Глава 40

Когда они приехали в коттеджный поселок и остановились у ворот дома Бархатова, Глеб заглушил мотор, но из машины не вышел. Влада тоже сидела молча, словно оцепенев от всего того, что сказала и прочувствовала. Болела голова, гудели ноги, и дико хотелось спать, будто она несколько часов выполняла тяжелую работу. И все же, где-то в груди заметно полегчало – как если бы ей приходилось долгое время таскать на себе камень, а сейчас удалось от него избавиться. Слова, сказанные ею, вихрем проносились в голове, путались, сплетаясь в клубок, но ни за одно из них ей не было стыдно. Все, что она должна была выплеснуть из себя, было выплеснуто. И то, что именно Глеб оказался с ней рядом в этот момент, было правильно. Он имел право знать, потому что не считал возможным никого осуждать. Даже Бархатов, по его мнению, был почти святым, а это значит, что и она не худший экземпляр рода человеческого.

- Тебе пора, - сказала она.

- Я успею, - ответил он.

Влада достала из кармана платок и потерла место под глазами.

- Не три, - Глеб потянул ее за рукав. – Лучше водой.

Влада кивнула. Вздохнув, нажала на ручку двери.

- Что ты решила? – спросил Глеб. – Надеюсь, ты не пойдешь в полицию со своими подозрениями?

Влада дернулась и обернулась к нему:

- Надеешься?

Глеб посмотрел на нее таким взглядом, что Влада поежилась. В этом взгляде она увидела смятение, вопрос, просьбу и… страх.

- Я думала, что ты мне поможешь? - с надеждой спросила она. - Что мы сделаем это вместе – дадим Стасе шанс остаться среди нас. Чтобы о ней помнили и знали, какой она была… Что вообще была, понимаешь?

- Да, конечно… - Глеб некоторое время массировал лоб, закрыв глаза, словно пытаясь заставить себя поверить в правильность этого решения.

Влада понимала это и не торопила его. В конце концов она и сама не была абсолютно уверена в том, что поступает верно. Однако поделать ничего с собой не могла – ее просто распирало от желания докопаться до сути. Всем своим нутром она ощущала, что сможет это сделать. Что она должна знать правду, какой бы горькой или, возможно, бесполезной она ни была.

Влада приоткрыла дверь. Внутрь ворвался свежий холодный воздух, и ей захотелось остаться в салоне, рядом с Глебом, чтобы не возвращаться в этот пустой дом, наполненный ароматом экзотического цветка, болезненных воспоминаний и диких фантазий. Это было слишком для нее. Оно ей было просто не нужно – все то, что окружало Стасю. Но поверить до конца в то, что Иволгина сознательно пошла на связь с Бархатовым, у нее не получалось, хотя многое говорило именно об этом. Какая, собственно, разница теперь? Важно лишь то, что Стаси нет, что с ней случилось несчастье, и возможно только она, Влада, сможет приоткрыть завесу тайны над ее смертью. Странное и непонятное поведение Кирилла Андреевича лишь еще больше сгущало краски, наводя на мысли о его вине.

Даже Глеб не верит ей, так яростно защищая Бархатова. А что, если он прав, и она поторопилась с выводами? Что если все гораздо сложнее, чем она может себе представить? Хватит ли у нее мозгов, чтобы разобраться, ведь она уже достаточно натворила, запутавшись в своих эмоциях и иллюзиях…

- Мне нужно время, - наконец сказал Глеб.

Влада качнула головой, соглашаясь.

- Скажи, - вдруг спросила она, - а ты был на той охоте?

Глеб моргнул, задумался на мгновение, а затем ответил:

- Да, был. Недолго, правда. Я не люблю охоту. Привез Кирилла Андреевича и Стасю. Остальные приехали раньше.

- Вернулся сюда?

- Нет, был в конторе лесохозяйства. С егерями чай пил.

- На камине фотография стоит, где Бархатов с Олегом Ивановичем... А остальные?

- Один - главный юрист, второй тоже с фирмы. Они в доме не бывают. Сюда только Матушкин приезжает. Они с Бархатовым давно уже работают. - Глеб нахмурился. - А фотографию я сделал. Сразу, как приехали.

- Почему на ней нет Стаси?

Глеб пожал плечами.

- Как бы это мужское дело... Не знаю. Может, сама не захотела...

- А когда это случилось, когда она оказалась раненой, ты приехал к ним?

- Н-нет... Я чуть раньше там оказался. Они уже почти отстрелялись...

- И ты ничего не видел?!

- Говорю же, нет! Бархатов принес Стасю на руках. Ее нога была в крови. Мы сразу поехали в город. У Бархатова есть знакомый хирург. Но там потом что-то с сухожилием, или с суставом было - я всех подробностей не знаю.

- И как она себя вела при этом? - Влада смотрела на Глеба широко раскрытыми глазами.

- Терпела. Ни одной слезинки не пролила, представляешь? Белая вся, как снег...

- А Бархатов?..

- А Бархатов - черный, как... - Глеб посмотрел на часы. - Мне пора, прости. Он ждет.

- Да-да, конечно... - Влада вышла из автомобиля.

- Ты точно не наделаешь глупостей? - Глеб облокотился локтем на еще теплое сидение, с которого она только что встала, и посмотрел на Владу снизу вверх.

Их взгляды пересеклись.

- Обещаю. – Влада перекинула сумку через плечо, прижав ее к боку и почувствовав, как рамка выпирает сквозь мягкую кожу.

Глеб нажал кнопку брелока, и ворота разъехались. Не оборачиваясь, Влада зашагала к дому. Когда она, отперев дверь, входила внутрь, ворота с тихим шелестом закрылись. Мотор автомобиля заработал только минут через пять – она специально стояла и слушала, прислонившись затылком к дубовой панели.

Достав фотографию, Влада внимательно посмотрела на мужчин, изображенных на ней. Обвела каждое лицо пальцем, а затем сделала такое же круговое движение по периметру рамки и мысленно обозначила: "Глеб..."

Она умылась, разогрела борщ, села за стол лицом к гостиной и стала есть, не ощущая вкуса. Рассматривала мебель, переводя взгляд с одного предмета на другой и постоянно натыкаясь на недопитую бутылку виски. Не доев, вдруг вскочила и понеслась в прачечную. Просмотрела всю одежду, которая там висела, включая Стасины вещи, но ничего больше не нашла. Поднялась наверх, зашла в две другие комнаты. Непонятно, для чего они были устроены – в одной стоял лишь шкаф-сейф, в котором, по всей видимости, Бархатов держал оружие. Комнаты были пустыми, словно хозяин дома, проектируя его, думал прежде всего о том, чтобы увеличить объем, а не наполнение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В спальне Влада попробовала открыть ящики рабочего стола, но они оказались заперты. Возможно, ключ находился где-то рядом, но что она могла в них найти? Доказательства? Смешно…

Ключей от гаража и гостевого дома у нее тоже не было. Но к этому вопросу она планировала вернуться позже, когда они с Глебом останутся одни.

Она не стала прятаться в своей комнате в ожидании Бархатова. Домработница из нее никакая по сути, поэтому, чтобы отвлечься и привести свои мысли в порядок, Влада взялась за готовку. Достала из холодильника три стаканчика йогурта, так любимого Стасей, и яйца. Нашла в шкафу запаянный пакет муки и сахар. Продукты покупались с какой-то регулярностью, но для чего и зачем - было не понятно, раз хозяева готовили крайне редко. Но даже этого минимума ей хватило, чтобы в памяти возник рецепт пирога, который частенько готовила бабушка. За неимением разрыхлителя погасила соду рисовым уксусом для суши – этого добра у Бархатова стояло аж три бутылки. Смешав все в глубоком салатнике вилкой, Влада отправила вязкое тесто в сковородку со съемной ручкой. Открыв духовку, присела перед ней, оглядывая нетронутые внутренности. На противне лежала бумажная памятка об эксплуатации – от одного ее вида у Влады все всколыхнулось внутри. Повертев ее в руках, она села прямо на пол и прижала листок к груди.

Пироги, снег, Новый год… - счастье состоит из таких вот мелочей, но как же сложно порой увидеть это....

Она поставила пирог в духовку. Электрическая панель светилась голубоватым светом. Никакой гари и запаха сгоревшей пыли – абсолютная стерильность и порядок. Влада огляделась и прислушалась, впервые не уловив знакомого переливчатого смеха.

- Только не уходи, пожалуйста... - прошептала Влада в эту тишину.