81

Нет, он не просто выкарабкался — он заработал столько денег, что мог уверенно сказать: «Для тебя — что угодно!» и «Я сделал это!».

Хотя Слава говорил «мы», «Мы это сделали!», всё же это всё он.

Он поднялся с самого дна, где мы жили на копейки, что ещё приносил клуб.

Я отдала ему свои десять миллионов. Взяла в банке кредит и тоже отдала. И ничто не предвещало, что мы когда-нибудь выберемся из этой ямы, но я верила. Верила в мужа.

И Адамов смог.

Не только вернул все долги (мне в том числе), но и вышел на серьёзный стабильный доход.

Немалую роль в этом сыграл Торнев — один из стартапов, что они создали вдвоём, всё же выстрелил, и они продали его за баснословные деньги.

Немалую — его собственные проекты, которые принесли ещё большие инвестиции.

И немалую — что он почти перестал работать с Валериком.

С замашками царька и понятиями из 90-х Вожанский всё время тянул Адамова в какой-то криминал, серые схемы и откровенное воровство, а Слава как мог от этого уходил.

Они как бы не ссорились, сохраняли приятельские отношения, и Слава для него ещё что-то делал, но строго-настрого запретил мне делиться с Валериком чем бы то ни было, даже вскользь или невзначай, особенно планами или подробностями того, чем Слава сейчас занимается.

Поэтому, когда Валерик заявился, оторвав меня от книги, я приняла стойку сторожевой собаки и оглянулась в гостиной: не забыл ли Адамов каких бумаг.

Несмотря на незаконченный ремонт, — прямо сейчас строители штукатурили снаружи стены, — мы уже полюбили приезжать в этот дом, а лето в этом году было волшебное.

Наше третье со Славой лето.

В первое мы только знакомились, во второе — переехали, и я окончила универ, а сейчас, как говорила Алина, мы жили свою лучшую жизнь.

— Дурную весть принёс я тебе, Надежда, — сказал Валерик.

Уверена, это была фраза из какого-нибудь фильма. И уверена, исковерканная.

— Чай, кофе? Чего-нибудь покрепче? — приученная за этот год к визитам самых разных людей, что порой мне совершенно не нравились, но при этом подолгу жили в нашей двухкомнатной квартире, спросила я нейтрально-вежливо.

— Ну, плесни чего-нибудь покрепче, сыроежка. Ты же знаешь, что я люблю, — по-хозяйски развалился Валерик в кресле, оглядываясь по сторонам.

Гостиная была завалена цветами. Часть букетов осталась с моего Дня рождения.

Как бежит время! Мне уже двадцать четыре! — невольно подумала я.

Часть я нарвала в саду. Прежние хозяева хорошо заботились о доме, в саду постоянно что-то цвело, и я с радостью приносила свежие охапки цветов.

— Бурбон со льдом? — уточнила я и не стала предупреждать, что Валерик сел в любимое кресло соседской собаки, которая нещадно линяла.