Глава 8
Два года спустя. Настоящее время. Май 2025
— Ты не можешь выйти замуж. Потому что я тебя до сих пор люблю.
Почти сюрреалистичная картина: человек, что меня предал два года тому назад, тот, кто сказал, что разлюбил, что жизнь со мной ему надоела, теперь говорит эти слова.
И самой естественной реакцией было переспросить:
— Что, прости?
На самом деле, я, конечно, прекрасно поняла то, что сказал бывший муж. Но это было настолько нелепо, настолько смешно, настолько бредово, что…
Я не сдержалась. Захохотала во весь голос. Так, что от смеха даже заболел живот…
А он стоял передо мной, оскорблённый и задетый моей реакцией. Это читалось в его лице, во всем его облике.
— Рита, я же тебе в любви признался… Что тут смешного?
— По-моему, тут смешно абсолютно все. Перепутал ты что-то, Илья. Ты ведь Ингу свою любишь. Ты мне об этом восторженно рассказывал вот здесь же, на этом месте, года два тому назад.
Он отвёл глаза в сторону.
А я в этот момент с мстительным удовлетворением поняла…
Что-то у них явно пошло не так, если он теперь стоит здесь с таким недовольным видом и пытается сорвать мою предстоящую свадьбу. И нет, мне не было стыдно за то, что я от этой мысли испытывала злорадство.
Как там говорят? На чужом несчастье счастья не построишь? Выходит, не врут.
Хотя думать мне об этом не следовало. Меня их отношения вообще никак не касались. У меня теперь был новый мужчина, будущий муж. Тот, кто во всем меня поддерживал, кто помог осуществить мечту о собственном отеле…
Помог. Осуществить. Мечту. В то время, как этот человек, с которым меня больше ничего не связывало, мои мечты только рушил.
И мне вообще не следовало вести с ним этот бесполезный диалог.
Я демонстративно кинула взгляд на часы на своей руке. Холодно бросила…
— Тебе пора, Илья. Скоро Костя вернётся и мы будем обедать. Тебя не приглашаю, уж извини. А потом мы с Федей едем на примерку.
Хотелось язвительно добавить — теперь тебя Инга кормит, но не следовало давать поводов бывшему думать, будто он мне небезразличен.
Безразличен ведь?..
Илья, тем временем, уходить и не думал. Недовольно нахмурившись, проговорил…
— Рит, ты слышала вообще, что я сказал? Я тебя лю…
Я подняла вверх руку, останавливая его признание. Не хотела снова этого слышать. Потому что даже перед самой собой не хотела бы осознаваться, что оно вызывает во мне какой-то отклик.
Но вызывало.
Даже слишком много всего — и щемящую тоску по прошлому, и злость от этой дешёвой манипуляции, и гнев на саму себя за то, что сердце в груди почему-то дрогнуло от его слов…
— Я не глухая, Ожегов. Просто мне нет никакого дела до твоей так называемой любви. Внезапной, как понос.
Он поморщился от столь неромантичного сравнения, а я хмыкнула, весьма довольная собой. Ещё одна вещь, которой меня научили отношения с новым мужчиной — не надо стесняться говорить всего, о чем думаешь. Костя ценил мою прямоту, я — ценила его за то, что могла быть с ним самой собой.
Не то, что в первом браке, где больше привыкла подстраиваться под мужа, чем быть настоящей личностью.
А Илья, тем временем, шагнул ко мне ближе. Заискивающе заглянул в глаза…
— Рит, я не шучу, правда. Ты даже представить не можешь, как я жалею о том, что все так произошло. Что ушел от тебя, что наговорил много лишнего…
— А об измене, значит, не жалеешь? — спросила ядовито.
Господи, на кой черт я вообще его слушаю, да ещё и вопросы задаю?
— Об измене жалею тоже, — признал он неохотно. — Просто мне тогда буквально крышу снесло… Мы с тобой столько лет были женаты, что все как-то приелось, захотелось новых ощущений, потому что мне казалось — я больше для семьи живу, а для себя ничего и не делаю…
От такой наглости у меня глаза на лоб полезли.
— Очень интересные заявления, Илья. Для себя ты, между прочим, карьеру строил. Ну, ту самую, которой я из-за тебя лишилась, потому что никакой семьи не вышло бы, будь мы с тобой оба этим были заняты. И это у меня ничего своего не осталось! Я вас с Федей обслуживала, а для себя жила так, по остаточному принципу, на что времени хватало!
— Ты права, — кивнул он примирительно. — Но тогда мне иначе казалось, прости…
— Со своим «прости» ты опоздал этак на пару лет, Ожегов. Хотя могу тебя утешить — я и тогда тебя не простила бы, а теперь — и подавно. Запомни, наконец — у меня новая жизнь, у меня скоро свадьба. И я счастлива — без тебя. Так что если хочешь искупить свою вину — просто сгинь и не всплывай больше в моей жизни, вот и все.
Он мотнул головой. Окончательно уничтожил расстояние между нами, сделав два шага вперёд. Положил руки мне на плечи, проскользил ладонями вниз, до запястий…
Немудреная ласка, но кожа покрылась мурашками. Возможно, даже не от самого прикосновения, а от того, как он смотрел на меня в этот момент…
Как раньше.
И не в последнюю нашу встречу, а в первую.
— Ты такая красивая, Ритка… — пробормотал негромко, но я, увы, это слышала. — И я без тебя несчастлив. Только теперь понял, что та жизнь, которая мне казалась такой обыденной, надоевшей… на самом деле и была счастьем.
Я не должна была его слушать. И уж тем более — позволять к себе прикасаться…
В голове словно сирена завопила. Я скинула с себя его пальцы, все ещё нежно касавшиеся моих запястий, старательно попыталась изобразить равнодушное лицо, хотя сердце билось в груди оглушительно, как набат…
— А Инга твоя в курсе всего того, о чем ты мне тут вещаешь? — спросила с издевательской усмешкой.
Его лицо вытянулось, посмурнело. И стало ясно — конечно, он ничего ей не говорил о своих этих душевных терзаниях.
— Ты омерзителен, Илья, — проговорила, не скрывая презрения. — И ты ни грамма не изменился. Честность, верность, порядочность — это все не про тебя. Сначала изменил мне с ней, а теперь пытаешься провернуть обратное, изменив ей со мной. Но я, в отличие от неё, мусор не подбираю. Так что собери себя в пакетик и убирайся отсюда.
Он стиснул челюсти.
— Ты несправедлива, Рита. Я просто хочу исправить свою ошибку. Хочу вернуть свою семью. Не желаю, чтобы мой сын жил с посторонним мужиком…
— Ты мне надоел, Ожегов. С каждой своей фразой ты становишься все гаже. Хочешь вернуть семью, но Ингу тоже на всякий случай придерживаешь, чтобы было кому тебя обслуживать…
— Я просто не успел ей сказать! — сорвался он. — Я жалею о нашем разводе весь последний год, но не находил сил тебе признаться… А сегодня, когда узнал, что ты замуж выходишь… понял, что не могу больше молчать! Рита, пожалуйста, не делай глупостей! Мы ведь можем все вернуть…
Мои новые отношения он назвал глупостью. И это было последней каплей.
— Уходи немедленно, Илья, — отчеканила сквозь зубы. — Или Костя тебя выкинет силой.
Эти слова его разозлили.
— Из моей же квартиры?!
Ну конечно, пошли в ход козыри.
Вообще-то, Костя снимал себе жилье в этом городе, но все же нам приходилось чаще всего пересекаться здесь, у меня дома, ведь я не могла надолго оставить сына одного.
Но озвучивать бывшему очевидные вещи не стала. Вместо этого проговорила:
— Эту квартиру ты оставил нам с сыном добровольно — до того торопился в новую счастливую жизнь с Ингой, так что нечего теперь орать. Но если тебя это утешит — после свадьбы мы переезжаем в новый дом. Костя ради меня перебирается в этот город. А что ради меня сделал ты за те тринадцать лет, что я с тобой жила? И на кой черт мне снова такое «счастье», как ты, неблагодарный кобель?
Он смотрел на меня затравленным зверем, тяжело дыша. Ещё бы! Возразить-то ему на правду было нечего.
А потом широким, тяжёлым шагом вышел прочь.
Дверь за ним громко хлопнула…
А легче мне почему-то не стало.