Глава 7

В ту ночь домой он не пришёл. Очевидно, решил, что своей королеве на унитазе он сейчас гораздо нужнее, чем тем, с кем прожил столько лет.

И был, в общем-то, прав. Мне действительно не нужен был тот, кому не нужна была я.

Другое дело — сын.

К счастью, Федя уже привык к тому, что отец может задержаться на работе. И к моменту, когда я сама вернулась со смены, сын уже спал.

И не знал ничего о том, что отец променял нас на другую женщину.

Я не хотела, но раз за разом возвращалась мыслями ко всему произошедшему, лишенная даже такой милости, как возможность забыться сном…

Вспоминала, как Илья смотрел на неё. Слышала в ушах её голос, то, как она называла моего мужа своим мужчиной…

Ненавидела.

Это было плохое чувство, но я ненавидела их обоих. И это было все же лучше, чем беспомощно лить слезы.

А ещё — представляла в голове наш с Ильёй разговор. Знала, что не смогу простить ему измену, но хотела, чтобы он попросил прощения.

Я хотела его… неравнодушия. Я ведь столько лет с ним прожила, я ведь пожертвовала ради него и семьи собственными интересами и желаниями, так неужели ему было так легко взять и шагнуть в новую жизнь?..

Мне не хотелось в это верить. Это было слишком больно, слишком обидно.

Хотя его поведение сказало уже куда больше, чем слова.

Но, как любой женщине, которую предали, мне хотелось, чтобы он раскаивался, жалел, ползал в ногах…

И одновременно я понимала — этого не будет.

И наступившее утро подтвердило мои мысли.

***

Он приехал около семи утра.

Разбитая бессонной ночью, я варила себе кофе, когда его знакомые шаги раздались совсем рядом.

Илья замер на пороге кухни, помялся… затем так тяжело вздохнул, словно сам этот разговор невыносимо его напрягал, но он считал себя обязанным его вести…

Сказал:

— Я за вещами, Рит. Ухожу.

Несколько коротких слов. Всего несколько коротких слов — вот и все, чего я заслужила после стольких лет вместе. После того, как любила верно. После того, как заботилась о нем сильнее, чем о себе.

Я ощущала, что голос выдаст меня, если скажу хоть слово. Слышала, каким тяжёлым, дрожащим сделалось дыхание…

Но не хотела быть жалкой.

— Прекрасно, — бросила, собрав все силы в кулак, чтобы это единственное слово прозвучало твёрдо.

Он неловко переступил с ноги на ногу.

— Я Феде сам все скажу, объясню… об этом не волнуйся.

Он кивнул, явно прощаясь, и собирался было выйти, когда из меня невольно вырвалось:

— И это все?

Я шагнула к нему ближе. Усталость, бессонница, боль теперь вылились в приступ злости.

А под ним пряталась боль.

— Все, что ты можешь мне сказать? После всех этих лет?

«После того, как я тебя любила?», — застряли на глубине сердца невысказанные слова. Я ни за что не произнесла бы их вслух, не унизилась.

Говорить о любви предателю — все равно что встать перед ним на колени. А этого не будет.

Он поморщился.

— Ну к чему эти драмы, Рит? Что ты хочешь от меня услышать? Сама ведь все уже видела, все поняла.

— Ну, например, как давно это у тебя с ней?

— Скоро год.

Год. Целый год он приходил ко мне после другой женщины. Ложился со мной в постель, целовал, ел за одним столом, улыбался как ни в чем не бывало…

Врал.

— Почему раньше не ушёл?

Он пожал плечами.

— Ты ж не дура, Рит. Сама понимаешь — из-за Федьки. Не хотел, чтобы он переживал. Разлучаться с ним не хотел.

Я стиснула челюсти. Думала, что больнее уже быть не может, но — ошиблась.

Может ли мужчина сказать женщине что-то более унизительное, чем то, что оставался с ней только ради ребёнка?..

А сама я для него ничего уже не значила, очевидно.

Пока молчала, переваривая эти откровения, Илья продолжил:

— И вообще, после того случая… ты знаешь, о чем я… между нами что-то сломалось. А может, это случилось гораздо раньше. В общем…

Эти его слова стали последней каплей.

«Тот случай» — какая унизительная, гадкая, пренебрежительная формулировка для того, что мы тогда пережили.

Мы?

Нет, похоже, что только я.

Я одна. Одна была тогда. Одна — теперь.

И такая «семья» мне точно была не нужна.

Больше я ничего не хотела знать. Но он продолжил бить словом, уничтожать своим равнодушием…

— В общем, разлюбил я тебя, Рит. Ничего не могу с этим поделать. Надоело все, понимаешь? Осточертело! А с ней я словно жить заново начал… Словно новый смысл обрёл… С ней я счастлив!

Я хохотнула. Как трогательно, если бы эти слова он говорил не той, кого предал.

— Прибереги эти сопли для своей Инги — ей это все слушать будет куда интереснее. И иди собирай вещи, скоро Федя проснётся, тебе ещё с ним объясняться.

Сказав это, я отвернулась, ставя точку.

В этом разговоре, в этом браке, на этом этапе своей жизни.

Не знала, что будет дальше, но знала, что теперь все будет иначе.

Хуже ли, лучше ли?..

Бесполезно было гадать.

Быть может, пройдёт пара лет и об Илье я буду вспоминать без сожаления и боли…

Или не буду вспоминать вовсе, потому что он тоже потеряет для меня всякое значение.

Мне очень хотелось в это верить.

Но сердце разрывалось так, что не верилось.