Глава 20

Роман

Марта наконец смекнула, что я пялюсь на нее. Видимо, когда она помахала мне, а я ей. На следующий день вечером подошел с кружкой кофе к окну, и шторы у нее были задернуты.

Немного огорчило. Не то чтобы я так жаждал разглядывать ее в трусах, но одной хорошей приметой в моей жизни стало меньше. Как если бы мои любимые бетономешалки перестали красить в синий цвет с белыми ромашками.

У тебя склонность к ритуалам, Рома, не раз говорила Ева. Это признак повышенной тревожности. Прячешься в привычные действия.

Клиническую психологию и психиатрию я изучал. Но она излагала эти прописные истины с таким важным видом, словно делилась сакральным знанием. Оставалось лишь покивать. Что до тревожности… ну да, наверняка.

«И вечный бой. Покой нам только снится»[6].

На самом деле покоя хотелось. Уехать куда-нибудь далеко-далеко. Одному. Или нет, с Джоем. Туда, где никого нет. Какой-нибудь домик в лесу. Или в горах. Или на берегу моря. Ни о чем не беспокоиться, никуда не торопиться. Но понимал прекрасно, что прошивка у меня не та. Пару-тройку дней, может, и будет хорошо, а потом начну покрываться плесенью. Так уж воспитали — о ком-то думать, беспокоиться, брать на себя ответственность. Да и без Евы быстро стало бы кисло. Когда летом она уезжала на дачу, уже на следующий день я начинал по ней скучать.

Ева закончила перевод, новых заказов пока не было, и она откровенно маялась от безделья. Устроила генеральную уборку, после которой я ничего не мог найти, ходила на фитнес, встречалась с подругами, ездила к матери, но это не слишком помогало. По вечерам она ныла и выносила мне мозг.

— Появится ребенок — некогда будет фигней страдать, — хмыкнул Витька, которому я пожаловался за кофе в ординаторской.

— Ну да, наверно, — неопределенно ответил я.

На самом деле детей я особо не хотел, мне их и в клинике хватало. Но своего надеялся все же полюбить. Когда появится. А не появится — ну и ладно. В общем, на усмотрение небесной канцелярии. А вот то, что родителям так и не сказали, меня все же напрягало. Хотя теперь уже и Ева была со мной согласна. Тем более «Алмазник» до сих пор молчал, напряжение искрило, как грозовая туча, и добавлять туда еще предстоящую свадьбу, которую никто не одобрит, было бы реально ссать против ветра.

Регистрацию мы наметили на июнь, чтобы не ехать в свадебное путешествие по самой жаре. Возможно, Ева рассчитывала на какие-то пышные торжества, но я сказал сразу: никаких кредитов, а на родителей, учитывая обстоятельства, особо надеяться не стоит. И вообще, вам шашечки или ехать? Поэтому она с миной страдания согласилась на загс вместо дворца и на умеренные расходы. Не совсем эконом, конечно, но и без роскоши. Хотя наверняка решила, что я жмот.

С тех пор как я был у Марты, прошла неделя. В окне я ее больше не видел, в чате она тоже не появлялась. А потом у меня сломалась машина. Крепенько так сломалась, пришлось оставить в сервисе. Можно было взять подменку, но решил, что пару дней покатаюсь на метро, корона не свалится.

— Роман, добрый вечер! — услышал я знакомый голос., возвращаясь домой.

Был самый час пик, а эскалатор на подъем работал всего один. Марту поджали ко мне, и она оказалась на ступеньку выше. Повернулась — глаза в глаза.

— А-а-а… это… шкаф обратно собрали? — спросил я, не зная, что еще придумать.

Не напор же воды снова обсуждать. И молчать неловко.

— Да, — улыбнулась Марта. — Я позвонила туда, где бабушка кухню заказывала. Приехали и собрали. Причем так, что теперь можно и стол выдвинуть, и шкаф снять, не разбирая. Если снова понадобится. Жаль, что сразу не догадалась.

— Ну и отлично. Вы с работы?

— Да, а вы?

Как-то слово за слово, и разговорились. Шли домой дворами, она рассказывала про свой исторический блог в Дзене, а я — как мне подарили Джоя.

Я тогда только переехал в квартиру покойного дяди и случайно ляпнул, что вот, теперь можно и собаку купить. Мы с Витькой в детстве очень хотели, но у отца была аллергия на шерсть, поэтому не вышло. Витька услышал, и на день рождения они с Катей сделали мне такой подарок. Катина сестра разводила «немцев», и мне предложили приехать и выбрать любого щенка недавно ощенившейся суки.

Сначала я испугался. Ну да, хотелось, но я понятия не имел, как обращаться с собаками. Да еще и овчарка! С ней же заниматься надо всерьез, не какая-то диванная подушка.

«Ром, ты просто съезди и посмотри, — сказала Катя. — Может, это вообще не твоя порода. А может, наоборот, влюбишься и все».

В детском манеже на подстилке копошились пять пушистых комочков с ушами-тряпочками. Их мать, грозная красавица, лежала поблизости и поглядывала с подозрением. Когда я подошел ближе, все пятеро уставились на меня глазами-пуговицами, а один щенок выбрался из общей кучи и пополз ко мне.

«Ну все, Рома, — рассмеялась Лида, Катина сестра. — Он тебя выбрал».

Вот так Джой и попал ко мне. Не прямо в тот день, конечно, когда немного подрос. Пришлось взять отпуск и возиться с ним, как с младенцем. Как будто только вчера все это было, а уже пошел пятый год.

— Я тоже всегда хотела собаку, — вздохнула Марта. — Но мама не разрешала. А с женой вашей Джой хорошо ладит?

Можно было, конечно, сказать, что Ева пока еще не жена, но совершенно не нужно. Я и не сказал.

— Нормально. Правда, он ее за хозяйку не считает. Так, разрешает ей жить с нами. Но слушается. И выпрашивает запрещенку, пока меня дома нет. В смысле, еду, которую ему нельзя.

Мы уже подходили к дому. Если Ева никуда не ушла и выглянет в окно, что, по закону подлости, весьма вероятно, будет уже совсем не смешно. Снова Марта.

— Ой, мне еще в магазин надо, — спохватилась она. — Чуть не забыла. Всего доброго, Роман. Привет Джою.

Марта свернула к «Дикси», а я пошел к арке. Вздохнув с облегчением.

Вот только стало от этого облегчения как-то противно. Как будто ничего плохого не сделал, но все равно виноват.