Глава 67

…До Нового года оставалось четыре дня. Накануне европейского Рождества Бархатову сделали операцию, о чем Дмитрий Эдуардович сообщил им с Глебом, позвонив на следующий день рано утром.

- Спроси, когда мы сможем приехать к нему, - громко зашептала Влада, когда Глеб передавал ей слова Дмитрия Эдуардовича, прижав телефонную трубку к уху.

Прикорнув к его плечу, она уткнулась в него носом, вдыхая любимый запах. Гладила мышцы груди, чувствуя, как они напрягаются под ее пальцами.

- Секунду, - Глеб включил громкую связь и положил телефон поверх одеяла. – Когда мы сможем навестить Кирилла Андреевича? – сказал громко, обнимая Владу.

- Ну… - на том конце послышались голоса, и разговор продолжился через минуту, – сами понимаете, что сейчас Бархатов под наблюдением. Давайте, поступим так – как только мы увидим динамику, вы приедете. Общения, разумеется, с ним не обещаю, но буду рад встретиться с вами. Мне уже звонили и прислали официальный запрос на результаты анализов при поступлении.

- Да, дело набирает обороты. И я держу руку на пульсе, - словно в подтверждение этому, Глеб обхватил запястье Влады и крепко сжал его, не давая двигаться. В его глазах промелькнуло предупреждение, и она прыснула, спрятав лицо в подушку.

- А как Влада? – вдруг спросил врач.

- У меня все хорошо! – быстро ответила она и тут же прижала ладонь к губам – на часах половина восьмого, и то, что она находится рядом с Глебом, говорило само за себя. Впрочем, почему она должна была стесняться этого? У нее действительно все было хорошо. Так хорошо, что и представить себе невозможно.

- Рад, очень рад! – сказал Дмитрий Эдуардович. – Мне было очень приятно познакомиться с вами, Влада. И я надеюсь, что вы тоже придете…

- Даже не сомневайтесь, Дмитрий Эдуардович! – не сдержавшись, перебила его Влада. – Вы… Вы теперь для нас близкий человек… и друг.

Врач помолчал. Глеб и Влада переглянулись.

- Хорошо… - наконец раздалось из трубки. – Я позвоню вам.

Звонок прервался, и Влада пробежалась дорожкой поцелуев по щеке Глеба:

- Доброе утро!

- Доброе утро может быть еще добрее, - Глеб перевернулся, нависнув над ней. Он разглядывал ее еще немного сонное лицо, припухшие после ночи губы и спутанные волосы. – Какая же ты…

- Неумытая, - смутилась Влада.

- Неумытая, - согласился Глеб и осторожно опустился, накрыв своим телом.

Его руки скользнули под ее лопатки. Широкие ладони пробежались по гладкой коже, обрисовывая контуры фигуры. Он почувствовал, как она дрогнула, с легким стоном подаваясь навстречу и раскрываясь перед ним. Сердце замерло, когда его глаза встретились с ее глазами, и от этого глубокого зрительного контакта кровь вспыхнула и побежала по венам горячим потоком.

- Ты моя, - прошептал Глеб, касаясь губами ее губ. Продолжая целовать, чуть сдвинулся, чтобы накрыть ладонью ее грудь.

- А ты мой, - выдохнула Влада, и по ее телу побежали мурашки. Она притянула Глеба к себе, чтобы вновь оказаться в жарком плену.

Через мгновение мир вокруг перестал существовать – остались лишь они вдвоем, их дыхание и бесконечное удовольствие, которое дарила им близость. Влада с восхищением смотрела на сильное тело Глеба, на то, как горят его глаза, полные любви и нежности. К ней.

Словно ребенок, впервые увидевший салют, полная восторга, она готова была разлететься на тысячи, миллионы радужных искр. И каждый раз ей казалось, что именно это с ней и случится – она исчезнет, став радугой над его головой, ведь то, что в ней множилось и росло с каждой минутой, могло бы осветить всю землю и небо.

В тот день, когда Глеб привез ее к себе, она поняла главное – доверие не может вырасти на пустом месте. И то, что он нуждался в ней так же, как и она в нем, есть истинное единение душ. И в такие моменты понимаешь, что прошлое не имеет значения. Опыт тела пасует перед тем, чего на самом деле хочет твое сердце.

В первую ночь они просто были рядом в тишине его дома. Не торопили события, хотя искры, пролетавшие между ними от одного лишь прикосновения или взгляда, заставляли вспыхивать и его, и ее. Было во всем этом, наверное, что-то странное, но потом, чуть позже, это же и стало спусковым крючком. Влада заснула, окруженная кольцом его рук, в его кровати, и Глеб охранял ее сон, пока усталость не взяла над ним верх.

Как он и обещал, они проспали почти до обеда. А проснувшись, уже не испытывали неловкости друг перед другом. Вместе готовили борщ, и Влада хохотала над тем, как старательно Глеб нарезает картошку и капусту, как слезятся его глаза при шинковке лука. Пока кипел суп, Влада вознамерилась принять ванну, и Глеб выдал ей свою футболку, которая была ей почти до колен. Позже он тоже пошел в душ, а она стала накрывать на стол. Слушала, как Глеб что-то напевает в ванной, и задумчиво улыбалась.

Квартира у Глеба была небольшой – гостиная и спальня. Холостяцкая берлога, в которой стояли тренажеры, шведская стенка, и висела боксерская груша. Влада сжимала тугой кожаный цилиндр ладонями, когда Глеб появился за ее спиной. Положил свои кисти поверх ее, и она задохнулась от исходящего от них жара. Моментально накатила слабость, а низ живота отчаянно запульсировал.

- Глеб, - произнесла она, не зная, как продолжить. Воздух вокруг словно сгустился, стал плотнее. Исчезли запахи кухни и звуки за окном. Остался лишь громкий стук сердца и непреодолимое желание раствориться в мужчине, который тяжело дышал ей в затылок и еле сдерживал нетерпение, отчего ее прошибало насквозь.

Как только она прильнула к нему, и их дрожащие пальцы переплелись, Глеб развернул Владу и подхватил ее на руки. Словно пушинку, закружил по комнате, и Влада, закрыв глаза, счастливо рассмеялась, вбирая в себя эту легкость. И оставалась в этом состоянии еще очень-очень долго, качаясь на чувственных волнах взаимной страсти.

Она не верила. что все это происходило с ней. Впервые могла быть настойчивой и брать то, что ей было нужно. Впервые получила все и сразу, осознав это лишь тогда, когда уже не могла пошевелиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Никакой неловкости, никакого непонимания: взгляд - ответ, прикосновение - вздох, проникновение - стон и безграничное наслаждение... А потом долгие минуты полузабытья, когда в голове не оставалось ни одной мысли, и лишь руки продолжали гладить и ласкать, повинуясь какому-то первобытному зову...

Очерчивая пальчиком контур его губ, Влада смотрела на трепещущие ресницы.

- Ты покажешь мне потом свои фотографии? Те, где ты маленький?

Он хмыкнул, прикусив ее за палец.

- Очень хочется посмотреть, какой ты был в детстве, - Влада поерзала, устраиваясь поудобнее. – И на маму твою… Она…

- Нет, она умерла не здесь, - Глеб вздрогнул. -  В деревне. Поехала к подруге на выходные. Ну а там, как всегда, - встреча, застолье… Выпила много… Плакала, истерила... А потом ночью ушла в сарай и…

- Прости, - Влада обняла Глеба как можно крепче. – Я не про это хотела… Она красивая у тебя была? Ты на нее похож?

Глеб кивнул. Его губы, до этого крепко сжатые, сейчас расслабились:

- Ну, я не о том, что тоже красивый, конечно, - поправился он.

- Красивый! – приподнялась она на локте. – Очень красивый! И такой сильный…

- Нет, давай так – ты будешь красивая, а я сильный, хорошо?

- Можно иногда меняться, - серьезно предложила Влада.

Глеб рассмеялся и хохотал еще несколько минут, вытирая выступившие слезы:

- Ты чудо, знаешь это? Мое новогоднее чудо!

- А ты мое! Жаль только, что не все могут быть так же счастливы… - сказала она, подумав о Бархатове и Стасе.