54. Вероника
Разбуди меня, бабочка — четыре крыла,
Да спроси меня, готов ли жить наяву
Утро началось просто замечательно — с любимого мужчины. В кои веки раз можно никуда не торопиться, обниматься, чесать принца Чарльза, который настойчиво к ним лез. Правда, жуткие воспоминания про вечер накануне всё равно возвращались, что ни делай. Но без страха, а скорее — как кино. Которое касалось не её, а кого-то совсем другого. Лучше так, чем сходить с ума от страха.
Вик в конце концов взялся за телефон и принялся звонить — отцу, Михаилу Григорьевичу и кому-то там ещё.
Он держал телефон одной рукой, а второй обнимал Веронику. Ей даже глаза открывать не хотелось. Потому что здесь безопасно — на семнадцатом этаже, под боком у лучшего мужчины на свете. Дома ей бы так спокойно не было.
И всё бы хорошо, но тут завибрировал телефон уже у неё самой. Звонила мама. От звонка мамы в субботу с утра нельзя было ждать ничего хорошего.
— Вероника, ты можешь говорить? — произнесла она обычным своим напряженным тоном.
— Конечно.
— Мы вчера забыли взять квитанции об оплате за дачу, а завтра их нужно будет отдать здесь в бухгалтерию. Если не отдать — потом только в Шелехов ехать и там бухгалтера искать, или вообще в задолжники запишут. Ты бы не могла привезти их сегодня? Они лежат в папке на моём столе.
— Думаю, могла, — Вероника понадеялась, что тяжёлый вздох остался в мыслях и наружу не вылез. — Я сейчас соображу когда поеду, и позвоню.
Она отключилась и увидела живейший интерес на лице Вика.
— Куда мы едем? Кроме нашего юриста?
— А зачем нам юрист?
— Заявление на Куркина написать. Алексей Витальевич поможет всё сделать, до него только доехать надо. А ещё куда?
— Мне надо съездить на дачу, — вздохнула Вероника. — Мама забыла квитанции об оплате, их ей срочно нужно привезти.
— Значит, на дачу. Вот и познакомлюсь с твоей мамой. Сестра тоже там?
— Наверное, — Вероника смотрела неуверенно.
— Вот, и с ней. И кто там ещё? Собака? Больше никого? Ну и ладно. Поднимаемся и движемся.
Быстро выдвинуться не удалось — пока встали, пока умылись, пока накормить кота, пока кофе с бутербродами на балконе. Но выбрались, погрузились в машину Вика и отправились.
Юрист Алексей Витальевич обитал в офисе «Продлеса». Он был невысок, толст, но смотрел по-доброму. Видимо, кто-то уже ввел его в курс дела, и он быстро продиктовал каждому из них, что они должны были указать в заявлении, они написали и отдали ему. Он подмигнул и заверил, что в понедельник будут новости.
А дальше Веронике стало очень не по себе. Но Вик заметил её нервное состояние и по-доброму усмехнулся:
— Да не переживай ты так. Я никого не съем.
— А тебя? Я не дам, конечно, но ведь попытаются.
— Я настолько не подхожу на роль твоего мужчины?
— Нет, это я не в состоянии привести в дом приличного мужчину.
— Что ж ей надо-то, твоей матушке?
— Да она сама не очень знает, я думаю. Знаешь, я не буду говорить, что ты мой начальник. Просто коллега с работы, и точка.
— Так это твоя мама не одобряет роман с начальником?
— Мы это не обсуждали.
— Прорвёмся. Ты позвони, что мы едем, и предупреди, что не одна. Чтобы сразу на пороге не упали в обморок.
Совет показался Веронике разумным, она набрала маму, подождала немного, уже хотела отменить вызов, и тут мама ответила.
— Ты вообще где?
— Я вообще еду в твою сторону. Мы едем в твою сторону. Я приеду не одна.
— Как это — не одна? — мама искренне не поняла.
— Я приеду ненадолго с мужчиной. Заодно познакомишься, — Вероника старалась говорить спокойно.
Мама сдавленно охнула.
— Спасибо, что предупредила. Ждём.
Тон, каким это было сказано, подразумевал «Что за ерунду ты опять вытворила и что мне с тобой такой делать». Но на это можно было не обращать внимания.
Дорога до дачи машине Вика оказалась на один зуб — ну как, дождей не было, да если бы и были, машина, которая дошла до Витязя, до Дачной уж по-всякому дойдет. Веронике было немного неудобно за то, что на даче творился перманентный хаос, и вообще хорошо бы расчистить участок от остатков старой теплицы и ещё много от чего, но её на это уже не хватало, да и остальных тоже.
Мама и Катерина выглядывали с веранды, увидели, что подъехала машина, и пошли открывать калитку.
Вик взял её за руку, притянул к себе и поцеловал.
— Всё хорошо, — подмигнул ей, вышел сам и придержал дверь для неё.
— Мама, это Виктор, мы вместе работаем. Это моя мама Любовь Ивановна, это сестра Катерина, это собака Муха.
Собака Муха выглядывала из-за маминой спины и неуверенно порыкивала на незнакомца.
— Проходите, — осторожно сказала мама.
Очевидно, она представляла себе неведомого мужчину как-то по-другому. Катерина же просто таращилась на Вика, только что рот не разинула.
А Вик был хорош — загорелый, мощный, улыбающийся. Пока шли до дома, успел сказать каких-то комплиментов маминым цветам на клумбе. Попытался поздороваться с собакой Мухой, но она его явно испугалась, тогда Вероника пришла на помощь.
— Муха, это Вик. Он свой, всё хорошо. Дашь лапу?
Про лапу следовало говорить определённым тоном, это ещё дед приучил. Собака Муха поколебалась, потом дала Веронике лапу.
— Другую, — продолжила Вероника.
Собака Муха переступила и дала другую.
— Нос, — нос был вытянут, и за него можно было подержаться. — Уши, — продолжила Вероника, а собака Муха подставила сначала одно, потом второе, за которое её и потрепали.
— Впечатляет, — рассмеялся Вик.
— Не стойте на жаре, мойте руки и поднимайтесь, — говорила мама. — Будем пить чай.
Вероника отдала маме папку с документами, за которой пришлось заезжать в Академ. Потом показала Вику, где они моют руки, и немного провела по участку.
За чаем начался допрос.
— Виктор, а вы чем вообще занимаетесь?
— Сейчас я работаю в транспортной компании. Там некоторые сложности, и чтобы их решить, нужна моя помощь.
— А образование-то у вас вообще какое?
— Мы с Вероникой на соседних кафедрах защищались.
— А, вот так, — мама почему-то удивилась. — И сколько вам лет?
— Тридцать восемь.
— И у вас нет семьи?
— Почему это? Семья как раз есть. Жены и детей нет, это правда.
— И чем занимаются ваши родители?
— Отец — бизнесом. А мама его вдохновляет. Она время от времени организует какие-то благотворительные проекты, но только если в семье всё спокойно и её участие не требуется больше нигде.
— Например, где может требоваться её участие?
— Дети, внуки, племянники. У нас большая семья, дел хватает. Любовь Ивановна, я думаю, нам с Вероникой пора. Было очень приятно с вами познакомиться.
Когда за ними закрылась калитка и они сели в машину, Вероника перевела дух.
— Ты герой. Так долго против мамы на моей памяти не держался никто.
— Не переживай, тебе скорее всего ещё что-нибудь выскажут, — усмехнулся Вик. — Но ради удовольствия быть с тобой я готов иногда общаться и с твоими родными. Чаще, полагаю, ты сама не захочешь. А с сестрой вы не дружите?
Катерина как увидела их двоих, так потеряла дар речи. И не сказала ни слова.
— Она младше на десять лет, о чём там дружить? Ну и ей не интересно то, что нравится мне. В лес она не ходит, я предлагала, было дело.
— У такой красавицы должны быть поклонники, — усмехнулся Вик. — Как почтенная Любовь Ивановна их терпит?
— С трудом. И ещё ни разу не случилось, чтобы кто-то ей понравился. Хоть мой, хоть Катеринин. Так что и с тобой — как пойдёт.
— Нормально пойдёт. Как ты думаешь, дома еды хватит до завтра? Хочу засесть в крепость и никуда не высовываться.
— Думаю, хватит. А что будет завтра?
— А завтра поедем к моим в Листвянку.
— Что? — Вероника вытаращилась на него.
— Что слышишь, — рассмеялся он. — Не бойся, не съедят. Отца и Полиньку ты знаешь, Майка с Лис тоже, Линн знаешь, Сашку с Аннушкой видела. Ты не знакома только с тётей Ниной, Тёмычем и младшими.
— Раз ты говоришь, ладно. Это завтра. А что сегодня?
Неужели снова свалятся какие-то дела и неприятности?
— А сегодня, душа моя, будем предаваться котолюбию, чревоугодию и разврату.