82

— Я всегда говорил, что ты умница, сыроежка. И слишком хороша для этого мужлана, — усмехнулся Вожанский.

Взгляды на меня он всегда бросал откровенные, да и к его сальным шуточкам я уже привыкла, поэтому не придала значения.

Я вернулась с бутылкой виски, зная аппетиты Валерика, ведром колотого льда и стаканом.

Поставила на журнальный стол между огромным диваном и двумя такими же объёмными креслами. После ремонта мы планировали их заменить, поэтому не особо заботились о сохранности, разрешая спать на них соседскому псу, что любил забежать за лакомством, и драть обивку соседским кошкам, что неизменно точили о них когти, а двери в дом, где шёл ремонт, постоянно были открыты.

— Спасибо! — щедро налил себе полстакана на единственный кусок льда Валерик. — Как ты?

— Хорошо, — пожала я плечами, не сводя с него глаз.

— Что? Не рада меня видеть?

— А должна быть рада? — удивилась я.

— Ну не буду тогда тянуть. В общем, тебе не понравится то, что я сейчас скажу и даже покажу. Но я всего лишь гонец, — хмыкнул он. Сделал добрый глоток. — Оксанка Филатова. Знаешь такую?

— Ну, допустим, — ответила я.

— Ну тогда допусти, что мужик твой к ней похаживает.

— В каком смысле?

— Ну, понятно, в каком. Трахаются они, сыроежка. Пока ты тут… книжки читаешь, — заметил он перевёрнутый томик.

С таким же успехом он мог сказать мне, что Солнце вращается вокруг Луны, земля плоская, а соль сладкая. Я бы всё равно не поверила. Кому угодно, но только не человеку, что «заказал» на «Луну» проверку, после которой клуб закрыли, и при этом сокрушённо качал головой, цокал языком, сочувствовал, делал вид, будто расстроен не меньше нашего, и даже предлагал помощь.

Не знаю, сказал ли ему Слава, что всё понял. Или они оба играли в эту игру: Валерик делал вид, что он друг, Адамов — что доверяет, а сам по факту отдалялся всё больше.

— У тебя всё? — видя, какими дозами он лакает виски, я опасалась, что он напьётся и уснёт прямо здесь, или пойдёт качать рамсы со строителями.

Пьяный мужик — это всегда неприятности, а пьяный Валерик — неприятности втройне.

Валерику пьяному всё равно до кого доебаться, лишь бы доебаться.

— Прямо сейчас, сыроежка, — налил он ещё полстакана. Достал телефон. — Видишь, вот у меня тут программка, — махнул он, чтобы я подошла. — Веб-камера. И вот твой Славик у меня в гостиной. И моя баба, которая твоя бывшая подруга, с ним, — приставил он телефон к вазе с цветами.

Не знаю, что меня удивило больше. Что Оксанка — его баба, или что она моя бывшая подруга.

Мы вроде не ссорились. И даже периодически созванивались.

После последней поездки к Власову даже звонить и писать мне чаще стала Филатова, чем я ей.