Пролог

Настоящее время. Май 2025

— Ну что, зайдём куда-нибудь перекусить?

Я улыбнулся сыну — четырнадцатилетнему Феде, с которым мы сегодня выбрались вместе на футбол.

Это была наша традиция — в выходные обязательно вместе ходить на стадион или собираться за просмотром матча у телека.

Так происходило два последних года. С тех пор, как я развёлся с его матерью.

С Ритой.

Её имя, произнесённое про себя, даже не вслух, отдалось в грудной клетке уже привычной глухой болью. Хотя какое право я имел на эту боль? Наш брак, нашу семью я разрушил сам.

Я ей изменил. Я полюбил другую.

Фёдор, тем временем, деловито посмотрел на наручные часы — последняя модель от знаменитого корейского производителя техники. Видимо, Рита подарила, а сын откровенно любовался обновкой.

Я же мысленно отругал себя за то, что не подумал сам купить ему такую вещь. Просто так, без повода.

Я в последнее время вообще только и мог, что жалеть себя самого. Хотя должен был ощущать себя счастливым.

Но не ощущал.

— Извини, пап, не могу, — пожал плечами сын. — Обещал маме помочь кое с чем.

Разочарование разлилось внутри горькой отравой.

Я видел сына не так часто, как мне того хотелось бы, хотя и в этом мог винить только себя. И в итоге порой ощущал себя в его жизни немного… лишним.

А упоминание бывшей жены и вовсе подняло в душе бурю чувств.

Как странно. Разве время не лечит, не охлаждает даже самый сильный огонь? А я ведь ушёл от неё именно потому, что давно к ней остыл. Так почему теперь даже простая мысль о ней рождает в груди что-то такое щемящее, очень похожее на…

Сожаление?..

Я не хотел этого признавать.

— Кстати, как она?

В последнее время я задавал этот вопрос сыну при каждой встрече. И при этом каждый раз делал вид, будто спрашиваю чисто из вежливости.

А сам ждал ответа, затаив дыхание.

Федя покосился на меня с таким видом, словно оценивал, надо ли отвечать мне откровенно…

Ещё один знак того, что мы стали немного чужими. Раньше сын рассказывал мне все на свете. Теперь — тщательно фильтровал слова…

Но в итоге все же произнес то, от чего я невольно подавился собственным дыханием.

— У неё все хорошо. Мама замуж выходит. У неё сегодня вечером последняя примерка платья, поэтому я должен с ней быть.

В ушах зашумело, слова Фёдора доносились до меня обрывками. А в голове, словно взбесившаяся сирена, вопило одно и то же слово…

Замуж.

Она выходит замуж?

Это невозможно. Неправильно. Недопустимо.

И я должен ей об этом сказать.

— Знаешь что? — ответил сыну, с трудом нацепляя на лицо улыбку, которая вышла кривой и нервной. — Я тебя отвезу домой. И зайду к вам… покажешь мне свою комнату, ты говорил, что сделал перестановку…

Федя вновь взглянул на меня так, что стало ясно — он раскусил мои истинные мотивы. Умный растёт паренёк.

Но у меня не было сейчас сил придумывать повод получше для того, чтобы войти в квартиру, куда бывшая меня обычно не приглашала. Выстроила чёткие границы, дала понять, что ничего нас, кроме сына, не связывает.

— Ну поехали, — подытожил в итоге Федя.

***

— Ты не можешь выйти замуж.

Я выпалил эти слова, как только мы с Ритой остались наедине. На кухне, где когда-то проводили вместе вечера.

В квартире, где проводили вместе жизнь.

Она обернулась ко мне, кинув взгляд из-за плеча. Заваривала в этот момент чай, на который я в наглую напросился.

— Не буду спрашивать, откуда тебе известно, — проронила равнодушно. — Скажу лишь, что тебя это вообще не касается. Ты мне никто и твоё одобрение мне не нужно.

От её слов — таких холодных, жестоких и при этом — справедливых, стало больно так, словно мне нож прямо в сердце вогнали и там несколько раз провернули.

Но я все равно шагнул к ней ближе. Взял её за локоть, разворачивая к себе, чтобы видеть её лицо, и упрямо повторил:

— Ты не можешь выйти замуж.

Она закатила глаза. Усмехнулась, давая понять, что моё мнение её не волнует. Скорее, досаждает. Но все же сказала:

— Ну, раз ты так настаиваешь, то вынуждена спросить — почему же это не могу?

Я сглотнул. Слова, которые следом сорвались с губ, удивили даже меня самого.

— Потому что я тебя до сих пор люблю.