30. Вероника
Не проси меня петь о любви в эту ночь у костра
У неё не было третьей пары обуви, только туфли на каблуках и кроссовки. Забить и переобуться в кроссовки? Рисковать попасть каблуком в темноте не туда и сломать его нахрен?
Решение подсказала Маргарита: она как раз надела кроссовки, а балетки предложила Веронике. Размер ноги у них был плюс-минус одинаковый, выяснили как-то. Палантина или шарфа с собой не было, поэтому Вероника взяла флиску. В её карман отлично помещался телефон. Можно было идти.
Они вышли на крыльцо и обнаружили там стайку конторских тёток. Марина, Алёна, секретарша Померанцева Милана, ещё кто-то.
— Ой, Вероника Андреевна, а круто же вы с шефом танцевали, — пропела Милана. — Вы специально учились, да?
— В школе бальными танцами занималась, — ответила Вероника.
Так-то это не секрет, подумаешь — бальные танцы. Было круто, да, а потом закончилось, когда мама выставила ультиматум — или она, Вероника, бросает ходить в студию, или она маме больше не дочь. Потому что танцы заканчивались в девять вечера, и нужно было проехать целых три остановки на автобусе или троллейбусе с политеха до Академа, а мама, видите ли, переживала. На первом курсе Веронике было проще бросить, чем защищаться. А когда на третьем она прибилась к походной компании, то уже были какие-то силы, чтобы отстаивать своё. Помнится, она один раз пригрозила, что уйдёт жить к подружке Ленке и будет мыть полы, чтобы себя как-то содержать, после чего давление не прекратилось, конечно, нет, но поутихло.
— И главное, шеф тоже где-то учился, — со значением произнесла Маргарита Романовна.
— Да ладно, если у него такая мать — уж наверное, их учили всему, что только возможно, ещё и на пианино, поди, играет, — сообщила появившаяся из темноты девушка с зелеными волосами.
— Лерка, а про тебя что за слухи ходят, что ты у нас больше не работаешь? — вклинилась Марина. — Неужели за дресс-код пропёрли? И когда будут документы на увольнение? — кадровичка смотрела хищно и зло.
Как же, с этой Леркой Ледяной танцевал, а ней, распрекрасной — нет.
— Не на увольнение, а на перевод, — спокойно сообщила Валерия.
— Куда это? — не поверила Марина. — В уборщицы что ли?
— К Валентину Фёдоровичу в международный отдел. Ему понравилось, как я его китайскому партнёру на переговорах переводила. И как его водила по городу.
— И как оно — в постели с китайским партнёром? — ехидно спросила Марина.
— А про это нужно было у его жены спросить, они как раз вместе были, — пожала плечами Валерия с великолепным спокойствием.
Марина плюнула и ушла внутрь, оттуда призывно играла какая-то народная музычка в современной обработке. Её свита потянулась за ней.
— Пошли, дева, с нами, — сказала Маргарита Романовна Валерии. — Только кури в другую сторону, я за здоровый образ жизни.
— А куда? — удивилась Валерия.
— Да тут достойные джентльмены позвали у костра посидеть.
— Ой, спасибо, у костра — это я с радостью!
Они втроём зашли за угол, а там уже стояли Паша и Михаил Ледяной с той самой коробкой. Из неё торчали шампуры.
— Мы собрались что-то жарить? — удивилась Вероника.
— Да, добыли на кухне колбасок, — улыбнулся Михаил. — Понятно, что все сытые, это так, побаловаться. Где там Вик копается, интересно?
Он переоделся — джинсы, кроссовки, у белой рубашки расстёгнуты и засучены до локтя рукава. Стройный, ловкий, красивый. Паша как был при параде, так и остался — конечно, он же на квесте в болоте искупался!
Наконец появился Вик — точно как был днём, мужик-лесовик.
— Веди, — кивнул Михаилу.
Тот пошёл вперёд, за ним — Вик с коробкой, Паша с каким-то пакетом и женская часть компании. Дорожка привела к металлическому заборчику, на калитке и вправду было написано «Приват». Михаил достал ключ и отпер эту калитку. Пропустил всех и запер за ними снова.
Метров через десять дорожка пришла на полянку, где было устроено кострище, рядом лежали дрова, вокруг стояли лавочки. Коробку сгрузили на лавочку, Вик достал спички и принялся разводить костёр. Вероника запрокинула голову — всё же, как много звёзд видно в ясную ночь за городом!
Лебедь лежал на Млечном Пути, Вега и Альтаир светили оттуда, откуда положено. Из-за леса торчал ковш Большой Медведицы.
— А ты знаешь, где созвездие Волосы Вероники? — раздался у неё над самым ухом голос Вика Ледяного.
— Знаю, что вроде его видно весной, но лично не знакома, — улыбнулась она.
— Чёрт, я тоже. Надо исправить. Тебе не холодно?
— У меня флиска с собой.
— Мисс Предусмотрительность.
— Стараюсь.
— У тебя очень красивое платье. И эти малахиты очень подходят к твоим глазам.
— Спасибо. А на тебя все тётки в зале облизывались — богатый, неженатый, красивый.
— Тётки в зале обломятся. И так пришлось от Марины Борисовны по дороге прятаться. А сюда никто из них не придёт, и ура. Пойдём к костру.
— Пойдём.
Но сначала он обхватил её, как перед тем в танце, и они поцеловались. Осторожно и торопливо — как же, темно, но всё равно — люди ж рядом!
Тем временем костёр весело потрескивал, Валерия, Паша и Михаил держали в пламени сосиски на шампурах, а Маргарита Романовна комментировала.
— Хочешь жарить сосиску? Они маленькие, — Вик достал одну ни наколол на шампур.
— Хочу, давай, — Вероника взяла, села так, чтобы доставать, и чтобы искры на платье не летели, и сунула шампур в костёр.
Вик сел рядом и сделал то же самое.
Когда у всех более-менее поджарилось, Паша достал из коробки бокалы, плеснул туда коньяк и раздал всем. Пошло хорошо.
— Вероника, а вам часто случается сидеть ночью у костра? — вдруг спросил Михаил.
— Случается, — пожала она плечами. — Раньше случалось чаще, сейчас работа и дача оставляют меньше возможностей.
— А где доводилось бывать?
Да мало где, если честно. Орлёнок, Кругобайкалка, Хамар-Дабан — местами, однажды — Шумак. На Мунку ходила, но на вершину не поднялась, с погодой не свезло. Да и всё. Но оба Ледяных почему-то обрадовались, сообщили, что Вероника — их человек, и что это здорово.
Сосиски съели, принялись за тортик и фрукты. И вдруг из леса, со стороны корпуса турбазы, послышались шаги, и к костру подошла невнятная фигура.
— Вик Валентиныч, тут вам велели передать, — нормальный живой мужчина дал Вику в руки настоящую гитару в чехле.
— Кто это велел, интересно был мне знать, — поинтересовался Вик, принимая инструмент.
— Вообще-то, Полина Николаевна, — позвучал ответ.
Вик уставился на брата, но тот смотрел так же удивлённо.
— Ладно, велела и велела, проехали. Садись, раз пришёл. Или у тебя ещё смена?
— Нет, — ответил тот. — Кончилась.
— Вот и ладно. Это Тоха, кто не знает, он отцовский охранник.
Тоху пустили на лавку, выдали шампур и пакет с сосисками. И бокал. Тем временем Вик расчехлил гитару, пробежался по струнам, что-то подкрутил. Для Вероники это всё было китайской грамотой — музыкой она никогда не занималась, хотя петь ночью у костра под гитару было здорово. Интересно, что играет Вик? И поёт ли?
Оказалось — и играет, и поёт. Высоцкого, Олега Медведева, что-то ещё, чего Вероника даже и не знала. Потом гитара укочевала к его брату, тот тоже играл и пел, и тоже круто. Их правда, что ли, всему на свете учили?
А Вик придвинулся к ней ближе и обхватил за плечи. И чёрт возьми, это было охренительно. Привалиться к его большому тёплому боку и, прикрыв глаза, слушать, как поют про звёзды, про дороги и ещё бог знает про что.
Дальше была очередь Валерии, та охотно взялась за инструмент, осмотрела его, восхитилась — крутая, мол, гитара — и исполнила несколько номеров из отечественного рока. Паша и Маргарита Романовна синхронно покачали головами — не умеют. Охранник Тоха спел пару длинных жалостливых дворовых песен о несчастной любви и печальной судьбе.
— Эх, Линочки на тебя нету, — сказал Вик, — с длинными-то песнями.
— А мне повезло как-то в прошлом году, — сообщил Тоха. — Я был в Листвянке при Валентине Фёдоровиче, как раз когда Лин Валентинна приезжала и пела целый вечер. Круто было.
— Понимаешь, наша сестрёнка поёт очень круто, но очень длинно. В смысле, любит длинные песни с развесистым сюжетом. В процессе выживают не все, — усмехнулся Вик и пошевелил костёр палкой в свободной руке.
— Я бы послушала, — тихо сказала Вероника.
— Приедет — и послушаешь. Сезон у неё вроде закончился, так что появится.
У Вероники был миллион вопросов о том, когда приедет и откуда, и что за сезон, но она подумала, что это лучше спрашивать наедине.
Маргарита Романовна собралась спать, Паша отправился проводить. Через некоторое время он вернулся и рассказал, что танцуют и пьют только самые стойкие, человек двадцать, остальные расползлись.
Валерия и охранник Тоха в какой-то момент просто исчезли. Михаил сказал — пошли рассвет встречать. Сам он поднялся и сказал, что собирается найти трезвого водителя и поехать уже домой. И может забрать гитару.
Гитару упаковали, вручили ему.
— Ты точно не хочешь остаться здесь? — спросил Вик.
— Да ну, в Листвянку даже ближе, чем в город, — пожал плечами его брат. — Кстати, что думаете насчёт пойти в следующие выходные на Орлёнок? Мы, вы, Сашка, Аннушка. Детей прогуляем и сами проветримся. Я сейчас только понял, что одурел в городе сидеть.
— Вот и я также, — кивнул Вик. — Одурел. А понял-то уже давно. Вероника?
Вероника непонимающе смотрит, потом уточняет:
— Это было… как бы приглашение?
— Без «как бы», просто приглашение, — улыбается Михаил.
Его улыбка ничуть не менее харизматична, чем у его брата. Черти полосатые!
— Наверное… я не против.
Это они все напились или всё происходит на самом деле?
— Вот и отлично. А сейчас растащим костёр и сложим весь мусор и все остатки обратно в коробку.
Братья Ледяные собрали коробку, Вик раскидал костёр, оглядели всё, остались довольны. Надо же, собственными ручками. И не парятся нисколько.
Михаил попрощался и исчез вместе с гитарой и коробкой.
— Поехали сейчас в город? — вдруг спросил тот Ледяной, что остался Веронике.
— Сейчас? В город? — удивилась она.
Так-то уже глаза на свет не смотрят. Неудивительно, на улице светает вовсю.
— Ну да. Ко мне. Тебя ж никто не станет искать до завтрашнего вечера?
— Зря ты так думаешь. Если утром, ну или поздним утром я не выползу из номера, то это породит очередную пачку сплетен.
— Жаль, — вздохнул он. — Но и так неплохо вышло. Ты чудесно танцуешь.
— А ты здорово поёшь. Тебя учили вообще всему?
— Чему-то учили, чему-то — сам. Лет-то давно не двадцать, времени было достаточно. Ты сильно устала?
— Честно говоря, да. Глаза просто закрываются.
— Тогда пойдём, я провожу тебя, и поеду в город.
— Тебя кто-нибудь увезёт?
— Конечно. Володя. Не переживай, я вроде в уме и за руль сейчас не полезу. Но приглашение остаётся в силе. У тебя есть планы на вечер понедельника?
— Пока не было.
— Значит, я приглашаю. Хочется тебе очень многое сказать, но это лучше на трезвую голову. А сейчас — домой и спать. Опять же дома кот, он скучает и голодный.
— Ты не оставил ему еды?
— Конечно, оставил, но я уверен, что он всё съел, и ему мало, — рассмеялся Ледяной и взъерошил её волосы. — Ты необыкновенно красивая сегодня, ты вообще красивая, а сегодня просто невозможно взгляд отвести.
— А ты просто необыкновенный. Не только сегодня. Где это видано — большой босс, который сам разжигает костёр?
— А у меня, может, хобби — костры разжигать, — усмехнулся он. — Пойдём в лес — убедишься. Ладно, я тебя провожу и поеду.
Они дошли до здания турбазы, заглянули в открытые двери. В зале кто-то отплясывал почти в полной темноте. На подоконнике возле входа в залу курили девушки из диспетчерской. Наверху кто-то громко рыдал.
Вик сказал, что зайдёт к себе и возьмёт вещи, чтобы потом уже не возвращаться. Хотел открыть дверь, сунул ключ — но она почему-то была не заперта.
— Что это ещё за новости? — пробормотал он.
Всё благодушие с него слетело, как и вовсе не было, взгляд стал жёстким. Отодвинул Веронику за спину, сам шагнул в темноту и точным движением включил свет.
Раздался женский визг.
— Посмотрите, Вероника Андреевна, какая наглость, — он шагнул внутрь и пригласил её войти.
Вероника вошла. Двери из прихожей в спальню были распахнуты, а на кровати сидела полностью раздетая Сашенька, обхватив руками колени.
— Александра Владимировна, вам негде ночевать? — поинтересовался Ледяной. — Ну, не буду мешать, ночуйте. Потом ключи отдадите Анне Константиновне, будьте добры, раз уж вы здесь обосновались.
Зашёл, взял из шкафа кофр со смокингом и рюкзак. Положил ключи на журнальный столик и вышел, пропустив вперёд Веронику. Закрыл дверь.
— Ну ни хрена она, — Вероника была под впечатлением.
— Вы очень точно сформулировали, душа моя. Пойдёмте из этого ужасного места, — рассмеялся Ледяной.
Он смотрел на неё, и взгляд снова теплел.
Далее они без приключений, то есть — никого не встретив, дошли до третьего этажа и комнаты Вероники.
— Признаю, что ты права, и что здесь нам вдвоём оставаться не нужно, всё равно не дадут покоя. Поэтому оставляю тебя спать.
— Постараюсь уснуть, — усмехнулась она. — А тебе хорошо добраться, и сообщи, когда доберёшься, хорошо?
— Разбужу ведь, — он бросил на стул свой рюкзак, и кофр сверху, и обнял её, и привалился всем своим весом к двери, привлекая её к себе.
— Да и ладно, — ответила она между поцелуями.
— Раз ладно… Ну и завтра созвонимся, хорошо?
— Конечно.
— Тогда до встречи.
Они ещё раз поцеловались, а потом он забросил на плечо рюкзак, подхватил кофр и исчез.
Вероника механически разделась, умылась, заперла на всякий случай дверь и упала в постель. И уснула, едва голова коснулась подушки.
Утро насупило ближе к полудню. Она проснулась от того, что солнце, светившее в окно, добралось до постели. Конечно, утром ума не хватило шторы задёрнуть!
В телефоне было сообщение от Ледяного, что он дома — в шесть утра, и фотка котёнка Чарлика, поедающего что-то из миски. Она написала в ответ, что всё проспала. И добавила смайлов.
В номере Маргариты Романовны кипела жизнь. Оттуда пахло кофе и чем-то ещё. Вокруг столика, кроме хозяйки, сидели Наталья Синяева и бухгалтер Лариса Петровна, тоже дама за пятьдесят. Вероника заглянула и мгновенно получила приглашение присоединиться.
— Заходите, душа моя Вероника Андреевна. Вам удалось поспать?
— Да, вполне, — Вероника взяла чашку и вдохнула божественный запах.
— Представляете, что наша Сашенька отмочила? Никогда не думала, что она настолько глупая, — Наталья поставила чашку — нашла нового слушателя.
— Что-то ещё? — Вероника живо вспомнила сцену в номере Ледяного и ухмыльнулась.
— Ну ладно глазки строить, ладно на танец позвать, но после всего ещё и реветь, что тебя обидели?
— В смысле, что в постель с ней не легли, что ли? — не поняла Вероника.
— Наверное. Всё утро в рыданиях, кончилось тем, что посадили в машину к Паше и отправили в город.
— Да радовалась бы, глупая, что с лестницы не спустил, в чём мать родила, — зло фыркнула Вероника. — Он с таким лицом заходил в номер — я думала, там засел террорист или вор, и огребет сейчас по первое число.
И рассказала о сцене в номере Ледяного.
Дамы слушали с подобающим деликатному вопросу вниманием. А потом принялись хохотать — все трое. Наверное, очень уж живо представили себе эту сцену.
— Вы не знаете, она ключи-то отдала или как? — спросила Вероника, тоже просмеявшись.
— Отдала, я видела, — простонала Лариса Петровна. — Почтенная бабушка на неё зыркнула, как ведьма, ключи цапнула и пошла посмотреть, всё ли там в порядке.
— Где она их только взяла, — изумилась Маргарита Романовна.
— Так есть же у администратора запасные, от любого номера, — пояснила Лариса Петровна. — Мы тут были в прошлом году с детьми, забыли ключ внутри и захлопнули дверь. Нам открыли как раз запасным.
— А об чём конкретно рыдала-то? — с усмешкой поинтересовалась Маргарита.
— О том, что жить теперь не хочет, — ответная усмешка Натальи выглядела какой-то кислой. — Такой позор, такая обида.
— Вот и не надо было позориться, — назидательно произнесла Лариса Петровна. — Про Марину Бойко, кстати, слышали, Вероника Андреевна?
— Нет, а что с ней?
— Танцевала с Померанцевым, поскользнулись в разлитом шампанском, грохнулись на пол. Померанцева ещё ночью в город отправили, а Марину — утром, сказала, что голова сильно болит.
— Ну так ещё и пить меньше надо, — сказала Маргарита Романовна. — Не умеешь — не пей. Братцы Ледяные сколько выпили? А и танцевать, и на гитаре, ну может, разве что, чуть замедлились против обычного.
— Повезло вам, — закивала Лариса Петровна. — В вип-клуб попали.
— Знаешь, звали всех адекватных, кто по дороге встретился. Я вот сама с ними не пошла, теперь немного жалею, после Ритиного рассказа, — Наталья налила себе ещё кофе.
А Вероника подумала — как хорошо, что они вчера не уединились в лес, а пошли толпой. И так разговоров хватает, а было бы ещё больше.