Глава 5

Это было странное чувство — смотреть, как кто-то другой хозяйничает на моей кухне. В моей одежде.

Возникло какое-то дикое, нелепое, неуютное ощущение — будто у меня пытаются отобрать мою жизнь. По каплям, по крупицам.

Глупо. Ну с чего мне так думать? Это ведь моя подруга. Которая, несомненно, хотела как лучше, когда взялась готовить этот свой французский завтрак.

А он, по её мнению, видимо, состоял в плохо сделанном бутерброде — попытка сотворить крок-месье? — который она неловко валяла по сковороде. Я смотрела на вытекший сыр, на то, как подгорает соус — очевидно, бешамель, которым она и заляпала мой халатик — и ничего не могла поделать с тем, что испытываю… отторжение.

И ревность. До того неприемлемой казалась эта картина — другая женщина на моем месте.

— Не стоило этого делать.

Прозвучало резче, грубее и недовольнее, чем я хотела бы. Но эмоции оказались сильнее разума.

— О… — растерянно выдохнула Лена, застыв с лопаточкой в руках.

С которой на пол капало масло.

Увидев такое, я молча бросилась к ней, отобрала лопатку и, отложив её в сторону, принялась вытирать масло. Бросив взгляд на несчастные бутерброды, решительно выключила конфорку — выглядело все это так, что проще будет отправить эту массу в мусорку, чем в рот.

— Ох, — очнулась подруга. — Давай я помогу!

Она попыталась отобрать у меня тряпку, но я тут же вскрикнула:

— Не надо!

Лена замерла с огорченным, виноватым видом.

— Прости, Тонечка. Я так хотела отблагодарить тебя за гостеприимство, за помощь… а в итоге все испортила.

Её голос звучал так жалобно и даже обиженно, что я невольно устыдилась своего поведения.

Вытерев пол, я вздохнула. Примирительно сказала…

— Ты не должна ничего делать по хозяйству, особенно если я не просила. Ты в гостях, тебе не нужно заслуживать право спать у меня на диване.

Она отвела взгляд в сторону.

— Я тебя рассердила, да?

Мне не хотелось этого признавать. Но и отрицать то, что приносило мне дискомфорт, я не желала тоже.

— Не обижайся, Лен. Просто я не люблю, когда в моем доме кто-то хозяйничает. Даже моя мама. Первое время, как мы переехали, она тоже пыталась тут помочь, но по факту только все путала, после неё я ничего не могла найти. Извини, я очень придирчива в быту. Если мне понадобится помощь — я попрошу, а если не прошу — пожалуйста, ничего не делай. Ладно?

Подруга кивнула.

Мой взгляд снова упёрся в халат, который она без спроса как-то отыскала и взяла.

— А почему на тебе мой халатик? — уточнила я как можно мягче.

Она виновато улыбнулась.

— Я никак не могла вспомнить, в каком чемодане моя домашняя одежда… Открыла один, все перерыла и ничего не нашла. Уезжала от Антуана второпях, в истерике… может, вообще не все вещи взяла… Так устала, что дальше решила и не искать. Открыла твой шкаф, одолжила, что сверху лежало… Прости, я не думала, что это некрасиво.

— Просто в следующий раз спроси меня и я сама тебе все дам, — проговорила я в ответ.

— Ладно. Прости ещё раз.

Я обернулась к сковороде с пригоревшими бутербродами, которую теперь долго придётся отмывать и усмехнулась:

— Ты же понимаешь, что есть это невозможно?

Она поджала губы.

— Все так плохо?

— Хуже, по-моему, некуда.

Мы замолчали на пару секунд, а потом… дружно рассмеялись. Лена хмыкнула…

— Я привыкла к завтраку в виде выпечки и кофе… Антуан утром перед работой выходил на пробежку и всегда возвращался домой с пакетом свежих круассанов… Но, боюсь, если бы я стала лепить круассаны, все кончилось бы ещё хуже.

Мы снова рассмеялись. Я подытожила:

— Сделаю на завтрак сырники. Стас их любит. Думаю, и тебе понравятся.

— Тебе помочь? — предложила Лена.

— Пожалуй, с тебя на сегодня хватит кулинарных подвигов. Лучше помой посуду.

Пока мы были заняты каждая своим делом, я обдумывала, как сказать ей, как предложить пожить у Стаса в шоуруме. В конечном итоге решила просто заговорить прямо…

— Слушай, Лен… когда дети от мамы моей вернутся, тут, боюсь, будет тесновато… Но у Стаса есть шоурум, там несколько служебных помещений и…

Раздался отчаянный, задушенный звук и я невольно оборвалась. Подруга стояла, глядя в раковину, нервно сжимая и разжимая в кулаке губку…

— Не думала, что настолько тебе мешаю, — проговорила она сдавленно. — Я тогда… не знаю… что-нибудь придумаю. Пока не знаю, что, но…

Я тронула её за плечо.

— Да нет же. Я просто думала, что тебе там будет спокойнее, дети ведь народ шебутной, шумный…

Она посмотрела на меня и в её глазах мелькнули слезы.

— Спокойнее мне будет рядом с тобой. Мне сейчас так плохо, Тонечка…

Подавшись ко мне, она доверчиво положила голову мне на плечо и в этот момент казалась совсем беззащитной и одинокой…

И мне не оставалось ничего иного, кроме как погладить её по волосам и сказать:

— Тогда оставайся, конечно же, здесь.