29. Вик
Но я увидел вальс в твоих глазах, и нет опаснее свидетеля
К счастью, программу вечера должен был вести специально приглашённый ведущий, а не Марина Бойко. Если б Марина, подумал Вик, то он уволил бы её вот прямо сейчас. О нет, формально у него не было повода задать ей вопрос про её внешний вид. Но если тётка сама не понимает, что, гм, выглядит в этом всём неудачно, то такой тётке ничем уже не поможешь. Наверное, она думает, что её стремноватые голые ноги и огромные каблуки должны кого-то привлечь. Во всяком случае, знакомить Марину с Полинькой Вик не стал. Незачем.
Тем временем ведущий поздравил всех с праздником, дальше на сцену вылез Недолюбов и принялся вещать. О том, как он рад всех видеть и что-то там ещё.
Вик не очень знал, как именно познакомились отец и Недолюбов. Но дело было давнее, ещё из прошлого века. Что-то там они делали вместе в девяностых, к чему Вик тогда не особо приглядывался, глупый был. У Недолюбова была семья, жена и две дочери. Жена умерла от рака года три назад, а дочери жили в Москве и разве что регулярно просили у отца денег, по крайней мере, Вик об этом слышал — от собственного отца. В этом смысле ему было самое то сделать компанию сверхприбыльной, возможности были, лес в их регионе всегда дело горячее и очень выгодное, чего не возить? Да и не лесом единым, как говорится. Почему же он терпел всякую хрень? Теперь зато доволен, может что-то там крупное сделать для детей и внуков. Надо ещё подумать, крутится какая-то мысль, никак её не ухватить. А ещё мысли в разговоре здорово структурируются. Разговаривать по делу Вику проще всего с Майком, и вот ещё с Вероникой, но не здесь же, тьфу. Пусть Недолюбов уже заканчивает говорить, хватит, сколько же можно?
Тот словно услышал мысли Вика, передал микрофон ведущему и сполз со сцены обратно за стол. Ведущий пригласил отца.
Отец вышел и сказал буквально несколько слов — он рад, он всех поздравляет, желает всем успешной работы и новых достижений.
Далее пришлось вылезать на лобное место самому Вику. И говорить о том, что он успел оценить большинство своих сотрудников, и очень рад тому, что в компании на всех уровнях есть компетентные и надёжные кадры.
Потом пошло поживее. Награждали разным за успехи в работе — денежные премии, грамоты, какие-то подарки. И наконец официальная часть завершилась, можно было поесть.
Официанты живо потащили из кухни закуски — к счастью, персонала было достаточно, чтобы никто слишком долго не ждал. Начали предлагать тосты, и Вик оглядел стоящий на столе алкоголь. Три бутылки вина из отцовской коллекции, водка, коньяк. Хотелось водки и забыться, ещё хотелось глоток вина и сбежать с Вероникой. Тем временем отец уже собственноручно налил вина Полиньке, водки себе и Недолюбову, и хмуро поглядывал на них с Майком. Майк одобрил идею с вином, с него и начали. Понемногу, так сказать.
Что ели — Вик потом так и не вспомнил. Ну, ели. Ну, что-то говорили. Все понемногу.
А после горячего наконец-то дали танцевальной музыки и пригласили желающих приступать, а других желающих — сделать перерыв в просиживании штанов и набивании брюха. Примерно половина сотрудников ломанулась во двор курить, а вторая половина — на пустое пространство между столиками, танцевать. Отец с Недолюбовым беседовали, Полинька разглядывала народ.
Когда наконец-то выдали медляк, они с Майком чуть не хором спросили Полиньку, хочет ли она танцевать. Полинька с улыбкой отказалась. Тогда Майк остался её развлекать — так и сказал, а Вик пошёл искать жертву.
Жертвой оказалась зашедшая в зал после перекура зеленоволосая Валерия. Она надела какую-то версию маленького чёрного платья и убойное количество аксессуаров. И зелёные кеды. Ещё она страшно стушевалась, сказала, что не умеет танцевать ну вот вообще, а он ответил, что сейчас это и не требуется, поскольку то, что они делают, танцем можно назвать лишь с большой натяжкой.
Она рассказала, что уже написала заявление на перевод, как ей велели в отцовском отделе кадров. И с понедельника выходит работать в международный отдел. Но она так и не поняла, что там делать. Вик посоветовал ей не переживать — она, по его мнению, нигде не пропадёт. Даже в международном отделе.
Следующей жертвой была девушка из бухгалтерии, Вик даже имени-то её не помнил. Смущалась и молчала.
Потом ему попался экземпляр из отдела логистики, сотрудница Померанцева. Вроде Дашей её зовут, что ли. Надо будет уточнить. Аллергии не вызвала, не смущалась, говорила разумно.
А потом схема дала сбой — объявили белый танец, Вик не успел сбежать, и ему наперерез бросилась Сашенька, девица несмелых двадцати пяти лет из отдела договоров.
Если посмотреть с другой стороны, это оказалось не так уж и плохо. Потому что благодаря вынырнувшей из глубин Сашеньке до него не успела допрыгнуть Марина Борисовна, с её фантастическим разрезом и всем прочим. Ему даже показалось, что он услышал звук скрипящих зубов. А за плечом Марины маячила Алёна свет Витальевна с выражением вселенской скорби на лице, которая, видимо, тоже хотела попытаться и тоже обломилась.
Сашенька была одета в дурно на ней сидящее бордовое платье — надень она что-нибудь по фигуре и перестань сутулиться — и красивая ж девушка могла бы быть. Но платье сидело мешком, сутулилась она всегда, и только нежная кожа и золотые волосы немного спасали ситуацию. Не лично для Вика, вообще спасали.
Впрочем, Вик понимал, что обладай Сашенька темпераментом, харизмой и пробивным характером той же Валерии — никто бы и не посмотрел ни на сгорбленную спину, ни на платье мешком. Просто живых бы не осталось.
А так она смотрела в пол и даже поддержать какой-то простой разговор была неспособна.
Вик подумал, что в плане танцев его испортили сёстры. Сестрёнка Элочка и… ладно, пусть будет кузина Марго.
К счастью, композиция закончилась, можно было взять девицу за руку и отвести за её стол.
И пойти уже наконец пригласить ту, кого хочется. Никто не сможет сказать, что он весь вечер танцевал только с ней, он вполне отметился и с другими. Вероника тоже выходила с кем-то — с Пашей, кажется, и с кем-то из техподдержки.
Она была, как и Полинька, в зелёном. В умопомрачительном платье-колокольчике. Если бы все были знакомы друг с другом немного больше, Вик бы заподозрил, что дамы сговорились. И теперь уже наконец можно было пойти, пригласить её, потрогать это платье рукой, и её через платье. И может быть — не только платье и через платье.
И тут диджей сошёл с ума и выдал вальс. Ну как вальс — просто песню БГ в музыкальном размере три четверти. Ладно, тут ведь как — можно и просто подвигаться, а можно взять девушку и унести, девушка лёгкая, он сегодня проверил.
За её столом сидели две приличных возрастных дамы — Маргарита Романовна и Наталья Викторовна, ещё там был Паша Демьянов, и туда каким-то образом успел мигрировать Майк. Интересно, почему туда?
— Вероника Андреевна, вы танцуете?
— Да, — улыбнулась она.
Встала и подала ему руку. Характерным жестом, между прочим, которого в ней никак нельзя было заподозрить. И он подумал — что пусть оно всё идёт и пляшет…
Она вписалась идеально. Она шагала, куда следует, она делала то, что надо, она чувствовала музыку, она чувствовала партнёра. И даже улыбалась.
— Подумать не мог, что ты танцор, — восхитился он. — Ясное дело, что тебе скучно с теми, кто не умеет. Но откуда?
— Последние классы школы и первый курс, спортивные бальные танцы.
— И конкурсы, наверное?
— Нет. Пришлось бросить, — она отвела взгляд и замолчала.
Ок, пусть молчит. Он её потом ещё расспросит. «А я всё пляшу, не глядя, на ледяном краю, и держит меня одна, та, которую я люблю».
Точно. Та, которую я люблю. Кто бы мог подумать. Когда это произошло? Вчера под дождём? Да какая разница, когда!
А вслух спросил:
— Влево?
— Легко.
И она реально легко вошла в левый поворот.
Когда музыка закончилась, он классически провернул её под рукой и затормозил.
— Чудесно. Спасибо.
Дальше был уже вовсе не вальс, а хз что, которое непременно есть на всех пьянках-гулянках, про счастье, которое вдруг постучало в двери, из старого фильма. Отпускать Веронику не хотелось, Вик обыграл это так, что они шли к её столу, да не дошли.
Была одна штука, которую можно было попробовать с ней сделать. Вик во времена оны научился штуке у деда бывшей супруги Станиславы, милейшего человека, который видел внучку насквозь и даже пытался как-то на неё влиять, да поздно уже было. Казимир Брониславович Денбицкий на каком-то семейном торжестве с танцами подхватил невестку Марию Сигизмундовну, тёщу Вика, и восхитительным образом закружился с ней под какую-то очень быструю и залихватскую польскую народную музыку. Тёща сначала пыталась возражать, но потом поймала кучу восхищённых взглядов и сменила гнев на милость — позволила своему свёкру показать и себя, и её заодно. Вик тогда не удержался, спросил. Казимир Брониславович был мужик не вредный и объяснил. Правда, Станислава морщила нос и подобным образом вертеться отказывалась, говоря, что это всё прошлый век и старьё, и сейчас никто так не танцует, и нечего позориться. Чем сильно обижала деда Казимира. Ну да к чёрту Станиславу.
Вик подхватил Веронику обеими руками под лопатки, её руки как-то сами собой правильно легли сверху, получилась такая забавная круглая пара, которой Вик не встречал более нигде и ни для чего. А дальше было просто — на одной ноге балансируешь, второй отталкиваешься. И вертишься. Припев той песенки подходил для такого дела идеально.
И Вероника поняла, и тоже завертелась, и глаза у неё как вспыхнут, он и не знал, что она так умеет! А дальше только крепче держаться, чтобы пару не разнесло нахрен центробежной силой!
А потом остановиться, притопнуть, сменить ногу и в другую сторону так же!
Кажется, им хлопали. Кажется, это было зря.
Когда они затормозили, то самое естественное, что тут можно было сделать — обняться и поцеловаться. Первое они сделали, тут было иначе никак, а вот второе Вик, подумавши, отложил на попозже. И просто пошёл с ней за руку к столу.
И снова сделал вид, что не дошёл. Это уже был нормальный медляк, и можно было просто сгрести её в охапку. Остаться в той части зала, где темно. Легонько поглаживать спину через переливчатую ткань платья. Смотреть и молчать. Слова были бы лишними.
Когда музыка закончилась, они снова пошли в сторону её стола и с третьей попытки дошли.
— А не хотите ли прогуляться, молодые люди? — спросила Маргарита Романовна.
Вик вопросительно взглянул на Веронику. Тем временем в зале совсем приглушили свет, музыка сменилась на ритм без мелодии, задёргался стробоскоп. От главного стола в сторону выхода шли отец и Полинька, следом за ними под белы ручки двое отцовских охранников вели наклюкавшегося Недолюбова.
— Ох, недогрызок, даже пить и то не умеет, — вздохнула бескомпромиссная Маргарита Романовна.
Вик секунду подумал, поцеловал ладонь Веронике (темно же, кто там будет приглядываться) и подошёл к отцу. Отец с Полинькой ожидаемо собрались домой, а Недолюбова увезёт охрана.
Тем временем у нужного столика развернулась подготовка — собрали коньяк, бокалы, две бутылки минералки, фрукты и порезанный тортик. Паша нашёл где-то коробку, в неё всё сгрузили.
— И куда дальше? — спросила Маргарита Романовна.
— Тут есть такое место, оно защищено табличкой «Приват», — сообщил Майк. — Там можно посидеть, пожечь костёр и вообще расслабиться.
— А ты откуда знаешь? — удивился Вик.
— Доводилось бывать, — подмигнул брат.
— Только я отказываюсь жечь костёр в торжественных ботинках, — заявил Вик. — В них неудобно.
— Пойдёмте, переоденемся, — пожал плечами Майк.
— Ага, тогда дамы сменят свои прекрасные платья, а я хочу смотреть на них красивых, — Вик был не согласен, Вероника такая классная в этом платье-колокольчике!
— Знаете, я вообще уже спать, — сообщила Наталья Викторовна. — А вам — хорошей погоды, доброй охоты и что там ещё у кого.
— Нет, спать в такую чудесную тёплую ночь непростительно, — сказала Вероника. — Но я, пожалуй, сменила бы обувь.
— Ну тогда пойдёмте наверх, — скомандовала Маргарита Романовна.
— Встречаемся минут через пятнадцать, от входа направо и за угол, — сказал Майк.