ГЛАВА 8

Наверное, из-за того, что я танцевала назло, всем – и воспоминаниям, и нынешней реальности, и назло Роберту, смело встретив его нахальную ухмылку, получалось у меня особенно зажигательно. Я танцевала, понимая, что, не смотря на всю свою злость, что испытывала в данный момент, я невольно отстраняюсь от происходящего, и меня буквально затягивает в водоворот воспоминаний. Я ведь на самом деле позабыла, какой я была когда-то. Легкой, смешливой, счастливой, а ещё до ужаса влюблённой и из-за этого уверенной в том, что всё в моей жизни сложится просто отлично. Ведь как может быть иначе, раз я люблю и любима? Я обожала ламбаду, обожала эту музыку, даже на собственной свадьбе я танцевала этот танец, все знакомые моего первого мужа знали о моей любви к этому танцу, и когда мы с Лёшкой ездили отдыхать в Коста-Верде, все вечера проводили в местных барах, а не в ночных клубах, как большинство туристов. Мы с упоением окунулись в бразильский колорит. Тогда у нас возникла мысль остаться в Бразилии, обосноваться в Рио или Сан-Паулу, или выбрать более уединённый городок, вроде Парати. Мне казалось, что мы могли бы быть там счастливы. Океан, бесконечное солнце, отличная погода, приятные люди. Нам хватило бы денег на смену страны для жизни, но мы так и не рискнули. Лешка говорил о том, что у него есть ещё пара дел… Всего несколько, полгода работы, и мы свободны, сможем уехать и жить, где захотим. И я, конечно же, мужу поверила. Я всегда ему верила. Мы вернулись домой, а через несколько месяцев Лёши не стало. Вся жизнь рухнула. И Коста-Верде осталось лишь в моих воспоминаниях, как нечто необыкновенное, та самая мечта… Наверное, уже несбыточная.

После смерти первого мужа я никогда не слушала и не танцевала ламбаду. Потому что передо мной тут же вставало его лицо. И сейчас я тоже будто видела Лёшку, улыбающегося мне. Вот только сегодня рядом был ещё один человек, и почему-то не показать ему всю опасность банальной мелодии, тоже казалось важным. Ваня не должен был догадаться, что Роберт сделал мне этот «подарок» намеренно. Что он значит, куда больше, чем Филатов может представить. И я танцевала. Танцевала назло всем, зная, что привлекаю к себе внимание, приковываю взгляды, а я ненавидела Роберта, и мои взгляды в его сторону не оставляли в этом никаких сомнений. Поэтому я отвернулась от него, решила, что лучше буду танцевать для мужчины, который смотрит на меня с желанием и восторгом. А не для гнусного мучителя.

- Ты просто невероятная.

Ваня подошёл ко мне, когда ламбада сменилась другой мелодией, куда более современной, и я остановилась. Остановилась, потому что вдруг осознала, что выдохлась. Не физически, а эмоционально. Я каждую ноту, каждое движение пропустила через себя, и мне хотелось кричать от несправедливости. Я даже замерла в первый момент, но тут подошёл Филатов, положил руки на мою талию и привлёк меня к себе. Это оказалось неожиданно приятно, по-особому собственнически, и мне вдруг стало легче дышать. Комок в горле растаял, я вздохнула, и подставила губы для поцелуя. Он меня поцеловал. А я поняла, что мне абсолютно всё равно, кто за нами в этот момент наблюдает. Пусть все идут к черту.

Я подняла руки и обняла его за шею. Прижалась к его плечу. Всё-таки нашла взглядом физиономию Роберта в зале, он смотрел на нас, не отрываясь.

- Тебе нужно возвращаться в Москву, - сказала я Ивану.

Он отстранился, чтобы заглянуть мне в лицо. Взгляд его был недоумённым.

- Почему ты это говоришь сейчас?

- Потому что время пришло. – Я растянула губы в улыбке. – Какой смысл дальше продолжать? Ты всё равно уедешь. – Я смотрела на него, очень внимательно. Потом подняла руку и коснулась пальцами его щеки. Решила пошутить: - Не хочу в тебя влюбиться.

- А ты ещё не влюбилась? – вроде бы удивился он.

Я покачала головой.

- Ещё нет.

- Жаль. Я надеялся, что можно дальше не стараться.

Смешно. Я остановилась, перестала двигаться с ним в медленном танце, хотя музыка нашим движениям совсем не соответствовала. А мы не спеша двигались, обнявшись.

- Давай уйдем отсюда, - попросила я.

- Надоело?

Я кивнула, не желая ничего объяснять.

Мы направились к выходу, я держала Ваню за руку, он прокладывал нам дорогу среди толпы танцующих. Я преимущественно смотрела на его спину, но в какой-то момент мне показалось, что я заметила в толпе знакомое лицо, совершенно не соответствующее формату здешних посетителей. Уже в следующую секунду я поняла, что это лицо мужчины, что я видела утром в гостинице. Ваня назвал его своим сотрудником, начальником охраны. А ещё сказал, что тот уехал. Соврал?

Мой взгляд снова забегал по лицам людей вокруг, но в полумраке и прыгающем свете разглядеть что-либо было невозможно. Да и то, что я видела, мне могло лишь показаться.

- Почему ты так хочешь, чтобы я уехал? – спросил меня Филатов, когда мы вышли из клуба. – Говоришь мне об этом уже не в первый раз.

Я постаралась не встречаться с ним взглядом. Туманно ответила:

- Ты же всё равно уедешь.

- Уеду, - согласился он. – Но зачем меня гнать?

- Я не гоню, - возразила я. – Просто не хочу потом переживать.

- А ты будешь переживать? – Его пальцы сильнее сжали мою ладонь.

Меня эти вопросы совершенно не устраивали, мне не хотелось на них отвечать, и я всеми силами старалась сменить тему. Поэтому вместо ответа пожала плечами. А потом начала говорить то, что, наверное, говорить мне не стоило. Потому что звучало это крайне глупо.

- У меня работа такая. Встречать и провожать гостей нашего города. Я знаю, как это бывает. Командировка, романтическое увлечение, а потом он уезжает, а ты остаешься.

- У тебя уже так было?

- Какая разница?

- Ты поэтому развелась с мужем?

- Причем здесь мой муж?

- Не знаю. Я, вообще, не понимаю, о чем ты говоришь.

- Не понимаешь, и отлично. – Я освободила свою руку от его пальцев.

- Сима. – Филатов попытался снова притянуть меня к себе, но я отступила. Может, так правильнее всего? Проявить решимость, и уйти сейчас.

- Я поеду домой, - сказала я ему.

Он выглядел расстроенным.

- Вот что ты выдумываешь? Я ведь, на самом деле, скоро уеду. А ты портишь последние моменты…

От его слов стало горько. Я подавила отчаянный вздох, вместо этого улыбнулась. Смотрела на Филатова, а думала о том, что, если бы не моя непонятная жизнь, я бы, на самом деле, могла позволить себе в него влюбиться. И у нас, возможно, могло всё получиться. По-настоящему, а не так, как у нас с Серегой… Мне бы не пришлось врать, я бы не чувствовала себя виноватой, не искала бы свою выгоду, хотя бы в плане смены фамилии и безопасной, тихой гавани. Если бы не моё прошлое, и не возня сомнительных типов вокруг меня, у меня могла бы быть нормальная жизнь.

Я выдала бодрую улыбку.

- Всё было очень здорово, Иван Олегович. Правда. Извините, что не доиграла свою линию до конца. Но я и, правда, лучше поеду домой. А вы возвращайтесь в Москву. Следующие два дня у меня выходные, думаю, что мы с вами не увидимся. Это даже к лучшему.

- Сима, я тебя чем-то обидел?

Я качнула головой.

- Нет. Всё хорошо. Ты всё сделал правильно. – За нашими спинами остановилось такси, Ваня вызывал его для нас, а теперь я указала на машину пальцем и поинтересовалась: - Ты не против, если я украду у тебя такси?

Он промолчал, а я открыла заднюю дверь автомобиля. Ваня всё-таки удержал меня за руку.

- Ты уверена, что хочешь уйти?

Я кивнула без всякого промедления. Наверное, потому, что внутри себя никакой уверенности в своём решении не чувствовала. Но знала, что поступаю правильно.

Филатов руку убрал.

- Хорошо. Поезжай.

Не знаю, чего я ждала, может, что он хотя бы попытается меня отговорить, но он этого делать, судя по всему, не собирался. Отступил на пару шагов, и наблюдал за тем, как я устраиваюсь на заднем сидении, закрываю дверь.

- Едем? – спросил таксист.

Я кивнула. Назвала адрес и, наконец, вздохнула. Оглядываться на Филатова не стала, хотя, очень хотелось. Всю дорогу смотрела в окно, на улицы, ставшие мне хорошо знакомыми за прошедшие годы. Не зря говорят, что человек ко всему привыкает. Вот и я привыкла считать этот город своим. А моя жизнь в Петербурге сейчас кажется мне чем-то нереальным, словно со мной этого никогда и не было. Я всё себе придумала. Вот такая у меня нездоровая фантазия…

Вот только фантазией это не было. И совсем скоро мне в очередной раз об этом напомнили. Я вышла из такси у своего подъезда, на улице уже было совсем темно, двенадцатый час ночи, и во дворе никого. Я по привычке огляделась, но заметить что-то рядом было затруднительно. Фонари у нашего дома почему-то не горели, только свет из окон разбавлял кромешную тьму. Вдруг стало не по себе, я даже поёжилась от неприятного ощущения того, что за мной наблюдают из этой темноты. С таксистом я расплатилась, и он уехал, оставив меня у подъездной двери. А я отчего-то медлила, по сторонам поглядывала, а не шла к подъезду. За что себя и отругала уже через минуту. Нечего тут стоять, призывать неприятности на свою голову. Правда, прежде чем шагнуть к подъездной двери, я вскинула голову на окна своей квартиры, они были темные. По всей видимости, бывший муж уже спал, моего появления сегодня он явно не ждет.

Я шагнула к подъезду, приложила ключ от домофона к гнезду, но тот не пикнул. Домофон был сломан. Моя рука автоматически потянулась к ручке, я её дернула, и дверь без всякого звука открылась. Мне бы радоваться, вот только в дверном проеме оказался силуэт мужчины. Он стоял и смотрел на меня. Не знаю, как я не заорала в тот же момент, наверное, оттого, что попросту онемела от ужаса на несколько секунд. Но набрасываться на меня никто не стал, по голове бить или ногами в живот пинать. Вместо этого мужчина сказал:

- Здравствуйте, Серафима Михайловна.

От этого «Серафима Михайловна» меня уже начало порядком тошнить. Казалось, что они все издеваются надо мной. Хоть имя меняй, честное слово.

- Вы кто? – резко спросила я, отступая на шаг, на два, на три. Поглядывала на свет в окнах и раздумывала, начинать мне орать или подождать.

Видя, что я отступаю, мужчина из подъезда вышел, также приближаясь ко мне шаг за шагом, на то расстояние, на которое я от него пыталась отойти. Зато вышел под свет окон, и я смогла его рассмотреть. Не такого уж и высокого роста, просто стоял на приступке, среднего возраста, вполне обычной внешности. Про таких говорят – неприметный. Вот и этот выглядел обычно – полноватый, лысоватый, со спокойным лицом. Но интуиция мне подсказывала, что расслабляться мне рано.

- Меня зовут Дмитрий. Меня попросили с вами поговорить.

- Попросили? – нервно усмехнулась я. – Интересно, кто вас попросил со мной поговорить в моём подъезде ночью?

- Один человек хочет с вами встретиться, - продолжал гнуть свою линию незнакомец.

- Ничем не могу вам помочь, - отказалась я от приглашения. – Я ни с кем встречаться не хочу.

- Боюсь, что не в ваших интересах артачиться.

- Артачиться? – невольно повторила я за ним. Разглядывала его фигуру, пытаясь понять, чем может закончиться наш с ним разговор. Решила потребовать: - Уйдите с дороги. Иначе я закричу.

- И что вы будете кричать? Кстати, ваш муж знает, кто вы?

- У меня нет мужа, - порадовала я его.

- Хорошо, - усмехнулся он, - бывший муж. Думаю, он удивится.

- Кто вас прислал?

- Человек, у которого к вам накопилось немало вопросов. – Я вдруг почувствовала его пальцы на своём локте, инстинктивно дернулась, пытаясь освободиться, но незнакомец оказался проворнее и сильнее меня. Его пальцы буквально впились в мою руку, держали крепко. – Моя машина рядом. Пойдёмте.

- Я никуда с вами не поеду! – повысила я голос.

- Не кричите, пожалуйста. Никакой пользы от этого не будет.

- Да пошёл ты!..

Он буквально тащил меня за собой, а я упиралась. На самом деле, решила заорать, но останавливало меня лишь то, что я не знала, чем это может закончиться. Вдруг он испугается и свернет мне шею прямо здесь? Или тому, кто придет мне на помощь.

- Тебе же сказали, что она никуда не едет, - послышался совсем рядом голос Филатова. Мы вместе с моим похитителем в первый момент замерли, оглянулись на этот голос, а Иван как раз выступил из темноты. Дмитрию кивнул. – Руки убери.

- Шел бы ты своей дорогой, - посоветовали ему. Глупо, но я вдруг подумала, что их диалог напоминает фразы из дешевого боевика. Я принялась отдирать пальцы Дмитрия от своего локтя, мысленно проклиная все на свете, а еще гадая, как Ване помогло здесь оказаться именно в такой момент. Понятно, что он ехал за мной, но всё-таки момент выбран крайне неудачно.

- Я и иду своей дорогой, - порадовал в ответ Филатов. Подошёл совсем близко, взял меня за другую руку и рванул к себе. Они как-то неожиданно оказались с Дмитрием нос к носу, причем, нос Ивана Олеговича располагался куда выше, и, наверное, это тоже заставило моего похитителя занервничать. Потому что он вдруг от нас отступил, я осталась стоять рядом с Филатовым, и вот уже в следующую секунду увидела пистолет, направленный на нас. Точнее, Ивану Олеговичу в тот самый нос. Поначалу я немного осела от страха, а затем поняла, что орать надо было раньше, сейчас уже несколько поздно. Только пистолетов мне не хватало!

- Мне нужна девка. А ты отойди.

- Вы с ума сошли? – глухим от паники голосом заговорила я. – Да что вы все от меня хотите? У меня ничего нет! Слышите? Так и передайте тому, кто вас послал!

Кажется, он меня даже не слушал. Стоял и держал Филатова на мушке. Потом курок взвел, я слышала этот звук. И произнес:

- Девка едет со мной. Или я тебе башку отстрелю.

Рука Ивана на моем локте разжалась, а потом он слегка подтолкнул меня в спину вперед. Я невольно сделала шаг, уже успела почувствовать какую-то пустоту, мгновенно образовавшуюся в моей душе, разочарование, он меня отдавал, а следом случилось что-то, что я не сразу смогла понять и оценить. Филатов тоже шагнул вперед, сделал неуловимое движение рукой, запястьем вперед, мой похититель странно ойкнул, схватился за горло и захрипел, а Иван Олегович оказался стоящим над ним, с его же оружием. Я замерла в полной растерянности, наблюдая всю эту картину и не зная, что делать дальше. Иван же пнул хрипящего Дмитрия ногой в бок, тот повалился на колени, а Филатов ещё и за волосы того схватил, оттянул его голову назад.

- Куда и к кому она едет – решаю я. Так и передай тому, кто тебе платит. И не играйся с игрушками, если не знаешь, что с ними делать.

Дмитрий повалился на четвереньки, когда Филатов его отпустил. Я же наблюдала за тем, насколько привычно Иван разрядил пистолет и сунул его за пояс брюк на спине. Затем схватил меня, ошарашенную, за руку, надо сказать, без всякого трепета. Подтолкнул куда-то в темноту и сказал кому-то, явно не мне:

- Отведи её в машину. У меня ещё пара вопросов к этому гениальному стрелку осталась.

Меня подхватили чужие руки из темноты, я вся съежилась, от ужаса, от растерянности, почувствовала под своими пальцами грубую кожу куртки, и поняла, что рядом со мной тот самый Михалыч, начальник охраны Филатова. Вот только появляется вопрос после только что мной увиденного: а зачем Ивану Олеговичу охрана с такими навыками?

Сопротивляться я не стала. Понимала, что меня не отпустят, а причины и поводы уже не так важны. Михалыч поддерживал меня под локоть, крепко, и вёл за собой. Ни слова мне не сказал. Наверное, ему было всё равно кто я и для чего приказано меня куда-то вести. Знаю я таких, как он. За деньги сделают, что угодно, и вопросов задавать не станут.

Когда мы дошли до машины, того самого серебристого «Лексуса», который Ваня якобы должен был вернуть знакомому, свою руку я решительно освободила. Для меня открыли заднюю дверь и помогли сесть в высокий салон. После этого дверь захлопнулась, я осталась в одиночестве, и, если честно, вздохнула с облегчением. Хотя, о каком облегчении в моей ситуации может идти речь? Становилось понятно, что влипла я по-крупному. Увязла, утонула, и даже сама этого не заметила. А ведь я почти в него влюбилась! Почти… С упоением выслушивала рассказы Ивана Олеговича о его правильной, праведной жизни, о его бабушке и дедушке-профессоре, о хорошей работе и складывающейся карьере успешного столичного адвоката. А теперь этот московский принц хорошо если не пристрелит моего неудачливого похитителя прямо перед подъездом моего дома. Вот соседи обрадуются…

Я откинулась на сидении, закрыла глаза, а руки нервно сцепила в замок. Прямо за моим окном стоял охранник, начальник он или нет, без разницы, и сбежать у меня бы не получилось при всём желании. Поэтому я сидела и ждала. Того, что последует дальше.

Передние двери автомобиля открылись и хлопнули, закрываясь, практически в унисон. Мужчины сели в машину, а я принципиально не стала открывать глаз. Не хотела ни на кого из них смотреть, хотя, знала, что Ваня, как только сел на пассажирское сидение впереди, тут же на меня обернулся. Смотрел испытывающе. Потом позвал:

- Сима…

- Я не хочу с тобой говорить, - сообщила я ему каменным голосом. И, на самом деле, не хотела.

Филатов, кажется, вздохнул.

- Хорошо. Можешь со мной не говорить. – И сказал своему прислужнику: - Поехали в гостиницу. Там переночуем.

Вот это «переночуем» мне активно не понравилось. Сегодня переночуем, а завтра? Судя по всему, у Ивана Олеговича есть четкий план, в который меня посвящать не собираются.

В какой-то момент глаза я открыла. Надоело прикидываться бесчувственной. Сидела и посматривала на мужчин. То на Филатова, то на Михалыча. Но неизвестный мужик в кожаной куртке интересовал меня мало, а вот Ивана Олеговича я разглядывала. Точнее, его отражение в стекле, чтобы он не почувствовал мой прямой взгляд. Я смотрела на него и гадала, как я могла поверить в его непричастность, в его интеллигентность, воспитание. Ведь именно этим он меня и взял. Своими сдержанными улыбками, вышколенными манерами, правильной адвокатской речью. Я никогда бы не подумала, что такой человек, интеллектуал в очках, может быть как-то связан с криминалом. Точнее, его профессия с этим напрямую связана, но сам Филатов производил впечатление человека, стоящего минимум на ступеньку выше всей этой суеты. А оказалось, что он лишь актер лучше, чем многие. Я ведь, на самом деле, ему поверила. А, может быть, мне лишь хотелось верить. Наконец поверить во что-то хорошее, в кого-то, рядом с кем жизнь может быть простой, понятной и безопасной. Но эта история, по всей видимости, не про меня.

Когда мы подъехали к гостинице, Иван Олегович вышел, открыл дверь с моей стороны и протянул мне руку. При этом смотрел мне в лицо, но я старательно пряталась от его взгляда. Но руку подала, он попросту не оставил мне выбора. Стоял прямо перед дверью. Филатов помог мне выйти из машины, захлопнул дверь и махнул Михалычу рукой. Машина тут же отъехала. А вот мою руку из своей он так и не выпустил. Держал крепко.

- Просить зайти через заднюю дверь бесполезно, да? – поинтересовалась я у него.

Он взглянул на меня удивлённо.

- Ты чего-то стесняешься? – Усмехнулся. – Не меня ли?

- Мне здесь ещё работать, - возмутилась я. – Ни к чему, чтобы меня видели с постояльцем.

Ваня смотрел на меня со снисходительностью.

- Сима, перестань, - попросил он. – Ты же умная. Ты прекрасно понимаешь, что работать здесь тебе больше не придётся.

Я отвернулась от него. Отвернулась, нервно сглотнула, закусила губу. За меня всё опять решили. А кто, спрашивается, они такие, чтобы что-то менять в моей жизни? Кто?

Мы так и вошли в гостиницу, держась за руки. По крайней мере, со стороны именно так казалось. Влюблённая парочка, которую накрыли чувства, больше не собирается ни от кого скрываться. Идут, держась за руки, в гостиничный номер. Мимо всех моих сослуживцев. Я шла, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Знала, что Галя в этот вечер стоит за стойкой ресепшена и, наверняка, прекрасно нас с Филатовым видит. Я же прошла через холл, ни на кого не посмотрев. Конечно, обо мне подумают черте что, точно решат, что я зазналась, подцепила московского жениха, но, наверное, мне должно быть всё равно. Как Иван Олегович и сказал: мне здесь больше не работать. При любом раскладе.

Оказавшись в его номере, я скинула с ног туфли на каблуках, кинула на журнальный столик сумочку, а сама устроилась на диване, поджав под себя ноги. Ваня же прошел мимо меня к мини-бару, достал парочку маленьких бутылочек с виски.

- Хочешь?

Я головой качнула, отказываясь.

- А я выпью, - для чего-то оповестил он меня. Я украдкой за ним наблюдала. Старалась понять, насколько он опасен, в открывшихся обстоятельствах. Но в моей голове никак не укладывалось то, что мне теперь нужно относиться к нему как-то по-другому. Смотреть на него другими глазами, возможно, бояться его. Прошлой ночью я занималась с этим мужчиной любовью, и мне в голову не приходило его бояться. Наоборот, я, дура, хотела его защитить от своих неприятностей, поскорее отправить в Москву. А оказалось, что главные мои неприятности и страхи – это он.

Сумел меня обмануть, надо же… Своими милыми, вежливыми улыбками и спокойными взглядами.

- Кто тебя послал? – спросила я.

Филатов неожиданно вскинул голову, взглянул на меня удивлённо. С долей насмешливости.

- Солнышко, меня никто не посылает.

- Я не твоё солнышко, - сообщила ему я.

Вот тут он откровенно ухмыльнулся моей серьёзности и возмущению.

- Сима на меня злится.

- Не злюсь, - опровергла я его выводы. – Просто противно. За то, чтобы ты со мной переспал, тебе тоже заплатили?

- Нет, конечно. Если честно, я бы от части гонорара отказался ради этого. Клянусь. Ты великолепна.

Я невольно скривилась от отвращения. Почему-то отвращение я почувствовала к себе самой, а не к нему. Наверное, потому что молниеносно припомнила собственные ощущения рядом с ним. Господи, где были мои глаза? Да черт бы с ними, с глазами, они как раз были на месте. Но где была моя голова? Прыгнуть в постель к постояльцу, к незнакомому мужику…

Филатов сделал глоток виски, не сводил с меня внимательного взгляда. Потом сказал:

- Я не хочу, чтобы ты меня боялась.

- Правда? – удивилась я. – А что мне делать? Восхититься твоими актерскими навыками? Что ж, браво. – Я даже поаплодировала ему, а Ваня в ответ на это поморщился.

- Перестань. Я не играл, я только присматривал за тобой. А в остальном, всё получилось само собой.

- Ты за мной присматривал? – переспросила я.

Он кивнул.

- Да. И это продолжалось бы ещё некоторое время, если бы не этот недоделок, что влез некстати.

- Что ты с ним сделал? – спросила я с напряжением.

- Ничего. Наверняка, уже очухался, и побежал докладываться.

- Кому?

- Думаю, ты догадываешься.

- Ты серьезно так считаешь? – Я повернулась к нему, криво усмехнулась. – О чем, по-твоему, я должна догадываться? О той куче народа, что хочет поживиться за мой счет? Уверена, что их куда больше, чем я даже представить могу. У меня уже кончаются пальцы на руках, чтобы всех пересчитать. Вот только порадовать мне вас всех нечем. У меня ничего нет, и не было! И, думаю, что не будет.

Ваня выслушал меня с легкой улыбкой. Затем кивнул.

- Хорошо. Как скажешь.

Он замолчал, а меня распирало от возмущения и беспокойства.

- Ты так и не ответил. Кто нанял тебя?

- Не переживай на этот счет. Друг.

- Чей друг? – Я смотрела на Филатова во все глаза, искренне поражаясь тому, что он, по всей видимости, уверен в том, что меня своими словами радует, а своим присутствием защищает. – Твой? У меня, знаешь ли, среди вашей братии, друзей нет.

- Господи, Сима, откуда ты всего этого понабралась?

- Из жизни. Интересной такой.

- Что ж, сочувствую. Можно я рядом с тобой сяду?

- Нет, - резко ответила я.

Иван вздохнул напоказ. Я за ним наблюдала, и отмечала, что он никак не похож на того Ваню, которого я видела рядом с собой ещё сегодня утром. Да даже в клубе, несколько часов назад. Сейчас Филатов казался расслабленным, на лице отсутствовала серьёзная маска сдерживаемых чувств, он не притворялся, и ухмылялся легко, но в то же время немного неприятно и опасно. И что самое ужасное, эту ухмылку я отлично знала, она была мне знакома. Не в его исполнении, нет. Когда-то я влюбилась в неё, встретив первого мужа. Опасность и уверенность в себе казались столь обворожительными, столь привлекательными. И я, глупая молодая девочка, считала, что человек, умеющий так смотреть, так улыбаться, неприкасаем судьбой. Что он уже всем всё доказал. Но жизнь показала мне, насколько я ошибалась. С тех пор я побаивалась таких людей, излишне самоуверенных. И вот ещё один представитель передо мной. И смотрит с тем же превосходством над всеми жизненными обстоятельствами, что и Лёшка когда-то смотрел на окружающих.

У меня мороз по коже пошёл. Захотелось зажмуриться, закрыться руками, а, главное, убежать от всего этого и спрятаться. Чтобы меня уже точно никто никогда не нашёл.

- Сим, посмотри на меня, - вдруг попросил он.

А я упрямо качнула головой. Не хотела на него смотреть, не хотела.

- Сима, - снова позвал Филатов. А когда я так и не подняла на него глаз, продолжил: - Ты же понимаешь, что тебе нельзя здесь оставаться. Нужно уезжать.

- Куда? Куда мне ехать?

- Домой. В Петербург.

- У меня нет там дома давным-давно. С какой стати мне туда возвращаться.

- По крайней мере, там есть люди, которые тебя защитят.

Я всё-таки посмотрела на него. Поинтересовалась:

- Ты всерьёз это говоришь? Кто меня защитит? Я никому не нужна. Я никто, понимаешь? Всё, что людей интересует, так это где Лёшка припрятал награбленное. Вот для чего я нужна. И врагам, и друзьям. Никаких других вопросов мне не зададут.

- Тогда ответь на вопросы, и живи спокойно.

Я гордо вскинула голову.

- А вам всем не приходило в голову, что у меня нет ответов? Вань, мне было двадцать лет. У меня на глазах убили мужа. Хочешь, я тебе расскажу, как его убивали? – Я заметила, как Филатов в напряжении поджал губы, а на меня смотрел цепко и с прищуром. – Как его пытали, резали на части, жгли. Как он кричал. А я сидела в подполе, за ящиком с картошкой, и тряслась. И уши себе руками закрывала, чтобы не слышать его крики. И где они все тогда были, так называемые друзья? А сейчас вдруг обрадовались, решили меня защищать, в надежде на барыш? – Я настолько разошлась, что сделала неприличный жест в его сторону. – Хрен вам всем.

Филатов голову опустил, вздохнул, некоторое время мы с ним молчали. Потом он спросил:

- Ты знаешь, кто послал убийц?

- А мне, знаешь ли, абсолютно без разницы. И ещё поэтому я никаким, так называемым «друзьям», не верю. У меня друзей из прошлой жизни нет. Только враги.

Мы снова замолчали, я отвернулась от него, на диване съежилась, меня, на самом деле, затрясло будто в ознобе. Я поджала под себя ноги, обхватила себя руками за плечи, и сидела, уставившись в стену напротив. А Филатов за моей спиной молчал, думал о чем-то.

- Сима, ты не можешь здесь остаться. Жизни тебе здесь не будет.

- Понимаю, - ответила я. И тут же добавила: - Спасибо таким дотошным актеришкам, как ты.

- Я-то здесь причем? Меня попросили тебя разыскать, к тебе присмотреться, я это сделал.

- Что сделал? Присмотрелся?

Он, кажется, улыбнулся за моей спиной.

- И это тоже. Кстати, ты почти не изменилась.

- В смысле?

- Ну, за десять лет. Только красивее стала.

Я осторожно глянула на него через плечо.

- Мы раньше встречались?

Он тут же мотнул головой, отрицая.

- Нет. Я видел тебя на видеосъемке с вашей свадьбы. Нужно же мне было иметь о тебе какое-то представление. Вот я и посмотрел. Помню, как ты в свадебном платье ламбаду танцевала. Наверное, все, кто был на свадьбе, этот момент до сих пор помнят. Такая красивая, такая молодая, счастливая. Об тебя обжечься можно было.

Я снова рассматривала стену напротив. Осторожно гладила пальцами одной руки обивку на диване. Потом сказала:

- Все вы, мужики, в этом. Ты посмотрел видео, я тебе приглянулась, и ты решил воспользоваться возможностью затащить меня в постель.

- Ну, зачем ты так говоришь? – вроде как расстроился он. – Делаешь из меня откровенного мерзавца. Ты же тоже этого хотела. Всё было по обоюдному согласию.

Я лишь презрительно фыркнула в сторону от его оправданий. А после решила поинтересоваться:

- А ты что же, врал мне про дедушку-профессора?

- Почему врал? – удивился он. Улыбнулся. – У меня было замечательное детство. Я, вообще, всё о своей жизни рассказал тебе, как есть.

- Серьёзно? – подивилась я. – И с чего такая откровенность?

- Как почему? Ты мне понравилась. А отношения – это что? Искренность и доверие.

Я на Филатова обернулась, воззрилась на него в полном недоумении.

- А у нас с тобой отношения?

- Могли бы быть, - нравоучительным тоном проговорил он. – Если бы ты была посговорчивее.

- Не хочу я никаких отношений с человеком, которому платят за то, чтобы он ко мне присматривался.

Филатов возвёл глаза к потолку. Всем своим видом показывал, насколько я не права в отношении него, не справедлива.

- Сима, надо быть более открытой к людям.

- Спасибо, обойдусь, - буркнула я в сторону.

- Что ж, твоё право, - пожал Иван плечами. – Выпить точно не хочешь? Тебе надо расслабиться.

- Рядом с тобой расслабляться опасно. Могу утром проснуться не в том городе.

Он рассмеялся.

- Да, я человек дела. Иногда такого наворочу, что сам себе потом удивляюсь. Но если пить ты не хочешь, предлагаю лечь спать. На трезвую голову. Чтобы ты потом меня ни в каких подвохах не обвиняла.

Я сползла на диванных подушках, принимая полу лежачее положение. А Филатову сообщила:

- Я посплю здесь.

Тот головой качнул.

- Нет уж, резвая ты моя, поспишь в спальне, рядом со мной. Думаю, от отвращения не умрешь.

Он потянул меня за руку, а я смотрела на него волком, отказываясь вставать. Тогда Ваня наклонился и подхватил меня на руки. Я ногами задёргала, по спине его кулаком ударила, но никакого эффекта не добилась. Он донёс меня до кровати и положил. Я, если честно, думала, что бросит, настолько сильно я сопротивлялась, но нет, положил. Я рассерженно выдохнула, сверлила его нетерпимым взглядом, а Филатов отправился проверить, заперта ли дверь в номер.

- Раздеваться не будешь? – поинтересовался он, когда вернулся. Посмеивался.

- Обойдёшься, - буркнула я, поворачиваясь на бок и подкладывая ладонь под щёку.

- Платье не жалко?

- Не жалко, - сообщила я. – Вы же все считаете меня богатой наследницей. Куплю себе парочку новых в Милане.

На это Иван ничего не ответил, но я видела, как кривятся его губы в усмешке. Сам он разделся, выключил свет и лег под одеяло за моей спиной. Повозился, вздохнул, положил руку под голову. Потом тихо позвал:

- Сима.

Я сначала не хотела отзываться, вообще, участвовать в его манипуляциях на мой счет. Но мой глупый язык будто сам переспросил:

- Что?

- А твой бывший муж… тот, который настоящий… возил тебя в Милан?

- Не успел, - огрызнулась я.

Филатов вдруг перевернулся на бок, оказался совсем близко ко мне, обнял меня, укрывая одеялом.

- Хочешь, я тебя свожу? Тебе понравится Италия. У меня есть небольшой домик на побережье.

Я до боли всматривалась в темноту, мне отчего-то было жутко обидно.

- Неплохо живут те, кто решает чужие проблемы.

Ваня усмехнулся прямо мне в шею, отчего стало щекотно. Погладил меня по бедру под одеялом.

- Это точно. Чужие проблемы стоят дорого.

- Убери от меня руки и спи наконец, - потребовала я, стараясь от него отодвинуться. На мягкой постели сделать это было затруднительно.

- Сними платье, - потеребил он меня.

Я оттолкнула его руку и нетерпеливо повторила:

- Спи.

Ваня, на самом деле, заснул. Не сразу, рук от меня так и не убрал, но, в конце концов, успокоился и засопел. А я изо всех сил боролась со сном. Филатов, наверное, решил, что раз он обнимает меня, то я точно от него никуда не денусь. А я лежала, таращила глаза в темноту и терпеливо ждала. Ждала, когда он сам перевернется на другой бок, чтобы мне не пришлось выбираться из-под его тяжелой руки. Мне показалось, что до этого момента прошла целая вечность. В какой-то момент я даже задремала. Но мой сон был настолько чуток, что в ту же секунду, как Иван пошевелился, я открыла глаза. Но, на всякий случай, выждала ещё минут пятнадцать, прежде чем рискнуть подняться с постели. Дождалась, пока Филатов не начал похрапывать, а затем очень медленно, очень осторожно, сантиметр за сантиметром, сползла с кровати. И замерла перед ней, глядя на своего, как выяснилось, охранника и присмотрщика. Он спал. Я даже про себя мстительно усмехнулась. Хорош решатель проблем, всё на свете проспал от своего чрезмерного самомнения.

На цыпочках я дошла до двери номера, закусив губу от напряжения, повернула вертушек замка и опустила ручку. Мне казалось, что каждое моё действие и движение производят оглушительные звуки. Да ещё сердце колотилось, кровь в ушах шумела, что мешало мне думать, слышать и отслеживать происходящее за моей спиной. Я была уверена, что в любую секунду услышу:

- Ты куда собралась?

В коридор я буквально вывалилась. И не стала захлопывать дверь номера, лишь осторожно её прикрыла. И босиком побежала по застеленному ковролином коридору. Внизу, в раздевалке, в моём шкафчике у меня хранились туфли на невысоком каблуке, в которых я работала. Я по лестнице спустилась в раздевалку, босыми ногами ощущая холод бетонных ступеней лестницы. Рванула на себя дверцу металлического шкафчика, кинула на пол туфли, и пока совала в них ноги, второпях, накинула на себя легкий плащ, оставленный когда-то на работе. Кто бы знал, что он мне так пригодится.

- Сима, ты что тут делаешь?

Конечно же, вездесущий Илья, очень ответственно относящийся к своей работе и должности, выловил меня в техническом коридоре, прямо у заднего выхода. Мне оставалось лишь открыть дверь, выйти на улицу и бежать сломя голову. А тут он, со своей бдительностью.

Я на Илью обернулась, решила сказать ему правду:

- Ухожу по-английски. Точнее, сбегаю.

- От кого?

- От навязчивого кавалера.

Илья ухмыльнулся.

- От того москвича?

- Все уже знают, да? – чуть расстроено поинтересовалась я. Но кивнула. – От него. Он, знаешь ли, не оправдал моих надежд.

- Так на то он и москвич. Какой от них толк?

- Вот именно, - согласилась я. Наконец, взялась за ручку двери, толкнула её, но та оказалась заперта. В первый момент это привело меня в замешательство, но затем я повернулась к Илье. Взглянула на него с мольбой. – Откроешь?

Черт бы побрал всех мужиков на свете. Илья стоял ко мне близко-близко, всего в шаге, и меня разглядывал, с улыбкой. И все его мысли были у него на лбу большими, неоновыми буквами написаны. Мне пришлось принять вид покорной, растерянной красавицы, хлопнуть пару раз ресницами, и снова добавить во взгляд мольбы. И шепнуть чуть слышно, зато томно:

- Пожалуйста.

Илья продолжал меня разглядывать, а сам протянул руку мимо моего бедра, приложил к замку магнитную карту. А мне сказал:

- Больше так не делай.

- Как? – невинно переспросила я.

- Не связывайся с приезжими мужиками. Своих мало?

Я ему улыбнулась.

- Я запомню. – И, наконец, выпорхнула за дверь.

На улице моросил дождь. Я накинула на голову капюшон, и поспешила прочь от гостиницы, выбрав для своего пути не освещенную улицу, а задворки и дорогу с выбоинами. Зато так мне было спокойнее. Конечно, речи о том, чтобы отправиться домой, не шло. Мне нужно было, как можно скорее оказаться на автовокзале. Пришлось вызывать такси, договариваться с водителем о том, чтобы заехать в банк, к круглосуточным банкоматам, снимать все доступные денежные средства. Бежать придется в спешке, взяв лишь то, что можно унести.

Вернувшись в машину, я выдохнула, затем кинула на мужчину за рулем придирчивый взгляд. Лет пятидесяти, смурной, ворчливый, зато, кажется, не опасный. Всю дорогу жаловался на балбесов-водителей, что гоняют почем зря.

- А вы можете отвезти меня в Балясино? – спросила я его.

- Балясино? – переспросил он.

- Ивановская область.

- Так это же больше ста километров.

- Я заплачу, сколько скажете, - пообещала я ему. – К утру вернетесь в город.

Мужчина сомневался, мялся, затем махнул рукой.

- Поехали.

А я, хоть и промолчала, в душе обрадовалась. Расслабленно откинулась на сидении. Ещё одного забега под дождем в ночи я бы, наверное, не выдержала. Точнее, выдержала бы, конечно, но напряжение в этот день было слишком велико. Но я радовалась тому, что в Балясино у меня будет немного времени, чтобы прийти в себя и всё обдумать. Составить хоть какой-то план действий. Мне жизненно необходима была эта пауза.

Но тот факт, что снова придётся бежать и прятаться, жутко удручал. К тому же, теперь будет куда труднее. Теперь все знают, что я жива и здорова, и меня будут искать. И куда мне теперь, в Сибирь бежать? В тайге обосноваться?

Что же за напасть… И никакого просвета.

Но, может, ночь закончится, и всё покажется не таким ужасным? Буду надеяться.