Глава 66

Сквозь легкий туман перед глазами Влада наблюдала за тем, что происходит вокруг. Большой красивый дом Бархатова сейчас напоминал вокзал – по нему бродили люди в форме, снимали отпечатки, пачкая поверхности черным порошком, громко разговаривали, постоянно ходили на улицу курить, оставляя влажные следы на паркете. Казалось, они совсем не чувствовали себя гостями. Собственно, чему удивляться – так уж заведено, что таких гостей приглашают только в экстренных случаях.

Волнение, которое еще совсем недавно сдавливало ее грудь, постепенно ушло, оставив после себя лишь легкий привкус сожаления. Сожаления о том, что Стася не сможет увидеть того, что сейчас видела Влада. Матушкин визжал, брызгая слюной, что он совершенно ни при чем, требовал адвоката и бросал в сторону Влады красноречивые, полные ненависти взгляды. На Глеба он не смотрел просто потому, что слышал, как тот спокойно и последовательно рассказывает подъехавшему следователю историю последних дней.

За те полчаса, которые прошли с момента вызова скорой и полиции, она и Глеб успели обсудить дальнейшие действия. Это было не сложно, ведь придумывать ничего не пришлось. Все, что творилось в доме, было на записях камер. Щеки Влады горели огнем, когда разговор зашел про них, и она готова была разрыдаться, представив, как ее сцена с Бархатовым в этой самой гостиной станет достоянием чужих глаз. И как бы она ни уговаривала себя, что это был в какой-то степени и ее выбор, воспоминания душили, а стыд прожигал насквозь.

Но Глеб, умный тактичный Глеб, словно не заметив этого ее нервного состояния, уточнил, что на записях будут только те эпизоды, где фигурировал Матушкин. Она хотела спросить его, когда он вырезал остальное, но так ли это было важно теперь? Глеб крепко обнял ее, и страх ушел, уступив место доверию.

Ее прошлое стерлось ластиком после встречи с Глебом, как написанное карандашом сочинение с кучей ошибок. Пришло время писать чистовик, и Влада уже хорошо понимала, что в нем будет, начиная с первой страницы.

Она тянулась к нему, как цветок к солнечному свету. Слушала его голос, отзывалась на уверенный взгляд, который он время от времени бросал в ее сторону, чтобы поддержать и успокоить во время беседы со следователем.

Им предложили приехать в отделение с утра, но Глеб выразил готовность отправиться туда сейчас же. Врач «скорой» довольно быстро привела Коломийцева в чувство, сделав укол. Влада рассказала о том, что хозяин дома находится в больнице, и что его анализы показали наличие стимулирующего препарата в крови, который, по всей видимости, сейчас находился и в виски. Но врач и так поняла, что у Коломийцева зашкалило давление. Похоже, что Олег Иванович не пожалел лекарства, расчитывая, что в дни трагедии и тоски по Стасе Бархатов окончательно сведет себя в могилу. И только благодаря случайному стечению обстоятельств, Кирилл Андреевич не впал в кому, из которой мог и не выйти…

Обвинения, предъявленные Олегу Ивановичу, были достаточно вескими, чтобы его забрали до выяснения всех подробностей. Матушкин кряхтел и жаловался на плохое самочувствие, потирал грудь и закатывал глаза. Врач померяла давление и ему, когда Коломийцева на носилках отправили в машину. Из коротких высказываний сотрудников полиции Влада поняла, что Егор – их давний клиент. И что он с ранней юности промышляет грабежами в компании воровской группировки. Ее немного покоробили смешки полицейских вслед носилкам на тему "Не пойман - не вор. Не опознан - не труп", но в чем-то эти уставшие прокуренные мужчины были, наверное, правы.

Она промолчала о своем знакомстве с Егором, как и о том, что он перепутал ее со Стасей. Пусть все идет своим чередом, но специально лезть в это болото не хотелось. Разве не ограбить дом пришел сюда Коломийцев? И разве не его следы нашлись за домом со стороны реки? Вероятно, и машина, на которой он приехал, тоже находится где-то за границей поселка. Очень скоро все прояснится…

Когда они въехали в город, Влада спросила у Глеба:

- Почему мы поехали сейчас, а не утром?

- Понимаешь, - ответил он, – нам еще часто придется бывать в отделении и прокуратуре, пока Бархатов не окрепнет достаточно, чтобы самому все контролировать. А пока я буду следить за домом и за тем, что происходит. Сейчас, по свежим следам, уточним все детали, а завтра будем спать до обеда! - он усмехнулся и покачал головой, словно не верил собственным словам.

- Ты отвезешь меня домой? – спросила Влада.

- Я отвезу тебя туда, куда скажешь, - в его голосе послышалось смущение. – Не хочу, чтобы ты думала, будто я…

- А если я хочу так думать? – сказала она, опустив голову. Скосив глаза, стала следить за его реакцией.

Щека Глеба приподнялась, выдавая улыбку.

- Тогда не спрашивай, а просто доверься. Хорошо?

Влада кивнула и закрыла глаза, чтобы он не увидел, как в них полыхнули искры радостных слез.

В отделении они пробыли не так уж и долго. Влада подписала протоколы вслед за Глебом, подтвердив свои показания. Матушкина она уже не видела - скорее всего, его отправили в другой кабинет. Вся эта круговерть высосала из нее последние силы, и уже на улице она повисла на Глебе и стояла так некоторое время в его объятиях, стараясь ни о чем не думать.

- Неужели все закончилось? – наконец спросила с удивлением.

- Может, все только начинается? – ответил Глеб.

Она провела рукой по его подбородку, почувствовав, как покалывает легкая щетина. Глеб перехватил ее ладонь и прижал к своим губам:

- Приготовишь мне завтра борщ?

- Завтра? – прошептала она. – Могу и сегодня. Хочешь?

- Хочу. – Глеб подкинул ключи. – Поехали! – Он усадил ее в машину и сел рядом. – Но сначала мы кое-куда заедем.

Влада кивнула, а затем добавила осторожно:

- У меня сейчас такая каша в голове… Ничего, если я подремлю немного? Пока мы едем?

- Конечно!

Она подумала было, что вряд ли сон ее будет крепким, поэтому просто выдохнула и смежила веки, убаюкиваемая мерным шумом мотора.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глеб не стал ее будить. Заехал по дороге в ночной магазин, купил продукты и шампанское. У своего дома заглушил мотор, аккуратно отцепил ее ремень и еще несколько минут смотрел на спящую девушку. Выйдя из машины, он подхватил ее на руки, а она доверчиво прижалась к нему, обхватив за шею. Теплое дыхание щекотало его кожу, пронизывая тело легким покалыванием.

В квартире он уложил ее на кровать, стащил пуховик и ботинки, а затем накрыл одеялом.

На кухне Глеб долго стоял у окна и думал о том, что когда-то совсем не верил в любовь. И не понимал, как бывает плохо, когда теряешь ее. Даже после стольких лет злился на мать и не мог простить ее за то, что она сделала. И сейчас Глеб мучительно пытался предугадать – сможет ли он жить, если Влада уйдет… В первую секунду после этой мысли его окатило и жаром, и холодом одновременно, глаза защипало. Но он коротко выдохнул и негромко произнес вслух:

- Сколько сама захочет... только пусть она будет со мной…

- Кто? – раздалось за спиной.

- Ты… - не оборачиваясь ответил Глеб, глядя на отражение Влады в оконном стекле.