83

Да, я всё же съездила к Власову. Скажу больше, уже не однажды.

В тот первый раз Слава меня всё же отпустил.

Не знаю, чего Адамов на самом деле боялся, мне он сказал, что я могу ехать, потому что, во-первых, не хочет обижать меня недоверием, во-вторых, это глупо — он не имеет права ставить мне условия, я вправе сама принимать решения, они не нуждаются в его одобрении, а в-третьих, мне, возможно, действительно понравится, ведь у Власова каждый находит, что ищет.

Он оказался прав. Я чудесно провела время. Бассейн, сауна и всякие водные процедуры были мне неинтересны, как и отдельные комнаты, где уединялись желающие, а вот песни под гитару, уха, сваренная в котелке, тепло и треск костра, словно мы в походе, до сих пор трогали до слёз.

Та настоящая студенческая жизнь, что мерещилась мне когда-то, вдруг стала реальностью благодаря этим поездкам, хотя универ я уже год с лишним, как окончила, а в магистратуру пока не пошла.

— А ты думаешь, кто Ксюху в театральный пристроил? — пьяно хмыкнул Валерик.

Как же Филатова ненавидела, когда её звали Ксюха.

Она Оксана, Окс, в крайнем случае Оса.

Ксения, Ксюха, Ксю — это совсем другое имя, не её.

— Разве она не сама поступила? — удивилась я.

— Я тебя умоляю! Сама? — засмеялся он. — Сама в Театральном не бывает, сыроежка. Сама…

Я не услышала, что он сказал.

В окно мне постучал прораб, и я поторопилась выйти.

Когда я вернулась, получив отчёт о том, что сделано за день и планах по работам после выходных, Валерик провожал глазами уходящих строителей.

Они складывали вещи в небольшой грузовик на стоянке, о чём-то говорили, смеялись.

Я вдруг почувствовала беспокойство от того, что, когда они уедут, останусь совсем одна.

И Валерик почему-то озвучил мои мысли.

— Это что мы тут с тобой вдвоём остались, сыроежка?

— Нет, — соврала я, — часть строителей ночует в доме. Они ещё работают, — неопределённо махнула рукой. — Ну и Ричи, — обрадовалась я, увидев махающего хвостом большого бежевого пса неизвестной породы. Открыла для него раздвижную дверь.

Ричард, приняв дозу обнимашек, потрусил на кухню, где для него стояли миски с едой и водой.

О том, что Слава сейчас у Валерика в квартире разговаривает с Оксанкой — а видео с веб-камеры, что Вожанский мне настойчиво предъявлял, показывало именно это, — я, конечно, не забыла ни на секунду.

Но они просто говорили. Более того, я была уверена, если Слава и поехал к Валерику, то лишь потому, что тот его пригласил. То есть, по сути, это была подстава, а по факту — всего лишь разговор.

Всё остальное, что Валерик нагромоздил сверху — не более, чем тревожная музыка за кадром ничего не значащего видео, лишь нагнетает обстановку.

— От блядь-то, а, — мотнул он головой, показав на экран.

Да, на Оксанке были две невесомые тряпочки, надетые на голое тело — сорочка на тонких бретельках и распахнутый халатик, и даже я видела её вечно торчащие соски сквозь шелковистую ткань и выпуклость лобка под ней.

Но если в этом доме она жила, то имела право ходить как угодно. А если Слава приехал неожиданно, то мог застать её и голой, и в полотенце. Я была уверена, он приехал даже не к ней, хоть она и привычно покачивала бёдрами.

Телефон так и стоял на столе, опираясь на вазу.

Не сводя с него глаз, Валерик щедро налил себе ещё полстакана и, зачерпнув пятернёй, бросил в алкоголь лёд.