31

— Для меня — нет. У неё кроме меня и этих бесполезных вещей ничего нет. Впрочем, как и у меня.

— Почему бесполезных?

— Потому что у этой коллекции есть секрет, — он загадочно прищурился. — Но я тебе его раскрою.

Я замерла, предвкушая.

— Здесь нет ни одной настоящей вещи. Всё это — подделки. Искусные, безупречные, идеальные, но всё же фальшивки. Мой дед собирал коллекцию фальсификата, считая его отдельным видом искусства, и сам добился немалых высот. Золото инков в его исполнении ценилось выше, чем настоящие сокровища конкистадоров.

— А твои родители?

— Мама давно умерла, потому меня и растил дед. А отец… ну, как я и говорил, это долгая история. Ладно, всё, поехали, — подхватил он куртку.

И вышел так стремительно, что я едва успела за ним выскочить.

Екатерина Витольдовна проводила меня недобрым взглядом.

А может он и не был недобрым и вовсе не относился ко мне — не хотела я быть предвзятой, — может, это её обычный взгляд.

Осталось ощущение, что всё то время, пока мы были в комнате, она так и стояла истуканом в прихожей, но, скорее всего, и на этот счёт я ошибалась.

— Вас ждать на ужин? — спросила она, то ли имея в виду «вас двоих», то ли «вас, господин внучатый племянник».

— Не жди, — ответил Слава.

Более странных отношений я в жизни не видела.

Но жизнь многогранна и удивительна, а мир велик.

И в тот день моя жизнь мне, как никогда, нравилась.

Правда, к тому, что через пять минут мне придётся лезть на мотоцикл, она меня не готовила.