44

— Это вы сами придумали? — показала я на стену.

— Ну, а кто ж ещё, — бегали по клавишам пальцы Сергеевны. Ежедневная рутина: касса, приход, расход, счета, авансовые отчёты. — Удобно, правда?

— Очень, — согласилась я.

— У охраны, конечно, камер побольше, они там сидят ещё туда-сюда переключают. Но мне и так хорошо. Во, видишь, кинул засранец, мимо урны и не поднял, — казалось, сами летали её пальцы по клавишам, хотя смотрела она на водителя службы доставки, что смял и выбросил пустую пачку от сигарет. — А не, поднял. Ну ладно, хороший мальчик.

Потом я вспомню, что эти камеры имеют функцию записи. Вспомню день и время, достав из памяти события того дня, что ещё не случились, когда мы считали деньги.

И своими глазами увижу то, от чего легкомысленно отмахнулась.

Сильно потом.

А пока я пропускала через детектор купюры (Хрен знает, где они их взяли. Бережёного Бог бережёт (С) Сергеевна), смотрела за суетой клуба и слушала о проделках двух пятилетних близнецов, что бабушка Люда, нежно любя, звала Биба и Боба.

Мы были не в тех отношениях, чтобы обсуждать Адамова и его окружение: я стеснялась спросить, Сергеевна не лезла со своим мнением. Пили чудесный зелёный чай, что она привезла из Китая, обсуждали слишком жаркую для конца мая погоду и работали.

— Моя трудяжка, — обнял меня Слава, явившись в клуб часа через три. — Она же больше тебе не нужна? — спросил Людмилу Сергеевну.

— Нет, конечно! Зачем мне моя помощница! — нарочито восторженно отказалась она, глянув на гору оставшихся непроверенных купюр.

Адамов проигнорировал её иронию с улыбкой.

— Спасибо за завтрак, — поцеловал меня в коридоре. В шею. Но совсем не целомудренно. Жадно втягивая запах, с вожделенным стоном. — М-м-м… Соскучился.

— Разобрался с замком? — ушла я от опасной темы.

— Да, без проблем, твои ключи, — сунул мне в руку связку.

Он явно заезжал к себе домой — на нём были свежая одежда. Он пах своим шампунем, то есть душ тоже принимал дома. И не спросил, что было, и хорошо ли он себя вёл, значит, как бы ни был пьян, всё помнил.

— Отличная зипка, — оценила я белую толстовку.

Он расстегнул молнию.

— Да, блять, такая жара, не знаешь, что надеть. Кстати, я же привёз тебе подарок.

— Мне? Подарок? — спросила я, как ослик Иа, к которому пришли Винни-пух и Пятачок.