, строгой оправе. И кожаный портфель для документов, который он положил рядом с собой на стойку.
- Ты кого-то соблазнял сегодня? – спросила я у него в шутку.
Он рассмеялся.
- А что, похоже?
- Похоже, - сказала я. Разглядывала его, но урывками, не позволяя себе задерживать на нём взгляд дольше, чем того требовали приличия. И мне совершенно не нравилось то, что у меня творилось внутри в этот момент. После разговора с сыном, чувства и эмоции, что относились не к нему, не к Грише, казались мне лишними и предательскими. Но они были, пугали меня, злили, но в то же время казались немыслимо волнующими. В общем, в голове и в душе у меня царил полный кавардак. И всё это, по всей видимости, связано именно с человеком, что стоит сейчас напротив меня. Ему каким-то образом удалось разбередить во мне чувства, о которых я давным-давно позабыла, занятая совсем другим, особыми обстоятельствами, что крепко-накрепко внедрились в мою жизнь много лет назад.
- Когда ты освободишься? – спросил Иван.
Я уклончиво пожала плечами.
- Ближе к полуночи.
- Отлично. Тогда буду ждать тебя в номере. Тогда и поговорим.
- Поговорим? – удивлённо переспросила я. – О чём?
- Как о чём? О том, кого я сегодня соблазнял. Пока ты выпустила меня из зоны своего внимания.
- Ах, об этом, - пробормотала я. Раздвинула губы в улыбке. – Хорошо, договорились.
«Он уедет через день или два», напомнила я себе. Могу позволить себе ещё несколько мгновений слабости… и капельку радости и удовольствия.
- Закажешь ужин в номер? И шампанское.
Я смотрела на Филатова, слышала его слова, видела, как шевелятся его губы, но была настолько поглощена собственными чувствами, что смысл его слов до меня не доходил. А Ваня смотрел на меня в ожидании. Пришлось переспросить:
- Что?
Он чуть нахмурился, вроде как обеспокоенно.
- Сима, что с тобой?
Я качнула головой.
- Ничего.
- Ты какая-то рассеянная. Что-то случилось?
- Да нет. – Заставила себя улыбнуться. – Наверное, я не выспалась этой ночью. И я тебя прекрасно слышу. Заказать тебе ужин. Конечно, я закажу.
- И шампанское, - напомнил он.
Я кивнула.
- Хорошо. А теперь иди, мне надо работать. У нас заезд туристической группы.
Филатов смешно выпятил нижнюю губу и сверкнул на меня глазами. Наверное, он во многом представляет собой мечту многих женщин об идеальном мужчине. Интеллигентный, воспитанный, образованный, обеспеченный. Достаточно хорош собой. А ещё умеет улыбаться, развлекаться, и чувство юмора его не подводит. И бонусом к этому – классный любовник. Кто бы ни влюбился?
- Он уедет совсем скоро, - словно мантру пробормотала я себе под нос. Решительно открыла журнал регистрации, и уставилась на исписанную мелким почерком страницу. Затем вспомнила про ужин, позвонила на кухню, заказала по меню, что знала практически наизусть. Попросила отнести в номер бутылку шампанского.
Когда я появилась в номере Ивана, часы показывали почти полночь. Но он терпеливо ждал моего появления, даже заказал ещё фрукты и закуски к шампанскому. Правда, бдительно поинтересовался:
- Ты ела?
- Ела, - успокоила я его. – Нас кормят за счёт гостиницы, всех сотрудников.
- Наверное, это хорошо, - проговорил он, а я по его тону поняла, что он не знает, как на это реагировать. В его жизни бесплатной кормёжки на работе за счёт работодателя никогда не было, если только в ресторанах. И этот немного неловкий момент, в который раз показал мне, какая между нами с ним пропасть. Но заострять на этом внимание я не стала. Не хотела. Уселась на диване, поджав под себя ноги, поставила перед собой тарелку с ранней клубникой, что принес официант, приняла у Филатова бокал с шампанским. Пообещала себе, что выпью только бокал. Во-первых, я на работе, а, во-вторых, сегодня у меня такое настроение, что после двух бокалов, мне станет себя жалко, а после третьего я могу начать шмыгать носом, расстраиваясь из-за несправедливости этого мира. Такого финала, возможно, последнего нашего совместно проведенного вечера, точно не хотелось.
- Сима, а почему ты с мужем развелась? – спросил Иван вдруг.
Я его вопросу не то чтобы удивилась, но не обрадовалась. Пожала плечами.
- Всё пришло к логическому завершению, - ответила я, если честно, совершенно не собираясь вдаваться в подробности. – Мы были недовольны друг другом.
Филатов хмыкнул.
- Странно.
- Что странно? – не поняла я.
- Вы были недовольны друг другом настолько, что развелись, но продолжаете жить вместе.
- Это другое. Сейчас у нас нет никаких прав друг на друга, то есть, претензий мы предъявлять права не имеем. И всё сразу стало проще.
- Это ты с ним развелась, да?
Я удивлённо моргнула.
- Почему ты так решил?
- Это моя работа. Оценивать возможности человека, что перед собой вижу. Вот у тебя характер железный, наверняка, как ты решила, так он и поступил. Решила с ним развестись, и развелась.
Я откусила от крупной клубники, а сама плечом дернула.
- Сейчас это уже не так важно. Ему будет проще без меня. Не будет повода без конца чувствовать себя обиженным и обделённым.
Иван сел в кресло напротив меня, вытянул ноги, а на меня посмотрел с усмешкой.
- А, знаешь, почему ты так поступила?
- Почему?
- Потому что ты его не любила.
Можно было бы, конечно, поиграть в эту игру с ним, жеманно притвориться, что это не правда, и замуж я выходила по любви, вообще, я всегда и всё в жизни делаю по любви, ведь именно так правильно, так поступают настоящие женщины. Вот, например, моя золовка. Она даже глупости, самые большие, совершает по огромной любви, вот только почему-то ей от этого совсем не легче. Мало того, что расхлёбывать приходится неприятности, так ещё и с разочарованием справляться.
- А ты когда-нибудь любил по-настоящему? – спросила я его, вернув обратно его любопытство к моей личной жизни.
- По-настоящему? – переспросил Иван. Хмыкнул. – Да черт его знает. Когда влюблялся, казалось, что это именно по-настоящему, и уж точно навсегда. А потом как-то всё само собой проходило.
- И ты ни разу не дошёл ни с кем до загса? – удивилась я.
- Это странно?
- Да, - решительно кивнула я. А Иван решил тоже удивиться.
- Почему?
- Потому что, либо ты бежал от всех женщин сломя голову, прятался и скрывался, либо с тобой что-то не так, что-то ты скрываешь, раз они все по доброй воле от тебя отказывались.
Филатов взял и захохотал.
- Такого мне точно ещё никто не говорил, - сказал он мне, отсмеявшись. А на меня смотрел горящими глазами. – С чего ты, вообще, взяла, что их было много? И кто это, вообще, «они»?
- Женщины, желающие тебя на себе женить, - спокойно ответила я. – Это закон жизни, Вань. Женщины с определённого возраста начинают хотеть замуж, а мужчины примерно с того же возраста этому начинают сопротивляться. И начинаются обиды.
- Ну, тогда, возможно, ты права, и я быстро бегаю.
Я смотрела на него с подозрительным прищуром. Многозначительно проговорила:
- Ну-ну.
- Что «ну-ну»? – удивился он. – Что опять не так? – Филатов даже руками развёл. - Ты уже всё обо мне знаешь. У меня нормальные потребности, вполне среднестатистические сексуальные наклонности, кажется, я не псих…
Я махнула на него рукой.
- Пока это всё слова. Жизнь покажет.
- Ах, жизнь, - разулыбался он, а мне вдруг стало неловко, потому что я вдруг поняла, что мои слова прозвучали, как намек. На нечто большее, что мне ещё и не думали предлагать. – Клубника вкусная?
Я кивнула.
- Вкусная.
- Хорошо. А шампанское?
Я кинула на Ивана настороженный взгляд. Поинтересовалась:
- Что ты хочешь?
Он снова рассмеялся. Потом с кресла своего поднялся и присел передо мной на корточки. Обхватил ладонями мои ноги, погладил.
- Ничего. Просто ты такая красивая. А ещё удивительная.
- Чем?
- Своим скептическим отношением к жизни. Как уникальная бабочка в банке с крышкой.
Почему-то именно эти слова засели в моей голове. Я вдруг поняла, что именно так свою жизнь и проживаю. Словно чужую. Я ведь должна была жить не здесь, не так, я всегда была уверена, что стану счастливой. А в итоге превратилась в бабочку в стеклянной банке.
- Поцелуй меня, - попросила я его. Отставила бокал с недопитым шампанским на журнальный столик, и Ивана обняла, сама потянулась к его губам. Дважды его просить не пришлось, и после первых легких прикосновений губ к губам, поцелуй стал глубже и жарче, а Филатов оказался на диване рядом со мной. Можно сказать, что на мне.
Я в какой-то момент, продолжая обнимать его за широкую спину, рассмеялась.
- Ты помнешь мне форменный костюм. Я буду, как растрепа на работе.
Он голову поднял, посмотрел на меня. Согласно кивнул.
- Точно. Поэтому предлагаю его немедленно снять.
Костюм он с меня снял, я удобно устроилась на мягких диванных подушках, протянула к Ивану руки, когда он поднялся, чтобы самому раздеться. При этом смотрел на меня и улыбался. И наблюдая эту его улыбку, именно в эту секунду, я готова была усомниться в его аккуратной истории жизни. В то, что всё чинно и благородно. Не знаю, почему это подозрение в очередной раз посетило меня. Что-то меня настораживало.
На журнальном столике завибрировал его телефон. Экран вспыхнул, но звук был отключен, и аппарат лишь елозил по полированной поверхности, привлекая к себе внимание, но не напрягая заезженной мелодией. И внимание Филатова он тоже привлёк, он замер, глядя на экран, я тоже посмотрела. Сначала на телефон, потом на Ивана, и позвала, снова протянув к нему руки.
- Иди ко мне.
По всей видимости, звонок был важным, потому что Филатов дал волю сомнениям, потратил на них несколько долгих секунд. Потом посмотрел на меня, шагнул к дивану. Он на меня осторожно опустился, я его обняла, закинула ноги на его спину, поцеловала, а сама всё наблюдала за телефоном. Тот замер, экран потух, но через несколько секунд всё повторилось. Кто-то старательно до Ивана Олеговича дозванивался.
Женщина? Вполне возможно. Что я, по сути, знаю о нём? Только то, что он сам рассказал. Только то, что захотел рассказать. Подозреваю, что крайне мало. Я целовала его, перебирала пальцами его густые волосы, цеплялась за него, и даже дала себе волю, позволила себе впиться ногтями в его спину, укусить за плечо. Понимала, для чего это делаю, стараюсь оставить на нём свои следы, пометить, как нечто принадлежащее мне. Мне было интересно, как он отреагирует. Женатый или несвободный мужчина испугается подобных проявлений эмоций, но Филатов не возражал. Кажется, даже доволен был тем, что я не сдерживаюсь в проявлении эмоций. Я ещё прошлой ночью поняла, что любовью мы с ним оба занимаемся с упоением. Узнаём друг друга, привыкаем, но как-то легко, интуитивно. Наверное, ещё от понимания того, что никакого будущего у меня с этим мужчиной нет и быть не может, я отдавалась ему легко, без остатка, пытаясь впитать в себя каждое мгновение, каждое ощущение и отдельную эмоцию. Много лет рядом со мной не было мужчины, который, на самом деле, доставлял бы мне удовольствие. Даже не в физическом или сексуальном смысле, а просто своим присутствием рядом. Для меня духовная связь с человеком всегда начиналась с того, что мне было приятно на него просто смотреть, интересно его слушать и волнительно ощущать его интерес к себе. Всё это в знакомстве с Иваном Олеговичем совпало. И осознавая чувства, которые он во мне вызывал, я старательно их в себе подавляла, настойчиво повторяя себе одно и то же: он скоро уедет, он чужой.
Но как можно убедить себя в том, что мужчина, в объятиях которого ты таешь и стонешь от удовольствия, тебе чужой? Практически никак. По крайней мере, я к таким женщинам, что легко абстрагируются от близости, не отношусь. Выясняла это не раз.
С дивана мы перебрались на широкую кровать. Но уже не для того, чтобы продолжить заниматься любовью. Филатов, довольный и умиротворённый, засыпал, а я позволила себе немного полежать рядом с ним. Одеться он мне не дал, я так и лежала обнажённая, прижимаясь к нему, слушала его дыхание, чувствовала, как он слегка трется подбородком о мои волосы, и лежала тихо-тихо, боясь его потревожить. Но мне нужно было возвращаться на рабочее место, и я аккуратно выбралась из-под его руки. Иван всё-таки проснулся. Пошевелился, приоткрыл глаза, на меня посмотрел:
- Ты куда?
- На работу, - почему-то шёпотом проговорила я. Улыбнулась ему.
- А-а, - протянул он сонно. Вздохнул. – А остаться нельзя?
Я с сожалением качнула головой, а ему сказала:
- Спи. Увидимся утром.
Он кивнул, повернулся на бок, и, кажется, почти тут же уснул. А я не спеша одевалась, а сама всё посматривала на него. Затем подошла ближе к кровати, пристальнее вглядываясь в то, что смогла рассмотреть при тусклом свете ночника. Иван повернулся на бок, и я смогла увидеть довольно некрасивый шрам на его боку, на уровне ребер. Вот что хотите мне говорите, а шрам был похож на ножевое ранение. Длинный, неровный, явно кровавый.
- Сима, ты чего? – вдруг спросил Филатов, а я даже вздрогнула от неожиданности. Была уверена, что он спит, настолько спокойно он дышал ещё секунду назад. Но, оказывается, понял, что я его рассматриваю.
- Ничего, - поспешила успокоить я его легким тоном. Полезла коленями на постель, наклонилась к нему. – Хотела с тобой попрощаться. – Поцеловала в щеку. – До утра. Спи спокойно.
- Ага, - пробормотал он в ответ, а я поспешила уйти из номера. Шла по коридору и нервно поправляла пиджак костюма, застёгивала пуговицы.
- Сима, ты где была? – спросил меня, попавшийся мне встреч охранник.
- Проверяла, заперли ли мы освободившийся люкс на четвертом этаже, - соврала я. – А что, меня искали?
- Да нет. Просто заметил, что тебя на месте нет…
- Я на месте. Не переживай. Иди спокойно работать.
Я села за свой стол, выдохнула, когда, наконец, осталась одна. Потом нервным движением потерла шею. Интуиция не переставала бунтовать, как и все последние недели. Я словно кружилась, кружилась в той самой закрытой наглухо банке, наблюдала за происходящим из-за стекла, понимая, что воздуха и времени в запасе у меня остается всё меньше и меньше.
Утром к Филатову пожаловали гости. Я уже успела передать смену другому работнику, переодеться, и явно тянула время, дожидаясь, что Ваня вот-вот проснется, позвонит, в желании меня увидеть. Сама себе говорила, что веду себя глупо, но продолжала медлить, и из гостиницы не уходила. Болтала с девчонками, придумывая предлоги на очередные пять-десять минут, чтобы задержаться. Потом вспомнила о том, что этим утром желательно ещё не встречаться с Серегой дома, поэтому лучше немного задержаться, чтобы он успел покинуть наше с ним жилище. Вот и стояла по-прежнему у стойки, выслушивая новости и сплетни о жизни людей, которых знала отдалённо и, в принципе, их жизнью никак не интересовалась. А потом к стойке регистрации подошёл мужчина. Мрачный, хмурый, с таким кислым выражением на лице, что тоже захотелось скривиться. Мужчина был брит почти налысо, подозрительно посматривал на всех из-под густых бровей, и, вообще, вид имел опасный, не вызывающий никакого желания сводить с ним даже короткое знакомство.
- Филатов Иван Олегович в каком номере проживает? – без всяких обиняков поинтересовался он. – Он меня ждет.
Я на мужчину невольно вытаращилась. Про то, что Ваня кого-то с утра ждёт, я была не в курсе. Видимо, не моё это было дело.
Сотрудница ресепшена хмурому мужику привычно улыбнулась.
- Сейчас я ему позвоню, подождите минуту.
Она набрала номер, и, судя по всему, Филатов тут же ответил. Значит, не спит. Это отчего-то меня кольнуло обидой, причем, в самое сердце. Не спит, а мне не позвонил, не спустился, не попросил завтрак…
Я снова окинула гостя изучающим взглядом, его уже пригласили подняться в номер, а я заставила себя сделать вдох, проталкивая непонятную обиду, что встала в горле комом, поглубже.
- Всё, девочки, пока, - сообщила я коллегам, - я на выходные.
Помахала всем рукой и направилась через просторный холл к главному выходу. Не всегда же мне через заднюю дверь с работы выходить, правильно? Сегодня я была за рулем, дошла до стоянки, вся переполненная возмущёнными мыслями и разбитыми мечтами, даже дверью машины хлопнула сильнее, чем нужно, за что себя же поругала. Но моё разгоряченное состояние не помешало мне заметить, что следом за мной, со стоянки выехала машина. Тёмный «bmw» выехал следом, успел проскочить за мной на светофоре и пристроился чуть поодаль, но явно держался того же пути, что и я, весьма настойчиво. Я принялась то и дело поглядывать в зеркало заднего вида, на эту машину, чертыхаясь уже не про себя, а в голос. Интуиция меня никогда не подводила, ничего заканчиваться и не собиралось. Жить спокойно мне никто не позволит.
Я доехала до дома, оставила машину на привычном месте. Не скрывая своего внимания и интереса, оглянулась на «bmw», что въехало следом за мной во двор, припарковалась машина чуть поодаль. Но, надо сказать, ребята тоже не особо прятались. Я, хоть и с приличного расстояния, но смогла рассмотреть на передних сидениях двух мужчин. Мы нахально потаращились друг на друга, они на меня из-за лобового стекла, я с подъездной дорожки, затем плюнула с досады, и направилась к подъезду. Наверняка, это снова посыльные Лысого Роберта. Что ж, мне их сегодня больше порадовать нечем, никуда выходить из дома я сегодня не собираюсь. Пусть сидят у меня под окнами, раз так нравится.
Ваня позвонил мне вскоре после того, как я оказалась дома. Только успела принять ванну, выйти на кухню для того, чтобы сварить себе кофе, в этот момент меня и застал его звонок. Причем первый же вопрос и деловитый тон меня несколько удивили:
- А ты где?
- Где? – растерялась я. Растерялась, а еще, если честно, немного возмутилась. Значит, утром я ему не нужна была, он встречался со страшным бритым мужиком, а сейчас вдруг озадачился моим местом нахождения. – Дома, конечно.
- А, ты дома. Что ж, хорошо. Сиди дома.
- В каком смысле? – озадачилась я.
- В прямом. Я сегодня буду занят первую половину дня, а позже встретимся. Договорились?
Его голос звучал настойчиво и твердо. Я не удержалась и переспросила:
- Ваня, а что происходит?
- Ничего. Прошу тебя отдохнуть, как следует. Этой же ночью ты не работаешь, я надеюсь? – рассмеялся он.
- Не работаю, - подтвердила я, правда, без особого энтузиазма.
- Вот и замечательно. Программа у нас сегодня насыщенная. Всё, пока. Сиди дома.
- Пока, - негромко отозвалась я, а в трубке уже тишина. Я посмотрела на замолчавший телефон, зачем-то продолжая держать его в руке, затем подошла к кухонному окну и выглянула во двор. «BMW» стояла на прежнем месте. Никуда ребята исчезать не собирались. Я со злостью задернула занавеску.
Моё смятённое, чуть напуганное сознание требовало какого-то действия. В желании, чтобы прекратилась эта давящая на мою психику слежка. Или присмотр за мной. Не знаю, как они для себя это называют. А ещё это многозначительное «они» сводило с ума. Мне безумно хотелось прояснить, кто именно взялся за меня всерьёз. Понимаю, что желающих немало, наверняка в очередь встанут, в надежде поделить чужие деньги, но мне от этой фантасмагории жутко хотелось устраниться. Если бы я была уверена, что меня оставят в покое, позволят отойти в сторону, скинула бы я все свои проблемы на какого-нибудь проверенного человека, и бежала бы куда глаза глядят. Вот только верить никому нельзя. Эту мысль первый муж мне успел вбить в голову.
- Никому не верь. Никому, никогда.
- Даже тебе? – смеялась я тогда. А он посмотрел серьёзно и сказал:
- Пока я жив, я со всем справлюсь.
Как в воду глядел. Я как вспоминаю тот наш с ним разговор, до сих пор невольно вздыхаю и думаю о том, что Лёшка себя словно сглазил. Или предчувствовал что-то. Хотя, с его, так скажем, профессией, только предчувствовать и оставалось. Странно было надеяться, что всё закончится чем-то хорошим. Хэппи-эндом, как в американском кино.
Как и пообещала, из дома я весь день не выходила. Даже не так скажу. Носа не показывала. Зная, что под окнами меня караулят мальчики в темной машине, желания как-то не возникало. Я только время от времени подходила к окну и выглядывала наружу. Не особо скрываясь. Какой смысл прятаться, если они не прячутся? Не притворяться же мне слепой.
- Неужели ты дома? – насмешливо поинтересовался бывший муж, вернувшись с работы. Остановился в прихожей и на самом деле уставился на меня в крайнем, правда, несколько наигранном, удивлении. Я изобразила натужную улыбу в ответ на его насмешку.
- Очень смешно.
Серега хохотнул, хмыкнул, отвернулся от меня, чтобы разуться, но я буквально физически ощущала его недовольство. Правда, он изо всех сил старался его скрыть. По всей видимости, я не ошиблась, когда предположила, что золовка поведает любимому брату о том, что меня пригласили на свидание. После которого я и ночевать не пришла. Дураком Серега никогда не был, и всё понял правильно. И я прекрасно понимала его чувства. Последние месяцы после развода, мы пусть и не числились законными супругами, но наша жизнь текла в прежнем, привычном русле. Никто из нас не встречался с другими людьми, по крайней мере, со стороны этого заметно не было, мы жили под одной крышей, каждый день возвращались домой с работы, только спали в разных комнатах. В бытовом плане мало, что изменилось. А тут вдруг меня позвали на свидание, и перемены стали очевидными и серьёзными. Но разве бывший муж не ездил в выходные с новой подругой за город к друзьям?
Судя по тому, что Серега упрямо молчит, отделываясь недовольными вздохами в сторону, ездил, и поэтому считает, что говорить мне что-то, а уж тем более ставить в упрек мое поведение, права не имеет. Но происходящее ему активно не нравится. А уж когда зазвонил мой телефон, Серега и вовсе скривился. Сидел за кухонным столом, ел только что отваренные пельмени, и кривился. Наверное, еще и из-за того, что я, увлёкшись новым ухажером, даже не подумала приготовить ужин. Обычно я готовила, и ужинали мы вместе, а тут вот от любви аппетит растеряла, и про бывшего мужа тоже не подумала.
- Успеешь собраться за полчаса? – поинтересовался у меня Филатов без всякого предисловия.
- Куда? – полюбопытствовала я. А он удивился.
- Какая разница? Устроим себе культурную программу. Собирайся, я за тобой заеду.
У меня был выбор: остаться дома, в безопасности, но рядом с недовольным бывшим мужем, либо собраться и уехать с Ваней, заниматься неизвестно чем и где. Устроить ребятам из «bmw» увлекательную прогулку по городу.
- Хорошо, - сказала я Филатову, назвала адрес, Ваня довольно угукнул и отключился. Только сказал на прощание:
- Жди, еду.
Телефон я выключила, посмотрела на бывшего. Тот продолжал сверлить меня красноречивым взглядом. Я не выдержала и посоветовала ему:
- Не смотри на меня так. – Я с кухни вышла, а Серега с вызовом поинтересовался мне в спину:
- А как? Как мне на тебя смотреть?
Из дома было лучше уйти, теперь уже без сомнения.
Филатов появился ровно через тридцать минут, человек он пунктуальный, профессия обязывает. Я вышла из подъезда и увидела незнакомую машину. Серебристый «лексус» сиял новыми боками, а Иван Олегович сам был за рулём. Я подошла к машине, окинула ту недоумённым взглядом, но прежде чем сесть на пассажирское сидение, невольно кинула взгляд на «bmw», припаркованную чуть поодаль.
- Откуда машина? – поинтересовалась я. – Твоя?
Ваня мне улыбнулся.
- Нет. Покататься взял.
- В смысле?
- Клиент одолжил. Не люблю я такси, вот взял на денек. Сейчас на место приедем, её заберут. А так, машинка хорошая. Вот думаю, может, себе такую взять? – Филатов даже ладонями по рулю провёл, будто всерьёз примериваясь.
Я же равнодушно пожала плечами. Что мне до его автомобилей, правда? Мне на них не ездить.
- Куда поедем? – спросила я, а сама украдкой поглядывала в зеркало заднего вида, наблюдая. «BMW» выехала со двора следом за нами, они даже не старались приличное расстояние выдерживать, просто ехали следом. Вот мерзавцы. Я кинула на Ваню изучающий взгляд, но тот выглядел спокойным, смотрел на дорогу, а не оценивал чужие автомобили на дороге.
После моего вопроса, Иван Олегович протянул руку и положил ладонь на моё колено, чуть сжал. А мне достался игривый взгляд.
- Предлагаю поужинать, а затем повеселиться.
- И как ты предлагаешь веселиться?
Он плечами пожал.
- Не знаю. Чего ты хочешь? Что ты любишь? Хочешь танцевать?
В данный момент, я хотела одного: чтобы эти мерзавцы, что висели у нас на хвосте, провалились к чертовой матери. Куда угодно, хоть в рай, хоть в ад. И чтобы их хозяева, кто бы они ни были, последовали за ними.
Но, возможно, в клубе им будет труднее следить за мной?
- Да, - решила я, - хочу танцевать. Поехали в клуб.
Филатов глянул на меня с довольной улыбкой, правда, попросил:
- Тогда говори, куда ехать. Я в ваших местных увеселительных заведениях не разбираюсь.
Куда ехать, я объяснила, а Иван кому-то позвонил, сказал, куда мы направляемся. В ответ на мой вопросительный взгляд, пояснил:
- Машину заберут.
Я кивнула, успокоившись, потом вдруг вспомнила сегодняшнее утро.
- Кто к тебе сегодня приезжал? – спросила я его.
Повисла короткая пауза, после чего Иван переспросил:
- Ко мне?
- Да. Мужчина. Выразительный такой. С бритым черепом.
- А-а, - протянул он, причем, протянул с такой интонацией, что становилось понятно – тянет время. Мой вопрос его, кажется, не порадовал. Не знаю, почему мне так показалось. Но уже через секунду Филатов мне улыбнулся, как ни в чем не бывало. – Это мой начальник охраны.
Я на него смотрела. Решила подивиться серьёзности имеющейся в его штате должности.
- У тебя даже начальник охраны есть. Ты что, олигарх?
Он посмеялся.
- Сима, не выдумывай. Я же тебе все объяснял. Он охраняет не меня, а клиентов.
- Понятно. – И заметила в сторону: - У него вид наемного убийцы.
- Глупости. Михалыч, конечно, мужик суровый, но точно не киллер.
- И зачем он приезжал?
- По делам. Нужно было кое-что обсудить.
Я кивнула, будто удовлетворённая его ответами, но это было совсем не так. И мне нужно было замолчать, нужно было, но я все равно спросила:
- Он уехал?
- Конечно. Что ему тут делать?
Понятия не имею что. Но вокруг меня столько лишних людей образовалось, разной степени благонадёжности и доверия, что появлению ещё одной сомнительной личности я не удивлюсь.
Мы уже подъехали к клубу, Иван въехал на стоянку, припарковался, и я уже потянулась к дверной ручке, намереваясь выйти из автомобиля, но Филатов меня вдруг удержал. Взял за руку, останавливая, мне пришлось повернуться к нему лицом. А Ваня вдруг потянулся губами к моим губам. Его внезапное желание меня поцеловать, немного удивило, хотя, наверное, должно было обрадовать. Я замерла, на прикосновение его губ ответила, и мы начали целоваться. А когда Филатов отстранился, то заглянул мне в глаза.
- Ты какая-то напряжённая, - сказал он. – Что-то случилось?
Я смотрела на него, старалась казаться искренней. Качнула головой.
- Нет. Всё хорошо.
- Правда?
- Да.
- Я скучал по тебе весь этот день.
Явно лишние признания в преддверие его отъезда из нашего города. Я нервно сглотнула.
- А я по тебе.
- Ты очень красивая. – Он будто намеренно меня подхваливал. – Пойдем, покажем всем твоё платье. Все обалдеют.
Признайтесь, девочки, когда мужчина осыпает вас комплиментами, даже незначительными, даже если у вас в этот вечер отвратительное настроение, вас накрывает волной тепла, волнения и любви. Или хотя бы благодарности, если о любви речи не идёт. Но самооценка тут же повышается, это бесспорно.
Ночной клуб, в который мы прибыли, был очень известным местом развлечений в нашем городе. В самом центре, шумный, с броской вывеской и огромным количеством всяческих слухов, что ходили о вечеринках, что порой устраивали в его стенах. Я здесь бывала всего пару-тройку раз, Серега, как я уже говорила, не любитель подобного рода развлечений, наученный родителями, считал, что взрослым, женатым людям не пристало уподобляться лихой, необузданной в привычках и желаниях молодежи. Даже когда он говорил всё это, произносил вслух, мне каждый раз хотелось рассмеяться. Настолько нелепо из его уст звучали речи его мамы. Но муж говорил всё это с серьёзным лицом, и я согласно кивала, не желая вступать с ним в спор. Да и желания и настроя развлекаться, как в молодости, у меня очень долго не возникало.
А когда-то я любила танцевать!
Когда-то я, вообще, была другой, как сейчас понимаю, оборачиваясь назад, на свою молодость. Я любила танцевать, любила развлекаться, смеяться, и мне казалось, что ничего плохого со мной никогда не случится. А почему мне так казалось? Потому что рядом со мной был Лёша. И я верила в него, словно в бога. Или в демона. Была уверена, что он справится со всеми трудностями и бедами, и меня от них непременно защитит. А потом всё закончилось. Моё веселье, уверенность и Лёшкина жизнь.
- Ты передумала?
Оказалось, что я уже некоторое время стою и смотрю на вывеску ночного клуба. Ваня держит меня за руку, а я не двигаюсь с места. Я заставила себя улыбнуться ему. Почему-то рядом с Филатовым я слишком часто вспоминаю первого мужа, то, что чувствовала рядом с ним. Может, потому, что рядом с Ваней ощущаю нечто похожее?
- Нет, не передумала. Пойдём. – Я решила, что мне необходимо взбодриться, встряхнуться, прямо в этот момент, и повела бёдрами в призывном танцевальном па. Легкая бахрома на платье красиво встрепенулась вслед моим движениям. – Я буду танцевать.
Филатов улыбнулся мне, притянул за руку ближе и обнял за плечи. Так, в обнимку, мы прошли в двери клуба, мимо охранников с каменными лицами. В этом клубе был тщательный фейс-контроль, могли придраться к чему угодно и внутрь не пустить. Но на нас охрана взглянула лишь мельком, даже не попросили меня открыть сумочку для проверки. Я шла, прижимаясь к боку Ивана Олеговича, улыбалась и сумочкой помахивала. Этакая беззаботная фея.
Правда, моя беззаботность покачнулась и покрылась трещинами, как только я увидела в зале Лысого Роберта. Даже не удержалась и пробормотала:
- Что же это такое…
Думала, что сделала это достаточно тихо, но Ваня услышал. Наклонился ко мне и переспросил:
- Что?
Я сначала хотела качнуть головой, притвориться, что ему показалось, но потом решительно ткнула пальцем в неприятную мне физиономию за крайним столом. А Филатову на ухо проговорила, чтобы он расслышал меня за звучавшей музыкой:
- Он нас преследует?
Иван Олегович посмотрел в нужную сторону. А Лысый Роберт, тоже к тому моменту нас заметивший, отсалютовал нам бокалом с виски. И улыбнулся ещё так нахально и неприятно, словно именно нашего появления и ожидал. Филатов взгляд на Роберте задержал, а мне также на ухо проговорил:
- Кажется, он здесь главный.
Мне захотелось сплюнуть с досады. Точно, Роберт сидит за столом, что всегда бронируется для особых гостей и руководства.
Нам тоже предложили столик, хорошо, что подальше от стола Роберта, можно было притвориться, что я его не замечаю. Хотя, всей кожей ощущала его неотступный взгляд. Официантка приняла заказ, пообещала быстро вернуться и куда-то пропала. Я смотрела на танцующих на танцполе людей, то и дело встречала Ванин испытывающий взгляд и принималась изображать довольство и веселье, хотя, присутствие Лысого мне окончательно испортило настроение.
- Я узнаю, где наш заказ, - сказал мне Филатов после десяти минут ожидания. Нам даже напитки за это время не принесли. – Я быстро.
Пришлось кивнуть, соглашаясь. Он из-за стола поднялся, направился в сторону бара, а я стала ждать. Нет, не Ваниного возвращения. Я была уверена, что стоит ему оставить меня одну, как тут же рядом со мной появится Роберт. Так и случилось. Он подошёл и сел рядом со мной на мягкий диван. Я тут же сдвинулась в сторону, а Роберт от этого разулыбался ещё шире и противнее. Затем наклонился ко мне, чтобы я лучше его услышала, ни одной противной интонации не упустила.
- Добро пожаловать в моё маленькое королевство, Серафима Михайловна. Ваше присутствие для нас честь.
Я перевела на его физиономию многозначительный взгляд. Попросила:
- Может, хватит?
Роберт рассмеялся.
- Но для меня это, на самом деле, честь. Вот только компания у вас неудачная.
- В данный момент, я согласна, крайне неудачная.
- На меня намекаете?
- Прямо говорю.
- То есть, этот столичный выпендрежник вам к душе пришелся?
- А вы хотите стать моим психотерапевтом или душеприказчиком, что так интересуетесь моими душевными предпочтениями?
- Да нет, просто любопытно… Я считал, что это не ваш круг интересов. А всё настолько банально. Надеюсь, вы ещё не делитесь с ним сокровенным?
- Мне делиться нечем, - сказала я ему. – Живу от зарплаты до зарплаты.
- Забавно. Что ж вы молчали? Такая женщина, как вы, ни в чем нуждаться не должна. Я могу об этом позаботиться.
- Спасибо, но откажусь. Я привыкла заботиться о себе сама.
- Люблю самостоятельных женщин. Всё-то они знают, всё могут…
- Какие-то проблемы?
Голос Филатова прорвался сквозь бухающую в зале музыку, и даже сквозь него показался мне громом. Я голову повернула и поняла, что он стоит над нами с Робертом, и сверлит того тяжёлым взглядом.
Лысый Роберт тоже на Ивана Олеговича посмотрел, по всей видимости, напряжение в его взгляде оценил, понимающе усмехнулся и поспешил подняться. Заверил недавнего знакомого:
- Никаких проблем. Подошёл сказать, что рад вашему присутствию в своём заведении. Готов исполнить любое желание и потребность. Вообще любое.
- Никаких особых желаний у нас нет, - сказал ему Филатов. – Хотим побыть вдвоем и отдохнуть. Если никто не возражает.
Роберт смешно всплеснул руками и затряс головой, с издевкой проговорил:
- Что вы, что вы. Отдыхайте. Любовь – это так прекрасно.
Он говорил всё это и продолжал стоять у нашего стола. Я не выдержала и поднялась, решив, что мужчины без меня разберутся.
- Я пойду танцевать, - сообщила я. Специально провела ладонью по Ваниной руке.
- Такая красавица, - услышала я насмешливый голос Роберта, пропитанный намеком, за своей спиной. – Кому-то повезет.
Я оборачиваться не стала, только когда вышла на танцпол и начала танцевать, словно случайно обернулась и посмотрела на них. Филатов с Робертом о чём-то говорили, но вид у обоих был недовольный, по крайней мере, Иван Олегович казался разозлённым. А вот Роберт по привычке ухмылялся.
«Надо отсюда уходить», промелькнуло у меня в голове.
Наконец Роберт что-то сказал Филатову и пошёл прочь, но не обратно к своему столику, а спустился по лестнице ближе к пульту ди-джея, я видела, как поманил того рукой и что-то сказал. Парень с огромными наушниками на голове с готовностью кивнул. А Роберт обернулся и посмотрел прямо на меня, продолжал улыбаться, и его улыбки не вызывали ничего, кроме желания подойти и чем-нибудь по его наглой физиономии съездить. Именно эту мысль я обдумывала, а потом замерла. Заиграла музыка, от которой у меня мурашки пошли по коже. Мурашки страха, но в то же время волнения от фейерверка воспоминаний, накрывших меня в один миг. Когда-то я обожала эту музыку, слушала и слушала без конца, а ещё танцевала… Лешка обожал, когда я танцевала ламбаду. А сейчас мне захотелось сорваться с места и убежать, или хотя бы закрыть уши руками. Но я обернулась, посмотрела на Ивана, и поняла, что ничего из этого делать не стану. Потому что потом не смогу объяснить, не смогу ответить ни на один его вопрос. Ваня в этот момент так смотрел на меня, с ожиданием, восторгом, даже улыбнулся, кажется, подбадривающе. И я начала танцевать.