Глава 24. Не навреди

Леди Стэнтон накинула плед мне на плечи и уверенно повела прочь. Я попыталась мяукнуть, что нужно ещё посмотреть «не жильцов», но у тётушки оказалась железная хватка, и сил, в отличие от меня, у неё было полно.

— Немедленно к Рейвену! Магические скачки Стихий внутри тебя небезопасны! Ты зачем поделилась Стихией жизни? Глупый самоуверенный ребёнок! Чему только брат тебя сегодня учил?

— Учил, как правильно обращаться к Стихиям, чувствовать каждую в отдельности, — голос был слабым, расстроенным. В душе скребло плохое предчувствие. Последняя фраза Алоизы засела в мыслях. Я чувствовала, как она злилась, переживая обо мне, нервничала и торопилась.

Стоило зайти в дом, как леди стукнула тростью о порог, призывая духа-хранителя. Древнее существо соткалось из воздуха и шагнуло к нам. Движения его были плавными, взгляд янтарных глаз озорным.

— Малышка Алоиза снова дома.

Материализация духа стала для леди Стэнтон сюрпризом. Она вытаращила на него глаза и, запинаясь, спросила:

— Фюльгья, но как?

— Это я, — повиснув на локте женщины, призналась. — Магистр сказал, что моя Стихия жизни очень сильная.

Женщина быстро отошла от удивления и приказала духу перенести нас к магистру. Что значит «перенести»? Я представила, что леди хочет, чтобы меня взяли на руки и отнесли мою немощную тушку, но всё оказалось гораздо интересней.

Хранитель развоплотился зеленоватой дымкой с янтарными искрами и охватил наши тела. Перед глазами мелькнула смазанная картина. Ощущения были, как во время спуска на скоростном лифте. Хорошо, что я давно не ела, иначе не была бы уверена за сохранность содержимого желудка: осталось бы оно на месте?

Для хранителя не было преград. Ни стены, ни потолок, ни двери в лабораторию магистра Мелфи, посещения которой, к слову, находились под строжайшим запретом для посторонних, ничто не остановило духа.

— Рейвен! Леди Мира...— сходу выпалила Алоиза.

— Мирайя, — недовольно фыркнул дух.

Леди сбилась и недовольно посмотрела на духа, который бесцеремонно принялся инспектировать стеклянные флакончики в шкафу. Магистр на это вопиющее безобразие посмотрел хмуро. При этом он успел подойти к нам и подхватить меня за руку, проводя перед лицом рукой, словно оценивая моё состояние.

Маг был одет в чёрную накидку - халат, которая защищала повседневную одежду, как в химической лаборатории.

— Третья полка, четвертый справа фиал, — быстро подсказал магистр любопытному духу, который открыл какое-то зелье и уже вливал в себя, покряхтывая от удовольствия. От этого зелья его косички-змеи зашевелились и встали в стойку атакующей змеи, открыв на концах маленькие зубастые пасти.

Тем временем искомый флакон с легким хлопком и зеленоватой дымкой из воздуха материализовался в руке верховного мага. Доля секунды и магистр уверенно влил мне в рот часть содержимого с уже знакомым вкусом. Этим зельем меня отпаивали после прошлого выброса Стихий.

Эффект оказался мгновенным. Я ощутила, как силы перестали меня покидать. Словно закрыли кран, из которого убегала струйка воды. Магистр легко подхватил меня на руки, усадил в единственное кресло и отошёл чуть в сторону, открывая мне обзор на помещение лаборатории. Это был каменный мешок, разделённый посередине широкой аркой. Мы были в первой части, больше напоминавшей кабинет. Вдоль стен стояли шкафы с различными флаконами, банками с цветами, травами, сушёными ящерицами, ярко-алыми с синим контуром на бочках лягушками, какой-то булькающей жидкостью грязно-серого цвета и многим другим, чему я даже названия не могла подобрать. Во второй части лаборатории, за аркой, свет сейчас был приглушён, но угадывался силуэт большого каменного стола, на котором стояли колбы и перегонный куб.

— Алоиза, — грозно сведя брови, магистр посмотрел на виноватое выражение лица сестры, которая отводила взгляд, — почему не остановила?

— Она такая же упёртая, как и ты, и скорая на действия, как Мирайя, — фыркнула женщина.

— Отчаянный ребёнок. Решила вылечить умирающего не мага. Только увидев последствия своих необдуманных действий, девочка запомнит правила.

— Это был маленький ребенок! — я возмутилась. — Как можно было не оказать помощь! Если бы ситуация повторилась, я бы снова так сделала! — руки сжались в кулаки на коленях. — Неужели вам плевать на жизнь человека? Любая жизнь бесценна! А эта только началась.

Магистр неспешно снял халат, извлёк свою уменьшенную трость из внутреннего кармана пиджака. Сверился с часами, достав из кармана массивные круглые часы на цепочке.

— Это лучше один раз увидеть, Мирайя, — магистр был спокоен и невозмутим. — Фюльгья.

Дух выпил очередной флакончик с зельем и на его бледной коже проступили фиолетовые пятна в ярко-жёлтую крапинку.

— Гадость, — он высунул язык, как собака, и припрятал пару флакончиков в большой карман на животе, который открылся на его хламиде, как рот.

— Нечего тянуть в рот всё подряд, — ворчливо заметила Алоиза.

Перед глазами быстро заклубился зеленоватый свет, снова смазывая картинку и перемещая нас в лазарет. Появились мы в коридоре возле двери в палату с больным ребёнком. Оттуда вновь слышались крики и подвывания. Всклокоченный мужчина в белом халате с завязками на спине, выскочил и чуть не столкнулся с милордом.

— Магистр, — он низко поклонился и с облегчением вздохнул. — Как я рад, что вы здесь. Это вопиюще!

— Что случилось? — я тихо спросила милорда Мелфи, переводя взгляд, видимо, с целителя на него. Руки мелко подрагивали. Ощущение неприятностей чётко угнездилось внутри.

Магистр не ответил, а быстро первым вошёл в комнату, кивнув целителю, и коротко приказав увести мать девочки... Я зашла следом, выглянув из-за широкой спины мужчины.

— Что вы наделали! — женщина выглядела безумной, сопротивляясь в руках целителя, пока тот не надавил ей на шее на несколько точек.

Стоило им выйти. и я наконец-то посмотрела на кровать, на которой недавно оказывала помощь ребёнку. Сейчас на ней лежала другая девочка. Она была похожа на прежнюю малышку, только старше — лет десяти. Маленькое синее платьице, разрезанное, валялось на полу. Ребёнок метался в бреду.

— А где? — мой голос сорвался. До меня стало доходить, что это я активировала стремительный рост ребёнка, щедро поделившись Стихией жизни. Моя самонадеянность стоила жизни ребёнку. Как я могла забыть: первое правило для оказания помощи — не навреди!

Магистр уже водил тростью над ребёнком, выписывая сложные фигуры и вливал зелье за зельем, которые ему подавал дух-хранитель, доставая из своего бездонного кармана, помогая разжимать с силой сцепленные зубы малышки. Она постепенно успокаивалась, утихала и через некоторое время забылась глубоким сном.

Я стояла, прислонившись к плечу леди Стэнтон, ни жива, ни мертва. Тётушка спокойно комментировала всё, что происходило, словно решался не вопрос жизни и смерти девочки, а было объяснение урока. Урока, результатом которого могла стать смерть.

— Никогда нельзя напрямую воздействовать силой Стихии жизни на не магов. К ним применяются только настойки и зелья, специально напитанные и подготовленные. Только твой отец научился дозировать вещества так, что это не влечёт за собой последствий. А ты ещё и нить не оборвала.

— Почему вы сразу не сказали мне про нить? — голос дрожал, внутри всё подрагивало от напряжения.

— Я тебя сразу отвела к Рейвену. Только он мог остановить рост ребёнка. Правда, — она тяжело вздохнула, — процесс необратимый. При этом сознание у неё осталось четырёхлетней, а вот тело, сама видишь. Я говорила, что пожалеешь.

Тем временем магистр завершил все свои действия.

— Пойдёмте. Здесь нам больше делать нечего. Алоиза, распорядись о компенсации матери.

От стыда я готова была провалиться сквозь землю. Почему я так необдуманно поступила? Почувствовала себя всесильной? Умнее всех? Как я могла применять совершенно не изученный мною метод? Всё потому, что на принце сработало.

— Скажите, а если бы она была магически одарённой? Также было бы?

— Нет, — магистр сделал тростью несколько пассов и, выйдя из здания под холодный пронизывающий ветер, мы оказались под магической защитой. Мы пересекали площадь к замку неспешным шагом. — Магия жизни поступит ровно в том объёме, который нужен для исцеления, а излишек рассеется. Хотя в твоём случае ни в чём нельзя быть уверенным. Завтра продолжим наши занятия с этого. А сейчас неплохо бы поужинать. Все уже в сборе.

К ужину было принято переодеваться, и леди Стэнтон, уверенно подхватив меня под руку, повела в мои покои.

Стоило мне остаться одной, как на меня накрыло тихой истерикой. Нет, я не рыдала в кулак, а, присев на стул возле трюмо, дышала часто рваными короткими вдохами.

Мысленно я успокаивала себя тем, что в итоге ребёнок жив, хотя и перенёс страшные мучения. Ведь шанса ей не оставляли. А что будет дальше? Стоило об этом поговорить с магистром при следующем нашем занятии.

В дверь не постучали — поскреблись. Противно до ужаса. Звук вывел меня из себя. Я резко подлетела к двери, забыв, что достаточно просто сказать, чтобы вошли. Но открыть дверь не успела. Передо мной возник дух-хранитель собственной персоной.

— На.

Он протянул мне прозрачный пузырек с настойкой.

Я с сомнением посмотрела на флакончик. Как-то без совета с магистром пить ничего не хотелось. Поведение духа было несколько эксцентричным. Настораживало. Хотя, кто его знает, как они должны себя вести?

— Что это?

— Это тебя успокоит.

— Навсегда упокоит? — хмыкнула и взяла пузырек. Всё-таки существо проявляло заботу. Возьму, но пить же не обязательно.

— Ты смешная. Я служу вашему роду много тысячелетий. Пока живы Мелфи, жив и я. Чем больше вас, тем я сильней. Хозяин рад твоему возвращению.

— Ладно. Как принимать это чудо-средство? — я занервничала, время поджимало. Можно было отказаться от ужина, сославшись на головную боль, но это было бы проявлением трусости.

— Три капли на стакан воды, — стакан с водой тут же материализовался в когтистой руке.

Пока я отмеряла зелье и возвращала флакон, то обратила внимание, что дух всё так же ходит босым.

— У тебя нет обуви?

— Я не чувствую мир так, как ты. И я должен соприкасаться с ним полностью, чтобы ощущать энергию нашей родовой земли.

— А платьюшко не мешает? — поинтересовалась, рассматривая балахон до колен цвета молодой майской травы. Сейчас на нём по краю горловины лодочкой появились золотистые знаки.

Дух оживился, задорно поблескивая глазками, и убрал платье в тот самый момент, когда я махнула за себя стакан с успокоительным.

— А я хозяину говорю, что так лучше. А он: «Неприлично!»

От увиденного я поперхнулась и прыснула жидкостью назад, брызгая на хранителя. Естественно, до него не долетело ни капли. Все испарилось на подлёте.

Передо мной стояло обнажённое тело мужского телосложения с прокачанными кубиками пресса, красивыми грудными мышцами, но без первичных половых признаков. Кожа была покрыта мелкими перламутровыми чешуйками, очень плотными, и такого же молочного цвета, как открытые до этого участки. А ещё это непосредственное существо, красуясь, повернулось ко мне спиной, поигрывая мышцами спины, как бодибилдер.

— Правда, красиво?

— О, да! — эстетически — однозначно. — И такую красоту нужно обязательно прятать.

— Как скажешь, маленькая хозяйка.

К счастью, платье вернулось на своё место в ту же минуту.

Я только выдохнула, как в двери опять постучали.

На этот раз это была Китти. За мгновение до открытия двери дух благополучно исчез, забрав с собой флакон с зельем.

При помощи горничной мои сборы завершились молниеносно. На этот раз я была в зелёном платье с градиентом цвета от тёмного к светлому. Хоть оно и было абсолютно закрытым, но верхняя часть кокетки и рукава были из полупрозрачного переливающегося газа, целомудренно прикрывавшего обнажённые плечи.

Я уже готова была идти в столовую, как в дверь снова постучали. На пороге остановился магистр, ожидая приглашения в комнату. В руках он держал чёрную прямоугольную коробку-футляр для драгоценностей.

— Цвет нашего рода — зелёный, камень — изумруд, металл — белое золото. Я принес тебе подарок, Мирайя.

Мужчина открыл крышку футляра. На бархатной подложке лежал полный комплект изящных украшений.

Магистр достал тонкий венец и подошёл ко мне. Я с восхищением смотрела на тонкую работу ювелиров. В этот раз роскошности было в меру, не так, как с украшениями с рубинами.

— Позволишь? Отец дарит первые украшения дочери на пробуждение силы.

Он улыбнулся немножко грустно. Я только кивнула. Магистр водрузил венец на мою голову. Пока он это делал, то я заметила на его пальце перстень в тон моим украшениям. Верховный маг застегнул лёгкое ожерелье. Подал служанке серьги, чтобы она помогла, и последним дал мне перстень с крупным камнем. Внутри камня очень красиво подрагивал свет.

В зеркале отражалась не я, а молодая аристократка, утончённая и строгая. Я тихонько выдохнула через зубы.

Такая, как она, ни за что не сдалась бы. Другой мир? Да пожалуйста! А если учесть, что и мир оказался своим, то неужели я настолько слаба, чтобы не побороться и не доказать самой себе, что смогу? У меня впереди столько интересных дел!

— Ты очень красива, малышка. И похожа на свою мать.

Я обернулась лицом к магистру.

— Вы любили её?

— Она была мне интересна. Мирайя была очень талантливым магом и не боялась экспериментов. Её теории порой были абсолютно сумасбродны, но как-то так получалось, что со временем они подтверждались. Идём.

Мы шли коридорами замка, ведя неспешную беседу. Я поинтересовалась, что стало с его первой женой.

— Сесилия погибла во время попытки дворцового переворота, как и твой дед, герцог Феликс Виленийский, как и родители принцев. Только благодаря тому, что удалось спасти наследных принцев, не прервалась правящая ветвь. Аластер был тогда совсем маленьким, в нём только вот-вот должны были проснуться Стихии. В то время я опрометчиво оставил его в столичной резиденции, и сына выкрали мятежники, пытаясь меня шантажировать его жизнью, чтобы я стал послушной марионеткой в их руках. Но законы магии так не действуют. Я давал клятву о служении роду Демийских, и её соблюдение в приоритете. Исполнение клятвы превыше всего — жены, детей, — магистр вздохнул. — Аластера выкрали не маги, которые постоянно находились рядом с ребёнком: няня, воспитатель и водитель. Его удалось спасти в последний момент. Точнее, он спас себя сам, когда подслушал спор мужчин о том, как лучше его убить, чтобы труп дольше сохранился. Проснувшаяся сила испепелила всё вокруг себя на сто длин. Обойдёмся без деталей, но с тех пор Аластер недолюбливает не магов. И испытывает неприязнь к принцу Калебу. Сесилия погибла, защищая принца. Аластер винит Калеба в её смерти. Хотя на тот момент Калеб был таким же ребенком, как Аластер, только с уже проснувшейся силой. В королевской семье она откликается быстрее.

Мы остановились перед входом в столовую, осталось сделать несколько шагов до двери. Рассказ магистра многое прояснял в поведении Аластера, даже в чём-то оправдывая его передо мной.

— А зачем он вызывал мага для дуэли? Зачем ему нужна сила? Он же сам по себе силён.

— Он зациклился на своём желании победить принца Калеба в магическом поединке.

— То есть для достижения своей цели он не остановится ни перед чем? — я поёжилась, в холодном коридоре гулял сквозняк, и магистр это заметил, согрел меня магически.

— У Аластера есть свой кодекс чести. Он не обижает детей и стариков.

— Но бросить заклятием в спину женщине его кодекс чести позволяет, — хмыкнула, вспоминая тот удар мне в спину.

— Не магу позволяет. Ненависть Аластера не ослабла за столько лет.