37. Вик
Я спросил тебя — зачем идёте в горы вы
Он смотрел на неё, сидящую рядом, такую близкую и такую закрытую. И думал — не ошибся ли, пригласив домой, и рассказав все семейные легенды. Не все, конечно, но главные. Вероника — нормальный человек, ей это зачем?
С другой стороны та девушка, с которой ему пытаться жить, по-любому будет частью семьи. И если у неё с семьёй не сложится — ничего не выгорит, мы это уже проходили. Поэтому нужно было рассказывать. А теперь нужно идти дальше.
— Я сильно пригрузил? — спросил он.
Она помолчала пару секунд.
— Нет. Наверное, нет. Просто… это всё как из параллельной реальности.
— Так и должно видеться, наверное. Но мы привыкли, как-то справляемся. Не молчи, пожалуйста, говори, что думаешь.
— Я, наверное, думаю, что в Иркутске любая будет для тебя слишком вульгарна или слишком незначительна.
— А может — наоборот, это я тут сижу, как неведома зверушка, перед нормальным человеком?
— Я думаю, ты привык. Ты же явно встречался с девушками до меня, и явно они спрашивали тебя, что да как.
— Неправильно думаешь. То есть с девушками, безусловно, встречался, но ни о чём они меня не спрашивали.
— Ты не позволял им рассматривать свою фотоинсталляцию?
— Я их сюда не приводил.
Она удивлённо посмотрела на него.
— А почему?
— А зачем? Так-то проблема «где встретиться» давно уже не стоит.
Она замолчала.
— И чем я отличаюсь?
— Не знаю, — улыбнулся он. — Но определённо отличаешься. Скажи, ты любишь чай с травками?
— С какими травками? С саган-дали?
— Да, и ещё с багульником, или с чабрецом? Багульника у меня даже цвет есть, не только листочки, успел съездить, пока не завертелось.
— Да, люблю. Дома все, кроме меня, пьют пакетики, и у меня уже нет сил отстаивать нормальный чай из заварки.
— Тогда пошли пить чай, — Вик поднялся и пошёл внутрь.
Ткнул чайник, взял маленький заварник и красивые чашечки с блюдцами. Насыпал чаю и листиков. Заварил. Сгрузил всё это на столик у дивана.
Кот проснулся, потянулся и заворчал. Вероника села на диван и принялась его гладить, вот и хорошо.
— А черешню ты любишь?
— Кто же её не любит, — улыбнулась она, не отрываясь от кота.
На столик добавилась тарелка с черешней, вино и бокалы. Вик сел рядом с ней, чтобы вот прямо касаться — боком и ногой.
— Скажи, если бы я не был тем, кто я есть, и мы бы просто познакомились в компании, было бы проще?
— Но это ведь уже не так, — пожала она плечами. — Не знаю.
Вот рационалка чёртова!
— Ну, скажем, в твоей походной тусовке? — Вик сам не знал, почему вспомнил именно про походную тусовку. — Там же на людях не написано, кто есть кто.
— Да, — она соглашалась, но смотрела всё ещё на кота.
— Вот представь, идём мы, например… ну, на пик Черского. Ходила?
— Ходила, — улыбнулась.
Хорошо.
— И у нас компания человек в семь, из них одна ты, троих ещё ты нормально так знаешь, и ещё трое новенькие.
— И ты — один из новеньких, — ну наконец-то смотрит!
— Именно, — кивнул он с воодушевлением. — У тебя палатка есть?
— Есть.
— Какая?
— Двухместка, приличная, года два назад покупала.
— Ну вот. А мой знакомый, который меня зазвал, и кстати, я думаю, если поискать, то мы такого знакомого даже найдём, город-то маленький, так вот он сказал, что есть место в палатке у одной хорошей девушки. Мы с тобой списались, например — в ВК…
— Нету у тебя аккаунта ВК, — улыбнулась она.
Ух ты, проверяла! Круто.
— Ну да, на самом деле нету, но мы-то придумываем историю, так? Не хочешь ВК — будет ФБ, там есть. И я тебе написал, честно предупредил, что набиваюсь в твою палатку, и предложил взамен взять широкий модный коврик на двоих и такой же спальник. Ну, раз я жить к кому-то напрашиваюсь, так хоть со своей мебелью, — рассмеялся он.
— А что за коврик? — заинтересовалась она. — А то у меня есть, но его фиг сдуешь потом, только локтями и коленями.
— Покажу потом, тоненький такой, крутой, сам надувается. Как раз на двухместку. И спальник тоже большой, вдвоём в нём тепло.
— Вдвоём? — сощурилась она.
— Конечно. И весит меньше, чем два по отдельности. А если тебя это беспокоит, могу, например, забрать у тебя палатку к себе в рюкзак, а тебе дать спальник, палатка-то явно тяжелее!
— Ну предположим, — она смотрела заинтересованно
Вик налил вина, дал ей в руку бокал, сам взял второй.
— Кстати, где заходим?
— В смысле — где? Что ли есть варианты?
— Ну да. Как все люди по Слюдянке, или как некоторые по Старокомаринской дороге.
— Это где на джипах ездят что ли? С Вербного?
— Ага.
— Я в те края за брусникой ходила. Недалеко, часа четыре от станции. Но говорят, там до метеостанции идти дольше раза в два.
— Зато не всё время вверх, а только сразу от железки, потом выходим на дорогу и идём по дороге — то вверх, то ровно, то вообще вниз.
— И сколько идти?
— День и ещё немножко. Если до метеостанции. До Подкомарной подольше, ну, сама знаешь.
— Угу, — она определённо знала и смотрела заинтересованно.
— И если стартовать, скажем, не на утренней слюдянской электричке, а на предыдущей вечерней, то там останется только подняться, скажем, до ЛЭПки, и встать. А утром уже дальше корячиться. Представила?
— Да, — кивнула она.
— Вот и смотри. Пришли, поставились, чаю на газе вскипятили с бутербродами какими-нибудь, а то и пожрать сварили. Посидели, на звёзды посмотрели да и спать пошли.
— И?
— А ночью в лесу, душа моя Вероника, я хорош необыкновенно. Я большой и тёплый, это, сама понимаешь, ценность. Только когда кожа к коже, так теплее, поверь, — операция по захвату Вероники руками в плен была произведена успешно, разве что принцу Уэльскому не понравилось.
Вик взял его под брюхо и сгрузил на диван рядом.
Под лямкой платья на плече Вероники нашлась ещё одна — белая, ажурная, кружевная. В полумраке да на загорелой коже она всё равно что светилась.
— И тебе не будет тесно, душно или влажно? — рассмеялась она.
— Нет, — он сначала поцеловал её, а потом продолжил. — Мне будет хорошо. И я сделаю всё, что смогу, чтобы и тебе тоже было не хуже. И чтобы будущее утро было определённо лучше предыдущего.
— А будет ещё и утро? — она наконец-то обхватила его руками.
— Ну, обычно за ночью наступает утро, — наконец-то поцеловать и губы, и шею, и плечо…
— Вроде бы ещё не ночь?
— Так вечер всегда сменяется ночью. Как после зимы наступает весна, непременно, что ни делай. Точнее, для этого ничего делать не нужно, оно случится само. А вот уже как нам быть ночью и зимой — да как сделаем, так и будем.
— Не могу не спросить — как сделаем?
— А увидишь.
Он поднялся и открыл дверь в спальню, сдёрнул покрывало. Вернулся, подхватил её на руки, утащил на кровать.
И снова закрыл дверь — потому что обойдёмся без кота.