93

Не знаю, что делал у Оксанки Адамов.

Зачем приехал. Долго ли пробыл.

И куда отправился после.

Я поехала в «Луну».

Если он там, чудесно — сразу всё и решим.

Если нет, ну что же, подожду.

Там всё началось, там всё и закончится.

Круг замкнулся.

Символично.

Я не хотела никого видеть.

Прямиком пошла в кабинет директора.

Меряя комнату шагами от стены до стены, бесконечно прокручивала в голове услышанный разговор.

Ты испробовал всё…

Видимо, что-то из этого всё же сработало…

Я же помню тот разговор. В клубе. Ты давал мне последний шанс…

Я тоже его вспомнила. Тот разговор. Если речь, конечно, шла о нём.

Заглянула в кабинет Людмилы Сергеевны.

— Проходи, проходи, давненько я тебя не видела, — обрадовалась она, как обычно, стуча по клавишам и параллельно глядя в экран. — Как стройка?

— Двигается, — улыбнулась я. — Скажи, а записи с камер хранятся долго?

— Не знаю, но вроде там большой накопитель. Помнишь, года два назад была потасовка? Женщина приехала с двумя детьми? Вот до неё всё стёрли, чтобы освободить память, а остальное вроде так на серверах и лежит.

— Я посмотрю?

— Да, конечно. Стул возьми. Мышь там подключена, но имей в виду, она подвисает.

Я кивнула. И принялась просматривать архив.

Сергеевна убежала. За окном стемнело.

А я всё искала, искала и искала.

Сначала вспоминала день. Потом искала место, где они могли говорить.

И уже решила, что их беседа, как ни жаль, была не под камерой, а потом нашла.

Они встретились прямо в этом коридоре, только в другом конце, у дверей служебных туалетов.

Мерцал приглушённый свет хрустальных бра. Негромко играла музыка, что включали во всех туалетах. Оксанка в серебристом платье стояла у одной стены, Адамов — у другой.

— Ищешь нового спонсора? — спросил Адамов с усмешкой.

— Ну старый то слился. Приходится как-то выживать, — качнулась она на каблуках.

— А работать не пробовала? — улыбнулся Адамов.

Филатова прыснула со смеха.

— Пойти к тебе в уборщицы? Стирать харчки, мыть обосранные унитазы?

— Почему бы и нет. Раз унитазы кто-то обсерает, кому-то приходится их отмывать.

— Люблю тебя, Славик, за прямоту. Но может, всё же перейдёшь к делу?

— А я уже по делу. С предложением.

— О, только не начинай, — подняла руки Филатова. — Я не выйду за тебя замуж, ты же знаешь.

— Прошлый раз ты сказала, что я тебя не потяну. И совершенно тебе не интересен, потому что неплатёжеспособен.

Она хмыкнула:

— А что-то изменилось?

— И очень серьёзно.

— Ты ограбил банк? — приподняла бровь Филатова.

— Ещё предположения будут?

— Клуб стал приносить невиданные доходы?

— Ещё нет, но над этим я тоже работаю. Какой доход ты считаешь достаточным для тебя?

— Ну… Миллионов десять в месяц, — наверное, сильно завысила она свои ожидания, причём намеренно.

Адамов скривился:

— Так легко и продешевить.

— Хочешь сказать, ты зарабатываешь больше?

— Есть вопросы к слову «зарабатываешь», но к слову «больше» — никаких. Однозначно, да. И намного.

— Да брось! — посмотрела она с недоверием.

Он развёл руками:

— Думай что хочешь, а я говорю как есть. Так как?

— Хм… — какое же гадкое у неё было выражение лица.

Смесь жадности и осторожности. Жажда наживы и опасность быть обманутой. Желание денег и страх прогадать. Неужели он этого не видел? Неужели, ему это понравилось?

Хотя ко мне было куда больше вопросов. Почему я-то всего этого не видела?

Почему до сегодняшнего дня так и не прозрела?

Адамов улыбнулся. Дьявольски. Убийственно.

— Мне озвучить своё предложение?

— Блядь, нет, Слава. Нет! — выдохнула Оксанка. Даже ей стало не по себе от его улыбки. — Сука, я ведь чуть не повелась. Конечно, нет!

— Это твоё окончательное решение? Если это вообще решение.

— А что же это? — хмыкнула Оксанка.