36. Вероника
Так где же мы есть, и кто из нас кто, мы так и не поняли
Итак, кроме нового шефа, работа теперь радовала новым компом и новым секретарём.
С компом было просто — купили, привезли, настроили. Дэн Висюков был вежлив до липкости и сделал всё, что нужно, без единого возражения или уточнения. Потом Иван Машков дошлифовал.
С секретарём было сложнее — чай, не комп, а человек живой. С которым работать в постоянном контакте. Веронике предложили целую кучу девиц разной степени перспективности, и весь вторник пришлось заниматься собеседованиями. Точнее, что-то базовое собеседовали в кадрах, но поскольку с человеком именно что работать, нужно было посмотреть на кандидаток лично.
В итоге звёзды сошлись на девушке по имени Ольга Сергеевна Болотникова, у неё за плечами был факультет журналистики, но в профессию она не пошла — не сложилось, не было интереса в том, чтобы искать информацию и потом подавать её в определённом формате. И она уже три года работала секретарём. Она пришла последней, во вторник, уже ближе к вечеру, но в кадрах этому делу был дан свыше зелёный свет, поэтому остановились на том, что в среду Ольга выходит и начинает работать.
Новая секретарша была темноволосой, коротко стриженой, внимательной и молчаливой. Пока сказать больше было нечего.
Вечером Вероника зарулила в гости к подружке Ленке. Происходящее нужно было с кем-то обсудить, оно жгло и рвалось изнутри. Они засели на Ленкином балконе с вином, ужином и семечками, и Вероника рассказала всё-всё. Так-то особо рассказывать было пока ещё нечего — ну, говорили, танцевали, целовались. Ленка выслушала и сказала, что нечего париться, нравится мужик — бери и пробуй. Лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.
Значит, нужно пойти и сделать.
В среду Ольга вышла работать, и всё время до обеда Вероника потратила на объяснение местной специфики. На обед Маргарита Романовна предложила взять девушку с собой, а дальше, мол, освоится, и пусть ходит, с кем хочет.
После обеда возникла нужда ехать в банк. Вероника подумала и сообразила, что она может задержаться там достаточно надолго, но если вдруг нет, то не будет возвращаться на работу, а рванёт домой. В конце концов, свидание у неё сегодня или что?
Всё сложилось хорошо, и дома она оказалась перед пятью часами. И — о чудо! — дома была только собака Муха, которая Веронику радостно облаяла и попыталась облапать, но не вышло, комплекция не позволила.
Собака Муха получила еды, фиалки на балконе — воды, а потом уже пришла пора подумать и о себе. Вообще ничего конкретного проговорено не было, но Вероника полагала, что возможны два варианта — либо она вернётся домой в течение ночи, либо уже утром. Вариант «сбежит через полчаса» она отбросила, всё же Ледяной не выглядел человеком, от которого только бежать.
Стоп. Ну да, от него надо было бежать. Но уже поздно. Да и надо ли, в самом-то деле? Что такого в отношениях на работе? Не о том ли мечтает половина баб и девок в конторе, и замужних, и просто в отношениях, и свободных? Хоть попробовать, каково это. Скорее всего, он разочаруется в ней, и романтическая история тихо свернётся после единственного свидания. Поэтому вперёд. Продолжения не будет, переживать не о чем.
Ну и очень интересно, конечно, как живут богатые люди. По слухам, у его отца огромный дом в Листвянке. Ну да, где ещё такому жить? А Вик сказал — на Декабрьских Событий. Интересно. Договорились, что он приедет в семь. Хорошо бы не засветиться никому из домашних, работой уже не отговоришься.
Пока думала, Вероника привела в относительный порядок свою особу — помылась сама, помыла голову, высохла, накрасилась. Помывка требовала усилий, потому что горячую воду отключили ещё в понедельник утром, а вернуть обещали только в пятницу. Надела красивый кружевной комплект белья — не в кино же и не в театр, ясное дело, надо играть по правилам. И лёгкий сарафан из тончайшего батиста, вышитого мелкими цветочками. Сшитый прошлым летом на заказ. В обычной жизни носить его было некуда — не на работу же и не на дачу в таком. И встречаться в нём с подружками тоже как-то не с руки. А тут пригодился.
В последний момент она ещё сунула в сумку дорожную зубную щётку. Не понадобится — и ладно, не задавит.
Без пяти семь чёрный внедорожник уже стоял у подъезда. Вероника написала записку «Ушла в гости, буду поздно или утром», потрепала по широкому загривку собаку Муху и отправилась вниз.
Вик увидел, что она вышла из подъезда, выбрался из машины и открыл ей дверь.
— Какая же ты красивая, Вероника, — говорил негромко, улыбался.
Она хотела уже сказать что-нибудь вроде «я обычная», а потом тормознула. Блин, роскошный мужик приехал за ней на крутой машине и говорит комплименты. Такое бывает раз в жизни, если вообще бывает. Надо радоваться, хоть будет потом, что вспомнить в старости!
Вероника подняла на него взгляд и улыбнулась. Не специально, нет, просто ему невозможно было не улыбаться. Ему даже суровая Анна Константиновна улыбается, Вероника видела.
Они приехали на тот берег и какими-то огородами, в объезд вечерних пробок вырулили на Декабрьских Событий. Там не так давно, год назад, наверное, или даже меньше на месте пары сгоревших памятников архитектуры XIX века поставили две здоровенных башни, только ленивый не фотал эти башни на фоне окрестных остатков деревянного зодчества. Машина въехала во двор.
Домофон, подъезд, лифт.
— Ты как к высоте относишься? — вдруг спросил он.
— Нормально, а что? Высокий этаж?
— Ага, самый верхний, — сверкнул улыбкой он.
То есть семнадцатый. Круто!
— А крыша не течёт?
У Вероники в девятиэтажке местами течёт. Поэтому любопытно. Так-то новостройка, но всё равно.
— Попробовала бы, — усмехнулся он.
Тем временем они поднялись наверх, Вик отпер элегантную железную дверь. Приоткрыл её осторожно, заглянул внутрь и только потом открыл широко и пропустил вперёд Веронику.
— Проходи быстро, — сам зашёл тоже быстро и закрыл дверь за её спиной.
Шмяк, бряк, топ-топ-топ. Откуда-то на хорошей скорости выкатился не до конца проснувшийся полосатый котёнок. Он тянулся, принюхивался, потом подошёл к Веронике и стал её изучать. Да-да, принц Уэльский Чарльз, собственной мохнатой персоной.
Надо сказать, за десять дней он увеличился примерно вдвое. Шёрстка блестела, мокрый нос изучал новое лицо. Вероника дала ему обследовать руку, а потом сгребла его этой рукой и подняла.
Котёнок с интересом её обнюхивал — как же, столько новых запахов, да ещё и собакой по-любому пахнет.
— Ну как тебе крестник? — улыбнулся Ледяной.
— В отличном состоянии, — рассмеялась она. — Растёт и хорошеет. Ты не отвёз его в Листвянку?
— Я решил, что он будет только мой, не семейный. Ну, или наш, — подмигнул, убрал кроссовки в обувную полку. — Ты проходи, проходи. Кот никуда не денется, а вот ужин ждать не будет.
— Ужин? — переспросила она.
Интересно, как он организует этот самый ужин.
— Я вечером обычно голоден. А тебе пока предлагаю осмотреться.
Вик прошёл куда-то внутрь, и Вероника пошла следом.
Квартира состояла из приличного размера прихожей, туалета и ванной, и двух комнат. Дверь в одну из них была закрыта. Вторая представляла собой совмещённую с кухней студию — в два окна, с большим балконом. Только вот балконной двери почему-то не было.
— А как ты закрываешь балкон? — удивилась Вероника.
— А никак, — пожал он плечами.
— Он у тебя тёплый что ли?
— Именно, — рассмеялся Вик. — Что поделать, я люблю сидеть там и смотреть на город. Преимущественно на ночной, днём некогда.
— Круто, — восхитилась Вероника. — Я только мечтаю о таком деле, для цветов. Чтобы не таскать туда-сюда на лето, а стояли бы там всегда и всё.
— Знаешь, я думал о каких-то растениях, но у меня не хватает квалификации. Я не ботаник.
— Дать тебе фиалок? Я пару раз в год раздаю всем вокруг, могу и тебе выдать, как рассаживать буду.
— Обсудим, — он снова подмигнул, вытер вымытые руки чистейшим полотенцем, включил навороченную печку, полез в холодильник.
— Говори, что делать, — Вероника тоже помыла руки.
— Сказал же — осматриваться, — усмехнулся он.
— И всё? А тебе помочь?
— А я справлюсь, не маленький.
Вероника пошла осматриваться. Балкон был полностью стеклянный, с окнами до пола, прикрытыми элегантными полупрозрачными шторами. Там стоял столик и пара плетёных кресел, и всё. И мягкий коврик на полу, по нему было очень приятно ходить босиком. Кухня отделялась от комнаты высоким столом типа барной стойки, возле него — пара высоких табуреток. Сейчас на этом столе Вик выкладывал из контейнера какие-то очень симпатичные на вид куски мяса. Вокруг вертелся Чарлик и требовал свою долю.
— Если хочешь поучаствовать, дай коту поесть, — Вик достал из холодильника блюдце с мясными обрезками.
Кусочки уже были специального небольшого размера, оставалось только класть их по одному в котовую миску, а кот их стремительно уничтожал. Было интересно, что случится раньше — кот насытится или мясо закончится. Пока кот ел, нахваливал и просил ещё.
Кухонная мебель элегантного серого цвета. Видимо, заказывал специальную, под габариты квартиры. Рядом с раковиной посверкивал ручками ценный агрегат посудомойка. Сверху стояла микроволновка, затем кофемашина. Кофеварка гейзерная большая, коферварка гейзерная маленькая. Турка раз, турка два, турка три — все разного объёма. Кажется, кто-то кофеманьяк. Впрочем, там же стояли три заварочных чайника.
Тем временем мясо кончилось. Кот повякал немного, потом понял, что всё, и удалился на диван, где принялся вылизываться.
Ванная и туалет впечатляли размерами, чистотой и навороченной сантехникой. Ну ладно, туалет это просто туалет, и унитаз это просто унитаз, а вот ванна занимала почти всё отведённое помещение, место осталось только чтобы впихнуть ещё раковину и небольшую стиралку, и явно содержала какие-то навороты. По кафельной плитке плыли парусные корабли, медузы, киты и осьминоги. Минимум флаконов с моющими средствами, флакон с парфюмом — о да, так от него обычно и пахнет, единственная зубная щётка в стакане.
Вероника вышла и поинтересовалась:
— Скажи, неужели ты сам поддерживаешь эту идеальную чистоту?
— Нет, — пожал он плечами. — Не сам. Ну то есть могу и сам, но я лучше где-нибудь в другом месте пользу принесу. У меня есть чудесная женщина Тамара Николаевна, её муж работал на отца, но умер от инфаркта в позапрошлом году. Дети у неё взрослые, их пасти не надо, она хотела чем-то заниматься, я предложил ей работу. Ну то есть не то, чтобы вот прямо пришёл и предложил, там была сложная цепочка через тётю Нину, она у нас по семейному хозяйству. Однако сложилось. Тамара Николаевна приходит раз в неделю, приводит тут всё в порядок и получает прибавку к пенсии. А у меня чисто. Всем хорошо. За продуктами я тоже сам ездить умею, и даже ходить, но проще бывает договориться с той же тётей Ниной, она организует, чтобы что-нибудь закинули.
— Кто это — тётя Нина?
— Младшая сестра отца. Она уже лет двадцать пять занимается организацией всей нашей жизни в плане хозяйства. У неё очень круто получается, все довольны. Фактически, она — наш управляющий. Дом в Листвянке, три квартиры в городе. Уборка, закупка продуктов, при необходимости ремонт. В Листвянке ещё и сады-огороды, цветочки там всякие и огурцы с помидорами. Типа прикольно, когда свои. Она не одна, у неё штат сотрудников для всего этого дела, и домашнюю бухгалтерию тоже она ведёт и всё учитывает.
— Прямо современная версия фамильного имения.
— Ну да. Дед приобрёл маленький домик в Листвянке, потом уже в начале девяностых постепенно прикупил четыре соседних участка. А отец построил нынешний дом и сделал всё так, как есть. К слову, меня просили передать тебе приглашение в гости в Листвянку. Но я сказал, что сначала ко мне, а туда уже потом. Так что передаю, соображай.
— Что именно соображать? — рассмеялась она.
— Когда поедем, — пожал он плечами.
А сам тем временем укладывал на сковородку куски мяса, обваленные в чём-то, наверное, в приправе.
— Я подумаю, спасибо, — пробормотала она.
Большая комната была практически пуста. Диван, хороших размеров телевизор, ещё один маленький столик рядом, и всё. Ой, ещё одна дверь.
— А что за дверью? — спросила она.
— Кладовка, — он выложил все куски мяса на сковороду и достал из холодильника помидоры. — Посмотри, если хочешь.
В кладовке тоже было прибрано. Полки с ящиками и чем-то ещё, явная туристическая одежда-обувь, котелки, топоры, походные горелки, ещё какое-то снаряжение. Коробки с просто обувью, какая-то одежда в чехлах. Ящик с инструментами. Ну, у Вероники даже две кладовки, она знает, как это круто, когда в квартире есть кладовка. Только они обе барахлом под завязку забиты, не то, что у него.
За второй дверью оказалась спальня. Почти всю комнату занимала кровать, возле неё была небольшая тумбочка. И ещё шкаф-купе с большим зеркалом в одной из створок. И всё.
Вероника вернулась в большую комнату, хотела сесть на диван, но заметила, что вся стена над ним увешана чем-то. Картинки в рамках, разного размера. Нет, фотографии. Десятка три. На фотографиях она легко опознала Вика, его брата и его отца. Ещё — Полину Николаевну. Эти люди встречались чаще других, и ещё девушки — пепельноволосая, рыжая и две темноволосых, сильно похожих на Полину Николаевну.
Некоторые фотографии были чёрно-белыми. Вероника с удивлением узнала молодых Валентина Федоровича и Полину Николаевну, оба были необыкновенно красивыми и смотрели друг на друга, не сводя глаз.
На самом верху, почти под потолком, в центре верхнего края композиции (а Вероника теперь не сомневалась, что это именно композиция), ещё на одном чёрно-белом фото совсем юный Валентин Федорович в костюме держал под руку стройную светловолосую девушку в свадебном платье. И по стилистике эта фотография очень напоминала свадебные фото родителей Вероники. Или даже раньше… Девушка с фото была необыкновенно похожа на Вика. Или — Вик на неё? Что-то странное есть в этом моменте.
— Вик… можно спросить?
— Что угодно, — с готовностью отозвался он.
Как будто специально дал ей время всё рассмотреть.
— Вот скажи, твой брат похож на вашего отца — лицом, ты похож на него глазами и комплекцией, а на кого ты похож всем остальным? На Полину Николаевну не похож никто из вас.
— Так и должно быть, — Вик выключил печку, сдвинул сковороду и подошёл к ней. — Мама Полинька родила Линни. А мы с Майком — сыновья мамы Наташи. Моя масть — от неё. Они познакомились с отцом, когда он только закончил учёбу и приехал сюда навестить семью, перед первой работой. Так-то он выпускник МГИМО и начинал на дипломатической службе, ему старший брат деда Фёдора Ивановича помог, Николай Иванович, крутой был человек, в Москве обосновался, жил и работал. Отец и мама Наташа познакомились в какой-то компании одноклассников, что ли, они были ровесниками. И довольно быстро поженились. Родился я, потом Майк. А потом у неё нашли онкологию. И ещё она ждала третьего ребёнка, девочку. В общем, их не спасли, обеих, никакие знакомства не помогли. Как отец не рехнулся — я не знаю, честно. Мне было четыре, Майку трёх ещё не исполнилось, мы оба и помним-то всё это скорее как рассказ из семейной истории, чем как что-то иное. Ну и потом дед задействовал все связи, плюс его брат тоже — и отца отправили в длительную командировку, в Италию. Не в одиночку, конечно, а в составе группы, что-то они там делали. И попали на очень пафосный приём — типа местные аристократы для разных дипломатов. И там отец встретил Полиньку. Представь, да — девочка-красавица, студентка, аристократка — и вдовец. Из Сибири. Как бы нереально от слова «совсем». Но у мамы Полиньки была, соответственно, её мама, бабушка Доната, а у той — сестра-близнец, бабушка Илария, я её всегда побаивался. Она так смотрела, что казалось — видит всех насквозь. И вот та самая бабушка, говорят, сказала — это судьба, быть им вместе, а если не быть, то тоска-печаль и никакой жизни, и всё такое. И всё сложилось. Ну ты понимаешь, меня там не было, это уже из области семейных преданий. Отцу отдали Полиньку в жёны, или отца Полиньке, я уж и не знаю. Но никаких препятствий не было. Разве что дипломатическая работа у отца накрылась, и пришлось уехать в Иркутск. Но он и здесь не пропал. А Полинька поехала с отцом, и стала нашей с Майком ещё одной мамой. А потом родила Линочку. Линни как раз вылитая Полинька, у них в родне так — все очень похожи друг на друга.
Вик замолчал, Вероника стояла, ошарашенная. Вот как, оказывается. Подошла ближе, молча обняла его.
— Ничего себе как у вас, — вздохнула. — У меня мама одна, а отец Катерины быть моим ещё одним отцом не стремился, ну да это не такая интересная история. И что, вы общаетесь с роднёй Полины Николаевны? Кстати, почему она Полина Николаевна?
— У неё есть титул, право на который она сохранила и после замужества. Но она даже у себя дома Полина Ледяная. Разве что фамилию немного коверкают на итальянский лад. Да, мы общаемся, и очень хорошо общаемся.
— А здесь кто? — Вероника показала на фото, где с братьями Ледяными в обнимку стояли две юных копии Полины Николаевны, одна с косой, вторая с распущенными буйными кудрями.
— Это Линни и Эла, — как будто это что-то объясняло. — Сестрёнки.
— Так сколько у тебя сестёр?
— Там тоже сложно. У Полиньки была двоюродная сестра, Розамунда, дочь той самой суровой бабушки Иларии. А у неё, в свою очередь, ещё две дочери — Нора и Эла. Так вот, тётя Розамунда с дядей Жеромом погибли в автокатастрофе, когда Эле, младшей, было шесть лет, она нашей Линни ровесница. И дальше их с Норой воспитывали отец с Полинькой, а ещё семья старшего брата дяди Жерома. Они французы, тоже до фига аристократы, у них дом в Париже и настоящий замок. Ну да у Полинькиной родни тоже есть замок, только недалеко от Рима. В общем, Элка нам с Майком и Линни как ещё одна сестра. И двоюродная сестрёнка Элки Марго — тоже. Короче, у нас тот ещё Евросоюз, но мы хорошие, правда. Линни профессионально занимается музыкой. Эла — крутой аналитик, а ещё доктор философии. Марго — искусствовед.
— Скажи, — Вероника как-то не находила слов, всё это было как будто из другой реальности, — а твою вот прямо сестру, которая дочь Полины Николаевны, как на самом деле зовут?
— По паспорту она Лианна Валентиновна, — рассмеялся Вик. — На сцену выходит как Лианна Леджини. А для нас — Лина, Линн и Линочка. Ну, мы с детства друг друга так зовём — я Вик, брат — Майк, она — Линн. Жена Майка Алиса — она Лис, у них с Майком трое детей. У Лины тоже есть дочка, Аннушка, ей восемь лет, она сейчас в Листвянке, у деда на каникулах.
— Постой, я, кажется, что-то такое слышала. Фамилию. Но это было вроде про оперу? — Вероника и вправду слышала.
Но это же реально из другого мира.
— Ну да, всё верно, Линн поёт в Ла Скала, второй год солистка, меццо-сопрано. Приедет — познакомишься. Она классная.
Вероника села на диван и молча на него смотрела. Слова кончились.
— Знаешь, мне надо это всё уложить в голове, — сказала она.
— Укладывай. И будем ужинать, — он легонько поцеловал её в макушку и пошёл на кухню.
Ужин накрыли на балконе. Хитро поджаренное мясо, салат из помидоров и моцареллы, хлеб тонкими ломтиками, вино. И Вик сам притащил на стол все потребные приборы, и бокалы-стаканы, и даже салфетки. Ну то есть уборщица и тётя — да, но он и сам что-то может. Это было несколько удивительно, но — вот так.
Вид с семнадцатого этажа и вправду оказался весьма и весьма. Вероника любила вид на Ангару и другой берег со своего балкона, но тут ещё круче.
— За нас? — он разлил вино.
— За нас, — согласилась она.
Мясо оказалось сочным и прожаренным так, как ей нравилось.
— Всё очень здорово, это удивительно, что ты умеешь готовить, — улыбнулась Вероника.
— А ты думаешь, раз деньги есть, то и рук не надо? — усмехнулся он.
— Да я ничего особенного не думаю, — пожала она плечами. — У меня нет опыта близкого общения с настолько богатыми людьми.
— Думаю, все они разные и общих правил не так много, — улыбнулся он.
— А помидоры — неужели с огорода?
— Так рано же ещё. Полинька давно предлагает выращивать помидоры и что там ещё на задворках её римского дома, но отцу нужно, чтобы вот прямо здесь.
— А у неё есть римский дом?
— Конечно, у неё там вообще имущество. За ним нужно приглядывать. Ну и она очень тяжело переносит нашу зиму, она так и не привыкла. У них-то в нашем понимании зимы вовсе нет.
— И они с вашим отцом вместе, несмотря на всё это?
— Именно. Я не знаю более дружной пары. Или хотя бы такой же. Разве что, может быть, дядюшка Жан и тётушка Женевьев, родители кузины Марго.
— А, те самые французы. А они чем занимаются?
— Дядя Жан — военный. Тётушка Женевьев — преподаватель старофранцузского языка в Сорбонне. У них ещё два сына, старше Марго, Филипп — он управляет семейным имуществом, и Поль, он журналист. У всех жёны и дети.
— А это правда, что у тебя была жена?
— Правда, — спокойно ответил он.
— И где она сейчас?
— Живёт сама. Кажется, в Испании.
— И почему вы не вместе?
— Потому, что кто-то перепутал небо со звёздами, отражёнными ночью в поверхности пруда. Наверное, это был я.
Несмотря на сложность момента, Вероника фыркнула — она узнала цитату.
— И что теперь? Ты больше не путаешь?
— Мне бы этого очень хотелось. Не путать и вообще жить дальше, — мягко улыбнулся он.