25. Вик

Что-то хорошее стало происходить с моим сердцем,

И я подозреваю, что это ты.

БГ

Вик пребывал в бешенстве. Вот ведь бабы-дуры, вечно наплодят херни, как будто без них её мало было!

Нет, он не грёб всех под одну гребёнку, кроме баб случались в его жизни и дамы, и просто приличные девушки и женщины. И ни статус, ни достаток не являлся определяющим в том, баба перед ним или дама — за свои почти тридцать девять лет он повидал и баб в бриллиантах, и дам в драных джинсах.

Дамы умели использовать по полной то, что у них есть, и быть довольными, а если чего-то недоставало — так шли и брали. Бабам все время всего было мало, и они не были готовы сами ударить палец о палец, но всё время ныли, пилили, делали козьи морды и сморщенные носы.

К сожалению, его бывшая супруга Станислава была именно бабой. Родители изо всех сил пытались причесать природные данные, воспитать, образовать и что там ещё положено, но всё это было наносным и слетало, как луковая шелуха, стоило только возникнуть хоть сколько-нибудь серьёзной проблеме. А проблемы возникают у всех, и деньги тут не панацея, хоть с деньгами и проще, конечно.

При этом, к примеру, сестрёнка Линочка за языком следит только если находится на сцене, или в другой какой очень уж ответственной ситуации. Но с ней за спиной — хоть в бой. А Станислава была манерна до ужаса, кривилась, когда отец или Линн что-то такое изрекали между делом, но ждать от неё помощи или сочувствия было бесполезно. «Тыжмужик», вот и справляйся. Полинька пыталась что-то ей объяснить про жизнь и мужиков, но не преуспела. И когда тётя Нина взялась причитать по поводу их развода, пресекла её стоны быстро и жёстко. Ангел Полинька, как называет её отец.

Ладно, ни к чему сейчас все эти воспоминания. На работе надо работать, остальное потом. Пусть там кто с кем хочет, тот с тем и крутит, его бы, Вика, не трогали, и не пакостили бы. И ок.

Нет, не ок. Ещё и Веронику нехрен трогать. И пакостить ей нехрен особенно. И вообще идти пора, она уже, наверное, ждёт.

Нет, Вик не слишком задержался, Вероника и Володя появились на парковке разом с ним. Володе были выданы ключи от машины и инструкции, а Вероника — усажена на переднее сиденье внедорожника. Можно валить.

— Вероника, скажите, что может иметь к вам госпожа Бойко?

— А я бы знала, — она смотрела на дорогу каким-то невидящим взглядом. — Только на днях с Маргаритой Романовной разговаривали — на моё место ей никак, образование не то и опыта в этой сфере нет, жизнь у неё более устроенная, чем у меня, так что я не в курсе, что ей нужно.

— Что значит — более устроенная жизнь? — надо же понять, что вообще у Вероники в голове, не только по работе, а и по жизни тоже.

— Ну, она живет своим домом. У неё муж и сын. Муж неплохо их с сыном обеспечивает, он какой-то начальник на ВСЖД.

— На железной дороге?

— Да, не знаю точно, чем он занимается, это всё по слухам.

— Слухи можно проверить, — пожал он плечами. — Кстати, а почему вы не живёте своим домом?

— Потому, что я пока на него ещё не накопила, — пожала плечами Вероника. — То есть нет, студию без ремонта в новостройке на окраине Ново-Ленино я могу купить без кредита уже сейчас. Но я хочу поближе. Поэтому продолжаю копить.

— А ваши родственники не желают вам в этом помочь?

— Мои родственники не желают, чтобы я жила отдельно. Был опыт. Тогда им самим придётся решать многие вопросы, которые сейчас на мне. Мама говорит, что всю жизнь решала, теперь моя очередь. А Катерина… пока мама жива, она своим умом жить не начнёт.

— Так, может, вам просто нужно оставить их вдвоём?

— Я надеюсь, что смогу это сделать. Просто немного позже. Нет, я, конечно, могла бы снять квартиру, прямо какую хочу и в любом районе города, но есть страшная вещь привычка и не менее страшная вещь — нежелание становиться поводом для семейного скандала. Ну и с семьёй жить дешевле, чем снимать. Терпеть семейный скандал я тоже готова разве что из-за чего-то очень важного, например — собственного жилья. Вот и всё. Экономия, привычка и минимум сопротивления влиянию среды.

— Я бы удивился, если бы финансист не был бы экономным, — усмехнулся Вик. — Приехали, душа моя Вероника Андреевна. Не торопитесь выходить, я помогу.

Вероника определённо ближе к категории «дама», чем к любой другой. Ей не грех и дверь открыть, и руку подать. Она смущается, но принимает. Очевидно — привыкла, что всё сама. Это тоже деформация, конечно, но лучше уж такая, чем когда сама ничего и никак.

За столом Вик старался не глазеть на неё очень уж откровенно. Но вдруг хотелось узнать про неё миллион подробностей — а как она держится за столом, как ест, как пьёт, как управляется со столовыми приборами. Неделю назад ещё не хотелось, а две недели назад — тем более. Да нормально она всё это делает. Не манерничает, но и не тушуется. С ней, если что, можно и на очень пафосный приём. Не пропадёт.

Разговор вывернул на отпуск, которого хочется. Вик понимал, что ему нынче до отпуска, как до Луны, на выходные уехать из города и то боязно — а вдруг что-то где-то обрушится, а он в лесу без связи. Вероника думала примерно о том же — если бы Недолюбов потерпел с продажей бизнеса до осени, она бы в отпуск непременно съездила, и гори оно всё синим пламенем. А теперь, раз взялись вычищать контору от всякой херни, придётся доводить процесс до конца.

— Расскажите, где вы бывали, — попросил он.

— Мало где, на самом деле. В Европе не была совсем. Только в Таиланде и Вьетнаме, и то по горящим путёвкам.

— А хотели бы в Европу?

— Конечно, но свою квартиру я хочу сильнее.

— А если по делу? — подмигнул он.

— Это как? — не поняла она.

— Учиться, на переговоры, ещё как-нибудь.

— Если вдруг доживём до такого размаха, — усмехнулась она, но было очевидно, что не верит в такую возможность.

— А если ехать и не оглядываться на возможность — то какие страны бы вы выбрали?

— У меня две детских, можно сказать, мечты — Париж и Рим, — усмехнулась она. — Обе точки недёшевы, и ехать с группой на автобусе или ещё в какой организованный тур «галопом по Европам» я не хочу. Хочу гулять по городу и смотреть разное спокойно и вдумчиво.

Он подумал, что такие-то детские мечты может исполнить вот вообще на «раз». И для него это местами не мечты, а повседневность. Но было бы так, или нет, если бы давным-давно случай не свёл отца и Полиньку? Или это был не случай, но чудо?

Когда они всё доели, он вдруг поймал шальную мысль и предложил не отправляться прямо на тот берег, а пойти пройтись. Чудесный тёплый летний вечер, как-никак, а если отпуск им обоим не светит, то хоть в городе погулять. Вероника как-то легко согласилась, и они доехали по Горького почти до бульвара Гагарина, бросили машину в каком-то дворе и пошли к реке. Вик взял её за руку, они дошли до парапета и стояли, смотрели на птиц в воде, рыбаков, гуляющих вокруг людей. Рука Вероники была тёплой и маленькой, держать её было очень приятно. Хотелось прямо погладить ладонь, а то и обхватить её за плечи, но он подумал и сдержался. Не стоит торопиться.

Правда, небо как-то нехорошо затягивало и вообще темнело. Прогнозом погоды Вик интересовался, только если собирался ехать в лес, да и то больше для информации — обычно раз уж собирались, то ехали при любой погоде. А тут — неужели гроза? Мочить красивую девушку как-то неправильно.

— Знаете, мне почему-то очень не нравится вон та туча, — сказала красивая девушка.

Туча и впрямь была хороша: чёрная, в полнеба, и что-то в ней определённо посверкивало. Долетел глухой раскат грома.

— Эвакуируемся, — кивнул Вик.

— Это гроза, наверное — ненадолго.

— Да, затяжной дождь начинается по-другому.

Эта светлая мысль пришла в голову не им одним — люди вокруг тоже побежали в разные стороны. Туча подползала всё ближе, а гром грохотал всё сильнее.

Дождь полил ровно в тот момент, когда они заскочили в машину и захлопнули двери. Да какой — как из ведра. Неровности дороги мгновенно превратились в озёра, а выбоины в асфальте — в моря.

Вик медленно ехал в сторону нового моста, а вокруг бесновалась вода. Другое дело, что его машине гроза побоку, даже такая сильная. А вот кому-то другому уже до середины колёс, глядишь — и внутрь заливать начнёт.

Вероника смотрела с восхищением.

— Знаете, я рада, что не на своей машине сейчас. Я бы утонула в какой-нибудь луже, — рассмеялась она.

— Вот и славно, что мы с вами это всё придумали.

Придумал-то он, но разве ж ему жалко такой мелочи? Пусть привыкает к мысли, что «вместе» — значит «хорошо».

— А вы очень аккуратно едете, — продолжала она.

— Спасибо, но вы это о чём?

— А посмотрите вокруг. Все как взбесились, всё равно что специально через лужи едут и людей обливают.

Он рассмеялся.

— Я понимаю, что это нехорошо, но круто же проехать через глубокую лужу, — посмотрел и подмигнул.

— Наверное, я слишком недавно была пешеходом, — усмехнулась она.

— И слали проклятия вслед тем, кто?

— Не без этого. И мне приятно, что нас сейчас никто не проклинает.

Тем временем гроза не желала знать, что она должна быть ненадолго. Такое ощущение, что всю неделю в небесах копилось, копилось, и вот, наконец, пролилось. Они уже добрались до Академа, а вокруг всё ещё лило и грохотало.

— Вероника, у вас есть зонтик?

— Ага, есть, — рассмеялась она. — В машине. Я уже отвыкла, что машины рядом может не оказаться.

— Ну как сказать, — рассмеялся он в ответ, — сдаётся мне, она как раз рядом, вон стоит, — и кивнул на стоящую возле подъезда маленькую красную машинку, которой не пришлось плыть через все лужи обоих берегов. — Ничего, сейчас как-нибудь вас спасём.