Глава 25. Мысли и реальность

— Леди Мирайя, — от голоса служанки я вскинула голову, — вы просили узнать, где та девочка и её мать.

Я сосредоточила взгляд на Китти и кивнула.

— Их временно поселили в крыле для слуг, пока не восстановят дом в рыбацком поселке. Вильга, мать девочки, помогает садовнику в оранжерее.

— Спасибо, Китти, — поблагодарила свою личную служанку. Да, именно так! Без личной служанки и шагу ступить не могу. Нет здесь мобильных телефонов, чтобы решать насущные проблемы. Приходиться посылать Китти с поручениями. — После занятий сходим с тобой к ним. Я хочу подарить ребёнку игрушки и книги с детскими сказками.

Китти присела в положенном книксене и убежала, убедившись перед уходом, что мне больше ничего не нужно. А я отправилась на очередные занятия.

С того дня, когда произошла история с моей криворукой помощью, прошла практически неделя. Неделя, наполненная событиями. Близился день моего официального представления в королевском дворце. Конечно, для близких родственников это представление произошло на том ужине, на который мы с магистром тогда так неспешно шли под руку.

Дворецкий распахнул перед нами двери в обеденный зал для официальных приёмов. После приглушенного света в коридорах замка, освещение в зале было неимоверно ярким, подчёркивая торжественность момента. В комнате обнаружились уже привычные мне домочадцы и герцогиня Виленийская, жадно меня рассматривающая. Стоило нам приблизиться, как все разговоры стихли в одночасье.

— Господа, — магистр остановился возле собравшихся в одну компанию магов, — я хочу представить вам свою дочь, маркизу Мирайю Мелфи. Ту, которую мы оплакивали двадцать семь лет назад, и чей пепел погребён в родовом склепе Мелфи. Хвала Стихиям, она жива!

— мужчина ободряюще пожал мои заледеневшие от переживания пальцы. Об официальном представлении и подтверждении нашего родства маг не предупреждал.

О том, что я Мелфи, знали лишь Алоиза и герцогиня Виленийская, судя по её довольной улыбке. У графа Стэнтона от удивления приоткрылся рот, делая вид дурашливым. Алоиза заметила выражение лица мужа и, весело фыркнув, указательным пальчиком приподняла ему челюсть, тем самым возвращая мужчину в реальность. А вот Аластер напрягся всем телом, казалось, каждая мышца была, как стальной канат. Зубы сцеплены до скрежета. Рука, до этого вольготно лежащая на круглом набалдашнике трости, сжалась до побелевших костяшек пальцев. И всё-таки он заговорил первым.

— Отец, ты уверен? Мы же похоронили сестру. Я же чувствовал родственную кровь. Как такое возможно?

— Уверен. Древо рода это подтвердило. А вот ответ на второй вопрос нам только предстоит найти, сын. А вам, дети мои, стоит найти общий язык. Аластер, ты старший в семье. Мирайя же ребёнок, который прожил свою жизнь в другом мире и не знает наших правил. Ты же поможешь ей на правах кровного брата?

«Ага, поможет, как же. Уже бросился, теряя тапки!» — пронеслось в голове при взгляде на выражение лица «братишки». Тем не менее, Аластер порывисто согласился.

— Конечно, отец! Я возьму... Ми-мирайю... — моё имя он выдохнул судорожно, торопясь,

— под опеку.

— Вот и умница, — маг похвалил первенца. — Кровь — это не пустой звук, мой мальчик.

«Ну да, — ехидна внутри меня не верила в братскую любовь, — а что он, дурак, отказываться при всех? Вон, перед папенькой хорошим хочет выглядеть, а что он думает на самом деле — пойди, разбери!»

И тут мне в голову пришла гениальная мысль. А почему бы и нет? Я же могу узнать, что он на самом деле чувствует! Только и нужен что прямой телесный контакт.

— Лорд Аластер, — вкрадчиво заговорила, — позвольте тогда скрепить наш маленький родственный союз рукопожатием. Так принято в тех местах, где я росла. Вы не против, милорд? — оглянулась на магистра.

Молодой маг чуть помедлил и протянул мне красивую ухоженную мужскую руку с тонкими сильными пальцами. Наши ладони соприкоснулись, пальцы сплелись, пожимая руку... противника или друга? Прохладная ладонь оказалась тёплой для моей замёрзшей и приятно согревала. На подушечках пальцев привычно отозвалась магия, приоткрывая завесу на чувства мужчины. Основным чувством оказалось удивление, ну это понятно, а вот глубже была усталость, такая беспросветная и тяжёлая, как монолитная плита. Теперь, зная историю Аластера, можно было понять, какие корни у этого чувства. Это, скорее всего, результат многолетней депрессии. Не закрытый гештальт. К этому примешивалось немного радости и, неожиданно, нежность. Я растерялась от такого коктейля. И как это понимать? Где ненависть, злость в отношении меня? Ещё была вина и стыд. Руки разжались — вопросы повисли в воздухе.

— С миледи Виленийской вы знакомы, — тем временем продолжил магистр, но женщина его оттеснила и подошла ко мне, при этом трость исчезла из её рук. Магесса взяла меня за плечи и с радостным блеском в глазах стала жадно рассматривать, словно видела впервые.

— Рейвен, она знакома с герцогиней Виленийской, Стражем короля. Но Мирайя не знакома со своей бабушкой Адель. О, Стихии! О подобной встрече я даже не грезила.

Герцогиня порывисто обняла меня, крепко прижимая к своей груди, и поцеловала в склоненную макушку. Бабушка у меня оказалась сильной женщиной.

— Я хотела попросить у вас прощения за учинённый разгром вашего дома, — горло сковало от переживаний, и я с трудом выталкивала слова извинения.

— Глупости, дитя. Во-первых, в тот момент от тебя ничего не зависело. Это мы с принцем Калебом виноваты, что спровоцировали такой каскадный выброс Стихий. Два болвана! Разволновали тебя. Во-вторых, дом не только мой, но и твой. Запомни! Что бы не случилось, я выслушаю и помогу. И, в-третьих, — она лукаво улыбнулась, — мне давно пора было сменить обстановку и сделать ремонт!

Присутствующие поддержали шутку смехом. И я тоже заулыбалась. На душе стало легче. Магистр пригласил всех за стол. Стоило утолить голод, как за столом завязалась непринуждённая беседа, и было во всём этом что-то такое родное и домашнее, что в груди защемило. Я смотрела на присутствующих магов и понимала, что чувствую себя среди них спокойно. Я не чужая им, а они мне. Пока я не всё понимаю, о чём они так свободно разговаривают, но это дело времени. Подобные мысли стали откровением.

— Добро пожаловать в семью, Мирайя, — неожиданно шепнул мне на ухо магистр. — Ты

— дома, девочка. Твои близкие тебе рады. Это твой ближний круг.

После семейного ужина в помещение в сопровождении камердинера вошли двое мужчин с тростями. Старший был среднего роста с посеребрёнными висками в густой копне чёрных волос. Выглядел он лет на пятьдесят. Хотя сколько ему лет на самом деле, предсказывать не берусь. Он может оказаться как младше милорда Мелфи, так и старше. Второму я бы дала лет тридцать пять. Шатен с красиво уложенными волосами и лёгкой танцующей походкой.

— Господа, — милорд ни шагу не сделал им навстречу, но было видно, что он им благоволит. — Как разместились? Всем ли довольны?

Оба ответили положительно.

— Мирайя, дитя, — верховный маг протянул руку в мою сторону.

Я окончательно смирилась с тем, что каждый называет меня этим именем. Вредный дух поспособствовал улучшению памяти домочадцев. Если меня кто-то называл Мирой, или я сама об этом просила, то дух обязательно что-то взрывал рядом с самым невозмутимым видом или ломал то ножку стула, на котором сидел произнёсший моё прежнее имя, то ножку стола. Так, сегодня во время обеда он обрушил стол, перебив всем аппетит.

На закономерный грозный вопрос магистра, что всё это значит, паршивец ответил, что за столом присутствует только Мирайя, а если тут есть какая-то Мира, то он не сможет её защищать. Нет такой в родовом свитке. А мебель ветхая, держится на честном слове, и то, только благодаря стараниям самого Хранителя.

Вот я и приняла решение стать “Мирайей”, а то у графа Стэнтона уже глаз дёргался, а из изящных ушек Алоизы торчали кончики магических берушей после очередного взрыва рядом с ней. Магистр же стойко молчал, хотя я знала, что и он пострадал. В его кабинете кто-то хулигански накарябал глубокую царапину в виде слова «Мирайя» на крышке стола, и просто так она не исчезала. Магистр убирал надпись, но та снова проявлялась каждые полчаса.

— Разрешите представить вам вашу ученицу — маркизу Мирайю Мелфи.

Гости почтительно склонились. В меру, как кланяются равные.

— Мирайя, а это твои учителя. Профессор истории магии, географии и политологии — лорд Арчибальд Свит, — старший мужчина степенно поклонился, а я слегка присела в ответ. — А этот молодой человек, лучший мой ученик, — от похвалы магистра мужчина приосанился, — лорд Грэгори Мантигор. Он займётся с тобой медитацией и теорией магии. Ваши занятия будут чередоваться. Тебе будет приходить график только на два дня вперёд, поскольку перед приёмом в королевском замке тебе понадобится время и для других срочных, важных дел. Лорды знают, что от них требуется и в каком объёме. У нас не стоит задача за короткое время дать тебе программу многолетнего обучения, но основные понятия ты должна знать и уметь применять на практике. Позже мы продолжим, но темп сбавим. Так что, Мирайя, постарайся в эти дни!

На следующий день добавились ещё двое: учитель танцев и модистка, которая прибыла со своими пятью помощницами.

Я разучивала танцы, чередуя занятия с профессорами и магистром. И не знаю, что было сложнее. Должна отдать должное преподавателям — интересными были все занятия.

Модистка с помощницами шили мне полный комплект гардероба на все случаи жизни. И вот тут я смогла отстоять своё мнение и избавила все свои платья от жёстких корсетов. Мы долго препирались с Матильдой. Кстати, она тоже была магом и вплетала заклинания в готовое изделия, укрепляя магически швы и пришитые элементы. Ничто не должно было случайно порваться или перекособочиться в неподходящий момент, а при дворе такие моменты могли возникнуть в любую секунду. То ветер подует и задерёт подол платья, являя оторванное кружево на исподнем, то «случайно» пролитое вино растечётся некрасивым пятном — иди потом к бытовикам, выводи, а в это время понравившегося тебе кавалера уже уведут на паркет.

Матильда долго служила при дворе и между делом охотно рассказывала о жизни в столице.

— Вы будете блистать! — она молитвенно сжала руки перед собой и быстрыми пассами стала творить магию. Стихия воздуха легко отзывалась на её призыв. — Это будет новый виток моды! После этого бала ко мне выстроится очередь просительниц. Эй, девочки, — она обвела своих помощниц восторженным взглядом. — Мне придётся набирать новый штат. Так что вот вам шанс пристроить свою трудолюбивую родню.

Все помощницы были не магами.

А ведь действительно, мода Зоурака должна была измениться. А всё потому, что Матильда увидела мои земные вещи. Миледи Виленийская, Адель, как настойчиво она попросила себя называть, привезла мне свёрток с моей одеждой. Мы втроём: я, Адель и Алоиза, встретились с леди Матильдой. Кстати, она была баронессой и замужем за секретарем короля. Да продлятся его дни! Принято так говорить, если в беседе упоминаешь монарха.

Увидев мои вещи, Матильда всё перещупала и попросила продемонстрировать на себе. Я не отказала себе в этом удовольствии. Женщина пришла в восторг. Глаза загорелись, и она принялась за допрос с пристрастием. Ну, а мне не жалко. Всё, что вспомнила за раз, ей рассказала, более того — показала. Алоиза, как менталист высшего порядка, спроецировала мои мыслеобразы в виде объёмной голограммы.

Безусловно, для такого фасона, как моё платье, пока было рано, а вот бельё очень заинтересовало модистку, как и чулки с поясом. А ещё я рассказала, как шьют корсеты у нас, не используя при этом китовый ус. И что качественное бюстье вполне заменит любой корсет, при этом дыхание женщин останется свободным.

В своём гардеробе я отказалась от турнюров, ограничившись парой плотных накрахмаленных подъюбников. Мои родственницы в солидарность со мной заказали по аналогичному наряду. И по паре комплектов белья. На большее они пока рассчитывать не могли. Модистке нужно было сшить для меня не менее десятка комплектов одежды на разные случаи и погоду.

Во всей этой кутерьме занятия с преподавателями проходили не так тяжело. Хорошо, что на Земле я привыкла учиться. И память у меня была цепкой, иначе было бы плохо.

Профессор лорд Арчибальд Свит был доволен моими стараниями. Потирая крючковатые пальцы, хвалил и при этом ещё давал домашние задания, которые обязательно проверял на следующий день. Я чувствовала себя студенткой, вернувшейся во времена учёбы перед сессией, когда каждый день проходит коллоквиум.

А вот на занятиях с лордом Грэгори Мантигором всё было хуже. Мне не давалась медитация! Основным правилом была необходимость отключить сознание и при этом почувствовать присутствие Стихий вокруг себя. Собственные Стихии не давали мне это сделать, и мысли, как навязчивые колокольчики, постоянно оставались со мной. Я расстраивалась, время шло, ничего не получалось.

Занятия с верховным магом продолжались у источника, и я всё уверенней себя чувствовала. Могла призывать ту или иную Стихию на кончики пальцев и прятать.

А ещё у меня был серьезный разговор с герцогиней... с бабушкой в присутствии магистра. Она сама потребовала его присутствия. Адель рассказала, что при дворе ждут моего прибытия. Хотя все думают, что я всего лишь под опекой Мелфи. История обо мне достигла ушей каждого мало-мальски значимого мага. Многие бросятся с прошениями на брак со мной и долго отказывать милорд Мелфи не сможет. Придётся кого-то выбрать и заключить отсроченный союз. То, что я оказалась «распечатанной», немного огорчило герцогиню. Правда, печаль продлилась лишь несколько мгновений. Причина огорчения Адель была мне понятна. Как и большинство разумных, маги стремятся к продолжению сильного рода. Я уже не могла это обеспечить. Словно стала тупиковой ветвью. Моя сила колоссальна, но она так и останется при мне, не даст новый росток. Со мной был возможен лишь договорной брак. А вот заключать его на заре моей жизни было слишком рано.

— Малышка, всё это ерунда. Главное, что ты вернулась, — подвела итог герцогиня.

И я верила ей, её ласковым, немного неуверенным прикосновениям, словно она сама не верила тому, что прикасается к человеку из плоти и крови, а не из своих фантазий. Герцогиня рассказала мне о своей семье, о мудрости моего деда Феликса. Он был артефактором высшего порядка, изобретателем. Именно он создал защитный амулет, который спас меня от удара Аластера. Разрушительное проклятье ударило вскользь, уже сильно ослабленным, и вскрыло печать, наложенную моей биологической матерью во время ритуала.

Адель рассказывала о том, как росла Мирайя, окружённая любовью и заботой своей матери. Рассказ прерывался на свадьбе. А вот дальше герцогиня замолчала.

— У нас будет время это обсудить. Попробуем все вместе разобраться, что произошло, и почему так поступила моя дочь.

Магистр виновато смотрел на свою тёщу. Этот взгляд был инородным для всегда уверенного в себе мужчины. Я не стала настаивать на откровениях именно сию секунду. Будет подходящий момент — спрошу.

— Самое главное, малышка, не ведись на провокации.

Магистр поднялся и подошел к моему креслу. Взял мою ладонь в свои руки и продолжил.

— Тебе могут говорить завуалированные гадости, но не принимай их близко к сердцу. Тебя будут провоцировать проявить себя. Маги живут долго. Постепенно им становится скучно, а ты заставила их скинуть сонное оцепенение и заинтересованно посмотреть в твою сторону. Ты достаточно умна для того, чтобы дать отпор, но при этом не попасться в

расставленную ловушку. Мы, твой первый круг, постараемся не упускать тебя из виду, но ситуации бывают разными. И танцевать ты будешь сама, и с молодыми, бойкими на язык магессами познакомишься. И все видят в тебе конкурентку. Мы не будем оповещать во всеуслышание о твоей... особенности. Но король с принцем Калебом и, скорее всего, королева, об этом знают. С твоим возвращением и встал вопрос о старой договорённости о брачном союзе между тобой и принцем Калебом.

— И что принц?

Моё сердце билось так гулко, что я боялась пропустить ответ милорда.

— Он расторг договор магически. До его свадьбы осталось пару недель. «Леди Ангелика не заслуживает быть униженной. Я слишком долго питал её надежды», — это его слова.

— Как благородно, — немного язвительно ответила я. Хороший аргумент, чтобы и моя гордость не пострадала. Не отказывать же в свете открывшейся информации о моей несостоятельности.

В каком-то опустошении я отклонилась на спинку стула и на несколько секунд прикрыла глаза, вызывая образ Матвея. нет, Калеба в привычной для Зоурака одежде. Его взгляд, в котором клубилось разгорающееся пламя, впился крючьями в душу — не оторвать. Его присутствие в моих мыслях ощущалось так, словно лёгкий ветерок коснулся оголённой шеи и скользнул за спинку. Вот и ещё один мужчина отказался от меня.