55. Вик
Романс о вечной любви, четвёртый куплет
Воскресным утром Вик был бодр и весел. Вероника дремала, а он выбрался из постели, уплатил дань в виде миски мяса и моря почёсываний котскому высочеству, сделал зарядку и помылся, и сварил кофе. В спальне коснулся щеки Вероники, она встрепенулась.
— Кофе? — спросил он.
— Вот прямо сразу, что ли? — пробормотала она.
— Почему нет? Ты часто пьёшь кофе в постели? — она такая классная, когда сонная и жмурится, что невозможно не улыбаться.
— Никогда. Думаешь, я что-то теряю? — она села и распахнула, наконец, глаза.
— Давай проверим.
Столик нужной ширины, который ставится поверх кровати, у него был. Оставалось установить и притащить туда кофеварку, чашки и конфеты. Вероника смотрела с изумлением, потом ещё прискакал принц Чарльз и тоже стал изумляться и всё нюхать.
Можно было не выбираться из постели совсем, но позвонил отец и спросил, приедут ли они. И если да, то пусть уже едут, потому что скоро обед.
Обед в воскресенье обычно подавали в два, а сейчас двенадцать. Как раз нормально.
Вероника выглядела немного напуганной, и тогда Вик придумал и сказал:
— Ну предположи, что мы едем на неформальное совещание. С отцом и с Майком. Иногда на воскресном обеде бывает ещё кто-нибудь из его верхушки — Михаил Григорьевич или Юрий Васильевич.
Похоже, подействовало — она расслабилась. И по дороге до Листвянки улыбалась и придумывала разные кары неведомому главному вредителю, который рано или поздно попадётся.
Дома ждали, там всё было, как обычно, то есть — как по маслу. Ворота открывал Майк, у него на закорках сидел Фёдор и радостно вопил. В углу двора ковырялись в куче песка и досок старшие — Сашка с друзьями, тут же стояла Аннушка, втершаяся к ним с элегантностью гружёного лесовоза, и явно пыталась командовать. Лерочка под присмотром няни изучала цветы на тёти-Нининой клумбе — запоминала названия и считала лепестки. Больше никого на всём немалом пространстве видно не было.
Зато в доме вот прямо всей кожей ощущалась суета. Из гостиной вышла Полинька, оглядела их обоих, улыбнулась.
— Добрый день, Вероника, я очень рада, что вы у нас в гостях. Обед будет через полчаса, а пока не хотите взглянуть на нашу оранжерею? Я слышала, у вас растут орхидеи? Виктор, отец хочет говорить с вами обоими, то есть даже с троими, как я понимаю, но после обеда, естественно. Сейчас у него Михаил, и Юру тоже ждём.
Вот так, подумал Вик, оказывается, про неформальное совещание-то попал в десяточку! Но после откровенного нападения — самое то, конечно. Он пошёл поздороваться с отцом, а Веронику передал в надёжные Полинькины руки. Пусть поговорят, это хорошо. Полинька не Любовь Ивановна, допросов устраивать не будет, но побеседовать с глазу на глаз очень хотела.
Отец с Михаилом Григорьевичем пили кофе в кабинете. Вик успел разве что налить себе из кофеварки, когда появился третий кит компании — финансовый директор Юрий Васильевич.
Но до обеда успели разве что послушать про нападение, то есть — Вику с места в карьер предложили рассказать. Ну, пришлось рассказывать.
— Чтоб безоружным не ходил, ясно? — сверкнул глазами отец. — Где ствол?
— В машине, — с готовностью кивнул Вик. — Но если ещё и дома с собой носить, так что это вообще тогда?
— Дома — ладно. И девушку одну никуда не отпускай.
— Понял уже, девушка пока у меня.
— До разрядки? Или насовсем? — сощурился старый лис Михаил Григорьевич.
— А хоть бы и насовсем, — усмехнулся Вик.
А чего тут? А ничего. Так и есть.
— Девушка стрелять умеет? — спросил отец.
— Вряд ли, хотя я не знаю, конечно. Топор в лес носит, вдруг и стрелять умеет? — пожал плечами Вик. — Спрошу.
— А твои-то девушки все стрелять умеют? — усмехнулся Юрий Васильевич.
— Ну как сказать, — важно начал отец. — Полинька — сам понимаешь.
— Это да, она из другого измерения.
— Линочку Миша учил, она радостно училась, да только не сказать, чтобы выучилась.
— Ей проще завизжать, звуковой волной снесёт, — пробормотал Михаил Григорьевич. — Терпения ей не хватает, чтобы попасть.
— Алиса тоже училась, но она не любит.
— Зачем ей любить? Пусть мужа любит, а он уже всё это, — усмехнулся Юрий Васильевич.
— А вот на Элку мою с оружием любо-дорого посмотреть, — улыбнулся отец. — Не девка — огонь. Не целясь, на звук, из-за спины, да вообще как хочешь. Как рукой вкладывает. Реакция невероятная. Чутьё тоже. Но её Жан учил, здесь она только перед местными парнями выделывалась.
— Ну так раз может, то что бы не повыделываться? — влез Вик.
Он помнил, как сестрёнка Элочка, гостившая здесь однажды зимой, смотрела-смотрела, как парни по льду фигуры на внедорожниках выписывают, а потом тоже попросилась за руль. Её пустили — чисто поржать. Только поржать не получилось — уделала всех. Так, как у неё, не вышло потом ни у кого. Тяжелая шипованная машина ехала по припорошенному снежком льду, как карандаш по бумаге, и ещё иногда непринуждённо вертелась. Но то Элка, да, она чудо света и второй такой не бывает.
— Сочувствую местным парням, — покивал Михаил Григорьевич, ему доводилось с ней встречаться.
И тут позвали к столу. Веронику Полинька вернула в общество, и она уже о чём-то смеялась с Линн и Лис. Вот и хорошо.
Обед был как обед — много еды, много разговоров. Рулила Полинька — спрашивала о чём-то каждого гостя, гости охотно подхватывали. Вероника сидела рядом с Виком и переживала — косилась на остальных, смотрела в тарелку, чуть что — складывала руки на коленях. Но к десерту немного оттаяла, и даже улыбалась, и отвечала на вопросы сидевшего от неё с другой стороны Михаила Григорьевича.
Однако, десерт отец обломил. То есть попросил тётю Нину распорядиться, чтобы его подали в кабинет. И позвал туда обоих замов, Майка и Вика с Вероникой.
— Итак, что у нас, — начал он, когда все расселись. — Давайте сначала о ваших мошенниках, потом уже о другом, — кивнул он Вику.
— Мошенники развернулись ещё при Недолюбове, да и вскрыла всё Вероника, я даже рядом не стоял, поскольку в тот момент совершал познавательную поездку в Читу, — покачал головой Вик.
— Тогда, Вероника Андреевна, вам и рассказывать, — кивнул отец.
Вероника рассказала — о Жанне, о том, что сама к тому моменту думала, и о том, как искали и нашли. У неё даже какие-то цифры были в телефоне. И тут уже никакого смущения или беспокойства — рабочее совещание есть рабочее совещание.
Оба отцовских зама покивали головами. Да, ситуация неприятная, но — ничего особенного, всё решаемо. Обговорили стратегию преследования мошенников, да и всё.
— А я, Виктор, буду тебе благодарен, если ты будешь оперативно извещать обо всех своих проблемных персонажах, которых ты увольняешь. Нет, я не против, увольняй, нечего на них смотреть. Но если за ними нужно следить, или ещё что — так ты говори, — Михаил Григорьевич смотрел внимательно и строго. — Почему в пятницу-то получилось — пока ты вспомнил, что нужно наблюдение, пока мне сказал, объект-то и утёк. И вынырнул только возле подъезда Вероники Андреевны. Хорошо, ты при ней был, а если бы нет?
Вероника зажмурилась — видимо, вспомнила.
— Всё так, — покаянно кивнул Вик. — И теперь я всё время буду с ней.
— Дело-то неплохое, но я слышал, вы вроде оба работаете, и оба начальники? — усмехнулся отец. — Поэтому всё время — не выйдет. Но намерение похвальное, продолжай. Вероника Андреевна, у вас есть водитель?
— Нет, — она ошарашено помотала головой. — Я сама.
— Это отлично, что вы сами, но сейчас речь о безопасности. Завтра подберём вам кого-нибудь, будет присматривать. До тех пор, пока у вас там поспокойнее не станет. Возражения не принимаются.
— Я думаю, всё не так страшно, — улыбнулась она.
— Думать-то думайте, конечно, дело хорошее, но утром пришлём водителя.
— Да у меня машина в Академе, — вспомнила Вероника.
— Ну и что? — пожал плечами отец. — Пригоним. Вечером созвонимся и уточним. Впрочем, если у вас вдруг с собой ключи, дайте их Володе, он всё сделает к вашему возвращению.
Вероника, похоже, поняла, что сопротивление бесполезно, и достала из сумки ключи. Отец позвонил Володе и изложил вопрос. Дальше о машине можно было не думать до вечера.
Когда отец поблагодарил всех и сказал, что можно расходиться, было часов шесть. Вик подхватил Веронику под руку и повёл посмотреть дом и участок. Ну правда, здесь же здорово, чего не похвастаться?
Они поднимались по лестнице в беседку на самом верху сопки, оттуда открывался офигительный вид на залив. Голоса донеслись, когда до верха оставалось ступенек десять, не больше. Отец и Полинька сидели на лавке и смотрели на водную гладь. Говорили, как было у них принято всю жизнь, сколько Вик себя помнил — если они были вдвоём и никого больше. Отец говорил по-итальянски, Полинька — по-русски.
— Дети справятся? — это Полинька.
— Конечно, — отец транслирует уверенность. — Подумаешь, кто-то немного берега потерял. Вернут. Долго не напоминали, что с нами так нельзя. А что? У тебя есть какие-то важные предчувствия?
Да, у Полиньки иногда бывают предчувствия. Оправданные.
— Не могу сказать точно. Но я смотрю на них и уверена — всё будет хорошо.
— Вот и славно. Люблю, когда у наших детей всё хорошо, — отец обхватил Полиньку за плечи.
— Наверное, пора вниз, — вздохнула она.
— Не торопись. Когда я ещё уговорю тебя сюда забраться? Справятся без нас.
Вик показал Веронике на ступеньки вниз, и они тихо-тихо пошли обратно. И вправду, когда родители ещё найдут час времени для себя?