36

— Да? — посмотрела на меня поверх очков Сергеевна. — Ну, зубы твои, босс, мне на хрен не нужны, а вот помощница не помешает. Ну-ка, и врачу, и акробату… выдают за труд?..

— Зарплату? — неуверенно ответила я, понимая, что это что-то вроде экзамена.

Она кивнула.

— В банке для всех висит прокламация: деньги в кубышках съедает…

— Инфляция, — ответила я уверенней.

— А посложнее? Этот способ группировки… С аналитикой живёт… К основному счёту ловко… Открывается…

— Э-э-э… Субсчёт?

— Хм… — она сняла с носа висящие на шнурке очки, положила их на обширную грудь. Показала на стул. — Ну садись, помощница, покалякаем о нашем, о бухгалтерском. — Повернулась к Славе. — Ты можешь быть свободен, босс. Чего стоишь-то? — кивнула на дверь.

И наша с ним вторая встреча на этом закончилась.

Сегодня он приехал за мной в институт. И мы снова поехали к нему...

А теперь я невольно подслушивала. И стены ванной, где мне пришлось спрятаться, не сильно мешали понимать, что происходит в кухне.

Адамов радовался. Да что там — ликовал. Видимо, радостно обнимал Валерика.

— Йух-ху! Да! У нас получилось! — кричал он. — Ну что, едем праздновать?

— Ты погоди, праздновать-то, их ещё надо как-то провести, — не разделял оптимизма Адамова Валерик, а может, надулся за обещанные звездюли.

— Были бы деньги, а как провести, придумаем, — ответил Слава.

Я поспешно ретировалась, решив, что он сейчас пойдёт меня искать.

— Слава сказал, — чуть не сбила я с ног Витольдовну, выскользнув из ванной, — у вас есть библиотека.

Она смерила меня немигающим взглядом хищной рептилии, видимо, решая, как себя со мной вести, достойна ли я навестить драгоценное хранилище её книг.

И дала мне шанс.

— Это здесь, — распахнула она одну из музейных дверей.

— Как у вас красиво, — решила я сделать комплимент коллекции.

Тётка Славы, видимо, приняла меня за охотницу за сокровищами.

— Вячеславу это всё не принадлежит, — предупредила она, чтобы я не разевала рот на её богатство.

Я великодушно сделала вид, что не поняла намёка.

— Когда мой отец работал в Париже, мы с мамой посещали один интересный музей…

— Вы жили в Париже? — перебила она.

Возможно, я даже заработала очко, а, может, наоборот, потеряла.

— Я — нет, приезжала ненадолго к родителям, а мой отец — да, он дипломат, — просто ответила я на её вопрос. — Это был не совсем музей, квартира, которую покинули во время оккупации, и она простояла закрытой семьдесят лет. Мебель, посуда, картины, одежда — всё осталось нетронутым. Страстное письмо поклонника, открытое и бегло прочитанное, так и осталось лежать на секретере, шаль, небрежно брошенная на чучело страуса, — словно хозяйка только что вышла и вот-вот вернётся. Ваша квартира тоже словно капсула времени. И это бесценно.

Мадам смерила меня взглядом.

— Сколько вам лет?