Глава 20

Кончено.

Кончено.

Кончено.

Это единственное слово било по вискам, заставляло глаза гореть от невыплаканных слез, вылившихся в мучительную боль…

Мне казалось, что кончено все — иссякла не только надежда вернуть единственную женщину, которую действительно любил, но и весь окружающий мир потерял свои краски, утратил смысл…

Всё, что прежде казалось важным, теперь стало не более значимым, чем пыль под ногами…

Хотелось верить — переживу, восстановлюсь, снова обрету цель… Но чувствовал — в душе что-то необратимо изменилось, сломалось…

Оказавшись на улице, отыскал окаменевшим взглядом свою машину. Двинулся к ней, как робот. Запечатал раздирающие душу эмоции где-то глубоко внутри…

Знал — пришло время перемен. Не тех, о каких мечтал, но все же неизбежных.

Больше нечего было терять — все уже потеряно. И не имея возможности дотянуться до той, кого на самом деле хотел, я больше не намеревался размениваться на суррогат.

Это, быть может, было жестоко… зато честно.

Прежняя жизнь окончательно рухнула, оставив после себя лишь обломки, но я…

Готов был расчистить этот мусор и начать все с чистого листа.

Без былых ошибок.

Без напоминания о них.

***

Со стороны кухни слышались мерные удары.

Это нож стучал по разделочной доске — Инга, видимо, что-то готовила.

Ещё недавно я требовал от неё стоять за плитой, теперь же предпочёл бы, чтобы она просто исчезла.

Чтобы послушала свою подружку и сама унесла прочь ноги. Потому что рядом со мной ей было ловить нечего.

Но увы… Инга не пожелала избавлять меня от необходимости быть сволочью.

Как иронично. Порой быть честным значило отпечататься в чьей-то жизни уродливым шрамом. Тем, о котором не хочется вспоминать, но который порой напоминает о себе сам застарелой болью.

А я и вовсе умудрился сделать несчастными двух женщин… и при этом не стал счастлив сам.

Сделав глубокий вдох, прошёл на кухню. Не было смысла тянуть. Омертвевшие, атрофировавшиеся чувства делали непростую задачу чуть легче…

Инга и впрямь нарезала салат. При моем появлении вскинула голову, улыбнулась…

В её глазах мелькнула нежность. Мне колом в заледеневшее сердце вошла мысль — а ведь она меня любила…

И я мог бы остаться с ней. Даже сделать вид, что тоже её люблю, вот только…

Больше не хотел лжи, игр, притворства. Я и так отнял у неё много времени, а взамен… не дал почти ничего.

И рано или поздно Инга поймёт, что у меня к ней нет ничего, кроме жалости. Наш конец до безобразия предсказуем. Оттягивать его — только делать хуже.

— Скоро ужин будет готов, — проговорила она ласково.

А я на выдохе выпалил:

— Не надо. Брось.

Она на миг оторопела, но ее лицо тут же прояснилось…

— О… Мы в ресторан пойдём?

— Нет.

Надо было продолжить, договорить… но каждое слово камнем застревало в горле.

— Нам пора расстаться.

Она моргнула — так, словно пыталась понять, не послышалось ли ей.

— Расстаться, — повторила глухо. — В смысле… расстаться?

Это было сложнее, чем я думал. Тяжелее, чем казалось.

— В прямом. Прости меня. Но ничего у нас не выйдет. И лгать тебе дальше я не хочу. Потому что будущего с тобой не вижу.

Она застыла с ножом в руках. Побледнела. Вся её фигура омертвела, словно она вдруг превратилась в мраморную статую…

Но вот по её щеке потекла слеза. За ней — другая…

В тяжёлом вдохе колыхнулась грудь. Губы разомкнулись…

— У тебя другая?

Я помотал головой.

— Нет.

На её лице мелькнула надежда.

— Тогда почему…

И я в этот момент понял, что надо быть жестоким до конца.

Так будет легче. Потом.

— Нет, но только потому, что у меня ничего не вышло. Я хотел вернуть Риту, но… она этого не хотела. А я понял, что и с тобой больше быть не могу. Прости.

Из горла Инги вырвался какой-то утробный, нечеловеческий звук. А в следующий миг перед моим лицом мелькнуло лезвие ножа, что она все ещё сжимала в руках…

Я увидел её глаза, вдруг ставшие безумными.

— Ты не можешь меня бросить!

Каким-то чудом удалось перехватить вовремя её запястье, лезвие вошло в кожу лишь на миллиметр, но на белой рубашке все же проступило пятно крови…

Она ошарашенно на него уставилась, словно резко очнулась и сама не поверила в то, что хотела сделать мгновение тому назад.

Нож беспомощно выпал из её рук.

А спустя секунду упала она сама. Рухнула передо мной на колени, обвила их своими руками, как цепями…

— Илюша… родной, любимый, прости… за все прости, только не бросай… Я ведь так тебя люблю! Я так тебя ждала, столько всего терпела… И ты говорил, что любишь… это ведь не могло просто взять и пройти! Не могло, скажи же!

Её пальцы впивались в меня, требуя ответа, глаза — молили о лжи…

Не было ничего проще, чем обмануть её сейчас. Но для неё самой лучше будет, если она станет меня ненавидеть.

— Я тебя не люблю, — проговорил едва ворочающимися губами. — Никогда не любил.

Её руки, обнимавшие меня, одеревенели. А потом упали вдоль тела двумя неподвижными плетьми.

Всё главное было уже сказано. Но я заставил себя добавить…

— В благодарность за то, что у нас было… я забуду о том, что ты на меня напала. И дам тебе неделю на то, чтобы освободить квартиру. Прости меня… знаю, сейчас ты меня ненавидишь, но я не твоё счастье. Будет кто-то лучше меня…

«Как у Риты», — добавил горько внутренний голос.

А я сам?..

Что будет дальше со мной?..

Об этом я сейчас не хотел даже думать.

Просто был не в силах.

Просто не верил уже ни во что для себя хорошее.