Глава 19

Костя не брал трубку. Точнее — его телефон был выключен. Вот уже два дня подряд.

Исчез. Попросту исчез, будто его никогда и не было вовсе. Будто его присутствие в моей жизни мне лишь приснилось.

Я писала ему сообщения. Обрывистые, короткие и… такие эмоциональные, на какие считала себя уже неспособной.

Илья сорвал мою свадьбу, но помог мне многое понять.

И не в последнюю очередь — то, что он ничуть не изменился. Ради собственных капризов был готов разрушить чужую жизнь, не считаясь ни с чьими желаниями, кроме своих собственных…

И мне такой человек был совершенно не нужен.

Эту дверь я закрыла раз и навсегда.

Вот только теперь глухо и безответно билась в другую, за которой остался человек, с которым могла быть снова счастлива…

Но которого обидела, оттолкнула своими сомнениями.

Какая же я была дура!

Зачем-то сравнивала несравнимое. Судила свои новые отношения — по прошлым…

И только теперь поняла, как это глупо.

Я попросту не могла испытывать к Косте таких же чувств, как когда-то к Илье. Потому что они разные люди. Потому что я сама была сейчас совсем не такая, как пятнадцать лет назад.

Нельзя сравнивать любовь в двадцать лет и в сорок. Я теперь была зрелой личностью — не только по возрасту, но и по моральной составляющей.

И это совершенно нормально, что я не готова была уже вот так, с головой, с полной потерей себя раствориться в другом человеке. Если любовь внутри не болела — не значит, что её не было.

Наоборот.

Наша с Костей любовь была здоровой, взрослой, прочной. И душа не рвалась на ошметки от чувств именно потому, что в ней не было терзаний и сомнений. Этот человек давал мне уверенность в будущем, никогда не позволял в нем усомниться.

Это и было счастье.

Спокойное, тихое… желанное.

Потерянное?..

Этой мысли я даже не хотела допускать.

— Мам…

Голос сына — тихий, виноватый, прервал поток моих разрозненных мыслей. Я обернулась к нему, задавая вопрос лишь взглядом, а Федя…

Бросился ко мне. Уткнулся, словно ребёнок, головой в моё плечо — вымахал за последнее время так, что уже был с меня ростом…

Выдохнул…

— Мам, прости.

Я инстинктивно погладила его рукой по спине, даря утешение и поддержку, хотя даже не знала — в чем…

— За что?

— За то, что тебе плохо! За то, что обманул тебя, заманил к папе… сказал ему, когда и где у тебя свадьба… а в итоге Костя ушёл и ты страдаешь! Прости, мамочка… Я очень хотел, чтобы вы с папой помирились, но… для меня гораздо важнее, чтобы ты была счастливой! Если бы знал, где сейчас Костя — сам бы его привёл назад…

Он говорил, каялся… А я только и могла, что усилием воли сглотнуть вставший в горле ком.

Нет, совсем его не винила. Не только потому, что он был моим сыном, но и потому что Федя, несмотря на свои четырнадцать лет, все ещё оставался ребёнком. Ребёнком с самыми простыми желаниями — чтобы родители были вместе, чтобы семья вновь приняла тот вид, к какому он привык с рождения…

И уже одно то, что, несмотря на свои надежды и мечты, сын понимал, что я имею право сама определять свое счастье, ясно говорило, что я воспитала его правильно.

И он сам осознает свои ошибки и делает из них выводы.

— Все будет хорошо, — пробормотала в ответ как мантру. — Все обязательно будет хорошо.

И в этот миг успокаивала этим и себя, и его.

***

Когда этим же вечером в дверь позвонили, моё сердце птичкой вспорхнуло к горлу, забилось там с отчаянной, дикой надеждой…

Костя! Я так хотела, чтобы это был Костя!

Бросилась открывать, не задумываясь. Мысль о том, что, если бы это был и вправду он, то мог бы открыть дверь собственным ключом, даже не пришла при этом на ум…

Тем сильнее было разочарование, когда, распахнув дверь, обнаружила там не того, кого так ждала…

А того, кого больше никогда не хотела бы видеть.

Глядя сейчас на Илью, я испытывала множество желаний и все до единого — садистского характера.

Прищемить ему что-нибудь дверью.

Плюнуть в лицо.

Или просто расцарапать эту невыносимо наглую рожу…

От греха подальше решила просто захлопнуть дверь перед его носом.

Но он опередил.

Выставил руку, мешая осуществить желаемое. Проговорил…

— Я ненадолго. Просто хотел попросить прощения и сказать кое-что…

Его голос звучал спокойно, смиренно… подавленно. И я вдруг ощутила, что больше не злюсь. Что он вообще никаких эмоций с моей стороны не заслуживает.

— На кухне, — обронила коротко.

Илья послушно последовал за мной.

Прикрыв дверь, сразу приступил к разговору…

— Знаю, что не заслуживаю прощения за то, что ворвался вновь в твою жизнь и все испортил… но хочу, чтобы ты знала — я искренне сожалею о том, что натворил.

Я слушала молча, не перебивая.

— Я так отчаянно, до полного затмения рассудка хотел тебя вернуть… что больше ни о чем не думал. Даже не мог трезво взвесить и оценить собственные поступки. Мне казалось — цель оправдывает средства… Но это не так.

Он перевёл дыхание. Несколько раз тяжело вдохнул и протяжно выдохнул…

— Только там, в загсе, посмотрев тебе в глаза, я понял… ты ко мне никогда не вернёшься. Даже если этот… Константин перестанет вообще существовать — не вернёшься. Потому что не хочешь, потому что давно все пережила, оставила в прошлом… А я в нем застрял. Я остался жить мыслями там… Там, где мне было хорошо. Где был счастлив… пока все не сломал.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — обронила без особых эмоций.

— Жаль, не понял раньше. До того, как это все наворотил…

Он растер пальцами лоб, тряхнул кучерявой головой. Добавил…

— Должен тебе признаться… Я так хотел вас рассорить, что подослал к нему эскортницу. Хотел добыть какой-нибудь компромат, чтобы ты увидела, отвернулась, бросила его… Но он оказался достойным, честным… видимо, потому ты его и выбрала. Рита, прости! Я не думал о том, что тебе будет больно. Я верил, что мы должны быть вместе. И не хотел верить, что ты его действительно любишь… а не просто выходишь замуж от одиночества. Или чтобы отомстить мне…

Его признание должно было вызвать во мне ужас, отвращение, ярость и пачку других острых эмоций, но…

Не вызывало.

Я смотрела на бывшего мужа и понимала…

У меня ничего к нему не осталось.

И те эмоции, что бушевали во мне ещё недавно, были не отголоском былых к нему чувств, а следом обиды…

Наверно, в свое время мы не договорили. Он просто ушёл, я — осталась зализывать раны, которые до конца так и не затянулись…

И только теперь ощущала себя действительно свободной.

Когда он попросил прощения.

Когда я отпустила — прежде всего, свою обиду.

И прошлое, возвращения которого совсем не желала.

Чуть помолчав, я проговорила…

— Мы с тобой, Илья, не сказали друг другу одной важной вещи…

— Какой? — откликнулся он хрипло.

— Спасибо.

Поймав его удивлённый взгляд, я пояснила:

— Мы должны быть друг другу благодарны. За то, что было. За то, что мы были счастливы — много лет. Я благодарна тебе за сына, за твой вклад в семью и даже — за боль. Было бы гораздо хуже, если бы ты продолжал морочить голову двум женщинам разом. Зато теперь у меня наконец все зажило. И нам с тобой пора двигаться каждому в свою сторону — без оглядки на прошлое и без сожалений. Любовь нельзя ни вернуть, ни повторить. И не надо гоняться за призраками… надо смотреть вперёд.

Он кивнул. Возможно, хотел возразить, но промолчал. Не стал превращать этот прощальный, откровенный разговор в новую драму.

— Я желаю тебе счастья. И надеюсь… что не сумел ему помешать.

Это были последние слова, что он сказал перед тем, как уйти.

И эти слова я решила сберечь, как доброе о нем воспоминание.

А все дурное — развеять по ветру.