59

— Большая разница, — ответила Оксанка. — Это я вывожу его из себя. Я его провоцирую. Понимаешь?

— Нет. Но рано или поздно это закончится тем, что он тебя покалечит. По-настоящему покалечит. Или убьёт.

— Ну ты сейчас наговоришь, — хмыкнула она. — Этого не случится.

— Все так говорят. Со мной не случится! — с чувством изобразила я. — Но случается со всеми.

— А со мной нет, — по-королевски уверенно улыбнулась Филатова.

— Ладно, — выдохнула я. — Я никому не скажу, но с одним условием.

— Ну, нет, — тут же поняла Окс, что я потребую. — Нет, Ди!

— Да. Ты с ним расстанешься. Больше никаких встреч. Никаких отношений. Ни тайных, ни явных. Ни постоянных, ни периодических. Никаких, Оксан!

— Нет! — воскликнула она. — Как ты ни понимаешь! Я не могу. Не могу с ним не встречаться. Неужели ты думаешь, я бы всё это терпела, если бы могла?

— Тебе придётся, — осталась я непреклонной, точно зная, насколько это опасно.

Опасно в первую очередь для неё.

— Я люблю его, Ди, — Оксанка смотрела на меня умоляюще. — Я же сдохну без него.

— Ты скорее сдохнешь с ним, — сглотнула я.

Да, я понимала, каково это. Каково ей сейчас. Как это непросто.

Она закрыла глаза. По щекам скатились две слезы.

Оксанка вытерла их руками.

Покачала головой.

— Я не смогу.

— Тогда делай что хочешь. Но я тоже молчать не буду, — встала я.

— Ладно! — всхлипнула она. — Ладно, — подняла руки. — Я попробую. Ради матери. Пошлю его на хуй. А там посмотрим.

— Сделай это ради себя, Оксан. Ради себя, а не ради кого бы то ни было. И предохраняйся уже! Ну честное слово, мы же не в девятнадцатом веке живём!

— А ты? Предохраняешься? — многозначительно улыбнулась она.

Я ничего не ответила.

— Я же говорила, — поняла она и так. Усмехнулась. — Адамов своего не упустит, — горел в её глазах какой-то нехороший лихорадочный огонь, неровный, злой. — И как тебе с ним? Как секс?

— Секс как секс, — пожала я плечами.

Она рассмеялась.

— Ну да, ну да. Тебе же не с чем сравнить. Жаль, что не отметили. Я бы даже напилась по этому поводу. Но пока, увы, не могу. Вот закончу пить чёртовы таблетки — и отметим. Да?

— Обязательно, — усмехнулась я. — Ладно! Выздоравливай. Скажу твоей маме, что заявление ты писать не будешь, но между вами всё кончено. Пусть не переживает.

— Скажи ей лучше, пусть домой возвращается. Сколько можно уже! Они там, конечно, подохуели. Особенно Ева. Да и Павлик тоже хорош. Пусть его жена увольняется, и сама со своим дитём сидит. Нашли, блядь, бесплатную няньку и домработницу заодно.