43

Я долго после этого с ней не разговаривала, не общалась, не подходила в универе.

Пережила молча. Без претензий.

Да, было больно, что она, зная, как я отношусь к Тарханову, не особо церемонясь залезла на его член.

Было противно, когда представляла, как вдоволь натрахавшись, они смеются над глупой дылдой и её нелепыми чувствами.

Как обсуждают, ржут и плюют в мою сторону.

Обидно, что я ей доверилась, а она даже не предупредила.

Горько, что не просто взяла, что плохо лежало, а взяла моё.

Но потом я успокоилась и её простила.

В конце концов, Тимур Тарханов мне не принадлежит, не обязан согласовывать со мной, с кем может трахаться, а с кем нет.

Ничего не должна мне и Оксанка.

Это не про меня. Это про неё и Тимура.

И всё вернулось на круги своя.

Всё, но не всё.

Доедая на её кухне её борщ, я потёрла две чернильных точки на запястье и, наученная горьким опытом, об Адамове решила ничего не рассказывать.

Ни слова.

В то утро, когда он первый раз ночевал у меня, я оставила ему на кухне завтрак, в кофеварке свежий кофе и приехала помогать его бухгалтеру не выспавшаяся, но счастливая.

Помогала Сергеевне пересчитывать деньги, отправляя каждую купюру в детектор банкнот, проверяла серии, номера и краем глаза следила за происходящим на экране.

Точнее, на экранах.

Кабинет Людмилы Сергеевны был дальше после директорского, последним слева, им заканчивался коридор. Но помимо безделушек, что бухгалтер клуба «Луна» привозила со всех концов мира, доисторического сейфа, заполненного песком, и шкафов с папками, его главным достоинством были четыре огромных телевизора, что висели на стене напротив стола.

Каждый был разделён на четыре части, и на каждом в онлайн-режиме шла трансляция с шестнадцати камер, что висели в разных уголках клуба.

Это было чертовски удобно — видеть, что происходит в баре, на сцене, на парковке клуба, кто когда приходит, уходит, что делает.

И в то же время чертовски интересно.

В такое раннее время клуб был пуст. Лишь дежурная смена: охранник да администратор принимали заказанный товар, да две уборщицы приводили в порядок ковры в ВИП-зоне.

И всё же не смотреть было трудно.