46

День действительно выдался насыщенным.

Обманчивый покой и пустота клуба, что я наблюдала утром, уже к обеду сменился суетой, беготнёй, шумом и непрекращающейся работой.

Стены украшали растяжками и постерами. Бо́льшую часть танцпола заставили столами. Вверх-вниз бегали официанты, уборщицы, работники, что отвечали за торжественную часть и поздравления. Заказанные музыканты то и дело оглушали звуками, настраивая оборудование. Свет то загорался, то гас — его тоже переставляли, добавляли, меняли фильтры в софитах.

И это то, что было очевидно. Часть того, что происходит, я вообще не понимала. Зачем колотили какой-то деревянный каркас? Что возили туда-сюда в больших коробках?

А ещё ждали кейтеринговую компанию, потому что у клуба собственной кухни, по сути, не было. И когда стали подвозить «провизию», началась полная неразбериха.

Как человек новый и неопытный, я выполняла самые дурацкие поручения. То подкладывала под ножки столов свёрнутые бумажки, чтобы они не качались, то приклеивала к потолку двухсторонним скотчем воздушные шарики, что не хотели держаться на специальных силиконовых наклейках. Гладила слишком мятый дождик для фотозоны, пока крепили арку. И бегала туда-сюда, то за стулом, то за шваброй, то за утюгом, то за тем, чего никто не знал, но надо было что-то придумать, потому что вот эту хуёвину нужно залепить какой-нибудь хуйнёй.

— Ты хоть ела? — перехватил меня Слава по дороге, когда я очередной раз тащила стремянку, которую то «уберите это нахуй», то «какого хера унесли».

Он забрал у меня лестницу.

— Но там ждут, — тяжело дышала я.

— Подождут, — направил меня Адамов в сторону холодной подсобки.

— Это же для гостей, — задохнулась я от запаха.

В пустом животе заурчало. Рот наполнился слюной.

Адамов покачал головой.

— Кто мне дороже? Ты или гости?

Вручил бумажную тарелку.

Ставя на неё посыпанные жареным кунжутом тарталетки, крошечные канапе и корзиночки с паштетом, я уговаривала себя тем, что всё это ещё стояло просто в коробках, а не на праздничных подносах, и везде зияли дыры — я ходила по рядам готовых закусок не первая.

— Не волнуйся, всё включено, — успокоил меня Слава. — Я за это плачу.

Это действительно был весомый аргумент.

Который потерял всякое значение, когда он открыл бутылку шампанского.

— Ну, за начало!

— Начало чего? — подняла я свой бокал.

— Не знаю. Но наверняка чего-то хорошего.

Что в этот момент мы стояли на рубеже, я и не догадывалась.

Да и он, думаю, ещё не знал, порвёт сегодня со мной навсегда или, наоборот, останется. Даже если бы он сам мне об этом сказал, честное слово, я бы не поверила.

Но именно так и было.

Он ждал.

Ждал вечера.

Ждал Осу.