Глава 2

Самый простой, самый естественный порыв — обнять её.

Просто обнять, ничего не спрашивая, не разъедая своим любопытством и без того страдающую душу.

Подруга доверчиво подалась ко мне, уткнулась носом в плечо и я ощутила, как намокла ткань моего свитера от её слез.

Сколько мы так просидели — не знала и не считала. Просто гладила её по спине, позволяя выплеснуть в этих слезах хоть часть боли.

Наконец она отпрянула — резко, будто сама устыдилась своей слабости.

— Фу, блин, — проговорила Лена раздражённо. — Реву, как малолетка. Из-за козла, который этого даже не стоит.

Она подтянула к себе бумажную салфетку со стола и утерла покрасневший нос. Но вот ведь удивительно — даже вот такая, заплаканная, все равно оставалась красивой.

— Так ты в итоге… на какой срок приехала? — спросила я аккуратно.

Она сглотнула. Поморщилась…

— Не знаю. Может, насовсем. Смотря, как… пойдёт.

Что именно пойдёт — она не уточнила. Но я истолковала эти слова вполне понятным образом — смотря, как у неё получится жить здесь после такого перерыва. Как она сумеет привыкнуть, устроиться…

— А как же Париж? — все же решила я спросить.

Она поморщилась.

— А что Париж? У меня там никого и ничего нет. Этот урод просто выставил меня на улицу! Привёл себе какую-то шлюшку, молодую и на все готовую! Заявил, что это любовь всей его сраной жизни! А я с ним пятнадцать с лишним лет просто так, видимо, прожила, пока он эту любовь ждал!

Я озабоченно нахмурилась.

Ленка нашла этого француза — Антуана — как водится, на сайте знакомств. И когда он предложил уехать с ним в Париж — не думала ни секунды.

Красивый, состоятельный иностранец — шанс, которым она не могла не воспользоваться.

Вот только за все эти годы он так на ней и не женился. И жила она с ним, по сути, просто на птичьих правах.

Вполне ожидаемо, что из этой связи она теперь вышла ни с чем.

— Но у тебя ведь есть гражданство, — проговорила я после паузы. — Ты можешь там работать, снимать квартиру…

Ленка раздосадованно выдохнула.

— Тонь, ты мне что, не рада, я не пойму?

Я покачала головой.

— Ну ты что? Просто обидно как-то, что ты столько лет словно впустую потратила.

Она вдруг усмехнулась. Вышло как-то ядовито, почти зло.

— Не то, что ты, подружка, да? Двоих детей вот родила… как они, кстати? И куда ты их дела?

В её словах словно слышалась издевка, но я не понимала причин. Решила ответить мягко:

— К маме отвезла. Благо, что выходные.

Лена склонила голову набок, посмотрела на меня как-то изучающе.

— Ты, кстати, плохо выглядишь, милая, — заявила словно бы озабоченно. — Похоже, твоё семейство тебя заездило.

Хотела бы я ей возразить, но что тут скажешь, когда усталость буквально прописалась на лице? И я это прекрасно видела сама.

— Что поделать, — пожала я плечами. — Заботы никогда не кончаются.

Ленка фыркнула.

— А по-моему, ты чересчур много с ними носишься. И зачем? Все равно ведь никто ничего не оценит, всё примут как должное и спасибо не скажут!

В этот момент мне стало обидно.

Стремление угодить своей семье, заботиться о них было таким же естественным, как потребность дышать. Разве не в этом и выражается любовь?..

Когда встаёшь раньше всех, чтобы приготовить любимым завтрак. Когда ложишься позже всех, чтобы на утро у них была чистая, отглаженная одежда…

Тут я уже промолчать не смогла.

— Лен, ты не обижайся… но не думаю, что мне может давать советы та, что не была в подобном положении.

Она усмехнулась.

— Бездетная, ты хочешь сказать?

— В том числе.

Я отвернулась, сосредоточившись на своём кофе. Но в груди что-то неприятно кольнуло.

Откровенно говоря, иногда я ей даже завидовала.

Она была… свободна.

Не хотела она готовить — и не готовила. Хотела полететь на море — просто брала чемодан и отправлялась в путь.

Лена всегда была красивой, беззаботной птичкой. Впрочем, именно свобода сейчас и привела её в тупик.

А вот я, наоборот, ощущала себя сильнее, зная — за моей спиной моя семья. Муж и дети, которые придают жизни смысл.

— Извини, — донёсся до меня голос подруги. — Я не хотела тебя задеть. Дурочка моя, я ведь просто за тебя волнуюсь. Мне тебя жалко…

— Мне и самой себя иногда жалко, — прошептала почти одними губами.

Лена этого, похоже, не поняла. Покончив со своей пастой, она снова заговорила…

— Слушай, Тонь, я хотела тебя спросить кое о чем… вернее — попросить…

— Что такое?

Её лицо приняло такое выражение, словно ей было стыдно, но она себя пересиливала.

— У меня с жильём проблемы, — проговорила наконец глухо. — Можно у тебя немного пожить?