Глава 26

Роман

— А что, отвальной не будет? — спросил в пятницу терапевт Руслан.

Первое число выпало на конец недели, поэтому на новое место я выходил только четвертого, в понедельник.

— С чего вдруг? Я же не ухожу.

По клинике моментом разлетелось, что меня взяли в «Алмазник». Пришлось всем и каждому рассказывать, что буду совмещать. Раньше у меня было три приема в неделю и одно суточное дежурство в стационаре. Теперь два приема и скользящий операционный день, без дежурств. Зато все остальное — там, в «Алмазнике». Выходные получались хаотично, не всегда совпадали, но в будущем все должно было утрястись. Во всяком случае, мне это обещали.

— Ну ладно, не отвальная, но проставиться-то надо, — поддержал Руслана невролог Михаил. — Не в районную поликлинику уходишь.

Проще было согласиться, чем спорить. Пошел в наш кафетерий, поулыбался девочкам, и те все организовали. За мой счет, разумеется. После работы собрались все, кто были в этот день. Даже бабуля пришла.

Получился своего рода разрыв шаблона, потому что я, вроде, уходил, но на самом деле не уходил. Поэтому просто пожелали мне удачи, а заодно поели тортов, запивая кто вином, кто соком.

Весь день у меня было такое ощущение, что о чем-то забыл. Не слишком важном, может, даже совсем неважном, но все равно слегка царапало. Что-то рабочее? Нет. Домашнее? Тоже нет. Пытался вспомнить, потом махнул рукой. Либо все-таки вспомнится, либо отстанет.

Под конец застолья, когда все уже балаболили одновременно, я словно куда-то выпал. Бывало со мной такое: если говорили долго и много, переставал воспринимать. Ева, к счастью, особой разговорчивостью не страдала, а вот прежние мои подружки обижались. Ну выпал и выпал, велика важность. А вернуло в реальность сказанное громко прямо над ухом: «Марта».

Аж вздрогнул. И посмотрел на соседку по столу — администратора Алену.

— Извини, не расслышал.

— Я говорю, что отличная идея — отмечать в кафетерии, — повторила она. — Почему раньше не додумались? Можно и Восьмое марта здесь отметить в четверг, а не идти куда-то.

Я не стал говорить, что буфетчицам идея вряд ли понравится. Сегодня — это была их личная любезность мне.

Марта… Восьмое марта…

Тепло, прямо почти горячо. В том смысле, что забыл я о чем-то связанном именно с Мартой.

Ну конечно! В ту ночь, когда к ней пристал какой-то гопник и мы познакомились, я удивился ее имени. А она сказала, что родилась первого марта, поэтому так и назвали. То есть сегодня у нее день рождения.

Позвонить, поздравить? Или написать? Или… лучше не надо?

Нет, ну правда, к чему это все? И я одной ногой уже женат, и она не одна.

И что? Какое это отношение имеет к поздравлению с днем рождения? Я же не собираюсь идти к ней домой с цветами. Зачем создавать проблемы и ей, и себе? А просто поздравить — почему нет? Кого я только в сети не поздравляю, и женщин тоже. И нисколько по этому поводу не парюсь.

Вот-вот, Рома. А тут паришься. И это ж-ж-ж неспроста.

Так вот чтобы не париться, надо просто поздравить. И все. И перестать париться.

Я решительно открыл телегу, зашел в личку Марты и написал:

«Роман. Марта, с днем рождения! Всего самого-самого доброго!»

И цветочков-смайликов добавил. Не прошло и полминуты, как прилетело в ответ:

«Марфа. Рома, больше спасибо. Очень приятно».

И сердечко. Одно. Маленькое.

— Ром, а ты чего так улыбаешься загадочно? — толкнула меня в бок Алена.

— Разве? — удивился я.

— Ага. Еве своей пишешь?

— Угу, — буркнул невнятно и убрал телефон.

Когда она только пришла в клинику, я ее куда-то пригласил, но тогда у нее был парень. Потом парень кончился, а я уже встречался с Евой. Но симпатия осталась. Болтали, кофе пили, иногда я ее даже подвозил до метро. И никаких рефлексий по этому поводу не возникало.

Ехал домой и продолжал улыбаться. Да ну, не из-за Марты, причем тут Марта? Просто… хорошее настроение. Посидели нормально, впереди два выходных, в понедельник на новую работу. Вот только когда поставил машину и зашел во двор, хорошее настроение резко сдулось.

Потому что в кармане стояла навозная муха.

Ну правильно, пилот приехал поздравить свою девушку с днем рождения. Имеет полное право. Тебе-то что, Рома?

Да, собственно, ничего.

На площадке пахло чем-то вкусным — из нашей квартиры. Но я пожадничал, съел большой кусок любимого медовика, и поверх уже не полезло бы.

— Ева, я ужинать не буду, — сказал, раздеваясь в прихожей.

Кажется, удивился даже Джой, плясавший вокруг меня.

— Да? — Ева нахмурилась. — А чего так? Где-то уже накормили?

— На работе посиделки были.

— В честь чего?

И что вот тут скажешь? В честь моего перехода на другую работу? Так я же не ушел.

— День рождения.

Когда ты врешь без какой-либо цели, только потому, что не знаешь, как донести самую безобидную правду, это уже совсем днище. И она почувствовала.

— Рома, а ведь ты врешь.

Причем сказала даже не с возмущением, не с обидой, а с какой-то усталой обреченностью.

— Да, вру, — вынужден был признаться я. — Проставился по случаю новой работы. Так получился.

— А просто сказать нельзя? Зачем вообще было врать?

Я молчал, не зная, что ответить. Это было так тупо, дальше ехать некуда. Ева смотрела на меня, сдвинув брови, и я подумал, что сейчас опять будет скандал. Но она лишь покачала головой и ушла в гостиную. А я на кухню. Но даже кофе не хотелось. Так бы и надавал себе пинков.

Дебил, твою мать!

По ногам потянуло холодом. Я заглянул в гостиную и увидел Еву на балконе. Она стояла, обхватив себя руками за плечи, и смотрела вниз. В домашних штанах и футболке. А на улице, на минуточку, ноль градусов.

— С ума сошла?

Я вышел на балкон и взял ее за руку, чтобы увести в комнату, но Ева посмотрела на меня несчастными глазами и сказала тихо:

— Ром, что-то… не получается у нас.

Наверно, это был тот самый момент, когда стоило согласиться, подтвердить, но я не смог. Стало так ее жаль, и такой гнусной скотиной себя почувствовал! Обнял крепко — но так ничего и не сказал.

Просто не смог.