94

— Скорее похоже на побег. Уход от ответственности, что наложил бы на тебя этот шаг.

— Какой на хрен ответственности? Думаешь, меня бы это к чему-то обязало?

— Конечно. Или ты думаешь, я что-то сейчас покупаю?

— Блядь, а что ты делаешь? — явно засомневалась она.

— На твоём месте я бы спросил, что я имел в виду.

— А это непонятно? Ты торгуешься, словно покупаешь в своё личное пользование мою, простите, пизду. Но я её не продаю.

Адамов засмеялся.

— Боже, какая же ты дура! А что ты с ней всё это время делаешь? Пристраиваешь в добрые руки?

— Я не проститутка, — обиделась она. — У меня есть понятия. И правила. И… в общем, неважно. Но деньги не главное.

— А что главное?

— Главное, что за тебя я не выйду, Адамов. Что бы ты ни предлагал. Руку, сердце, дом, семью, безбедную жизнь, ну что ещё ты можешь мне предложить? — брезгливо скривилась она. — Ах да, твой великолепный неутомимый член! Пожалуй, им я ещё могла бы прельститься, люблю, знаешь ли, хороший секс, но нет. Ни у тебя на коленях, ни у твоих ног я не буду никогда.

Она развернулась и пошла. Адамов пошёл за ней.

О чём они говорили в коридоре, я не знаю — запись с камеры в коридоре я уже искать не стала, да там и звука наверняка не было, а что было потом, я слышала.

— Ты пожалеешь, — сказал ей Адамов уже на улице.

— Раскаюсь — может быть, — обернулась Филатова. — Одумаюсь — скорее всего. Но пожалеть — никогда...

Мне осталось спросить у мужа, а что было бы, если бы она согласилась.

Но зачем? Ответ очевиден.

Ничего бы не было. Он не стал бы заказывать лепестки роз и украшение моей спальни. Не поехал бы со мной. Не лишил девственности.

Вообще ничего бы не было. Они поехали бы выбирать Филатовой кольцо.

Самое дорогое, что нашлось в ювелирном магазине.

Не битьём, так катаньем…

Ты даже женился назло мне…

Я могла бы добавить: и даже прожил с ней, дурой, два года.

Но твоя всё равно взяла, Оса.

Пусть ты кинулась в ноги Адамову, потому что Торн сделал предложение другой.

Разве это важно? Ведь со мной он поступил так же.

И, чёрт побери, теперь он чертовски богат.

Богат отчасти благодаря Осе.

Он шёл к ней, как к мечте. Преданно, настойчиво, неумолимо.

Он мог выбрать любую другую цель — с его умом, силой воли и упорством он добился бы чего угодно.

Но он выбрал женщину. Поставил её во главе угла. И сделал всё, чтобы она стала его.

Не знаю, счастлив ли он.

Надеюсь, что да.

Иначе всё это было бессмысленно.

Я вошла в его тёмный кабинет.

Включила настольную лампу.

« Спасибо, что ты был, — написала я на пустом листе.

Спасибо, что случился, хоть и не исполнился.

Прощай!

Та, которую ты никогда не любил »

Положила сверху обручальное кольцо.

И закрыла за собой дверь.

Не знаю, где был Адамов.

В тот же вечер я собрала вещи и уехала к маме.

На следующий день подписала документы на развод.

Потом я поехала к Вожанскому, ведь это он, сука, был отцом моего ребёнка.

Не в его съёмную хату, а в дом, где жил он и его жена.

Но его экономка сказала, что Валерий Владимирович в Нормандии.

У них там домик.

Сжимая в руке записку с адресом, я купила билет до Парижа.