Глава 28

Роман

С того вечера все висело как в песне — на тонкой нити звука[10]. В том смысле, что сомнение было озвучено, но я его ни поддержал, ни опроверг. В тот момент не хватило духу сказать: «Да, Ева, не получается». А потом вернуться к этому разговору просто не было повода. Но нить эта натягивалась все сильнее, дрожала, звенела — и рано или поздно должна была лопнуть.

И это случилось. Ровно через неделю, Восьмого марта.

Накануне я опять задержался. Снова на посиделках. Дежавю. Правда, буфетчицы нас послали, пришлось идти в кафе. Еву я предупредил, она ничего не сказала, а потом прислала мне в вотсап картинку: унылый крендель в праздничном колпачке перед тортом со свечкой. И подпись: «Корпоратив фрилансера».

Жирный такой намек, прямо с капающим салом. Ты там веселишься, Рома, а я одна сижу.

Ну блин, Евица-красавица, я тебя, что ли, на фриланс загнал? Какие ко мне претензии-то? Иди в офис.

Но тогда я еще не завелся, просто поморщился и ничего не ответил. Завелся, когда вернулся часов в десять и Джой бросился ко мне с подвыванием. Точнее, не ко мне, а к двери.

— Ева, ты что, его не выводила? — спросил с нехорошим предчувствием.

— Три раза за вечер, — с праведным негодованием ответила она. — Опять его несет.

— Прекрасно! Что опять дала?

— Ничего!

Она, конечно, врала, самым бессовестным образом, но разбираться было некогда. Быстро надел ошейник с поводком — и бегом по лестнице, чтобы не пришлось потом мыть лифт, если что.

Успели. Хорошо, что в сугроб, а то собирал бы кило земли с дерьмом в пакет. Похоже, размотало пищеварительный трактик капитально. Джой скулил, перебирался с места на место и продолжал свое грязное дело, а я отрывал от рулона пакет за пакетом. После четвертого захода стало ясно, что дело труба. Эту тему мы уже проходили. Надо было топать в ветеринарку, ставить капельницу.

— Пошли, страдалец, — вздохнул я и потащил его к арке.

С Евой объясняться не хотелось, поэтому написал сообщение. К счастью, клиника находилась через дорогу, круглосуточная. Нас там хорошо знали.

— Шо, опять? — спросил дежурный врач Борис. — Снова запрещенку слопал, Джой?

— Хотел бы я знать, что он там слопал, — буркнул я. — Хоть из дома не выходи. С земли не подбирает, зато клянчит. А жена отказать не может.

— Да, Джой, обжорство и доброта хозяйки тебя погубят. Идем, бедолага. — Борис повел его в процедурную.

Хозяйки? Ну да, конечно! Какая она ему хозяйка? И какая там доброта? Пофигизм — вот как это называется. И это если мягко.

Теперь у меня внезапно появился час свободного времени. Можно было сходить домой и устроить скандал, но не хотелось, хотя внутри кипело и бурлило. Все-таки праздник завтра. К родителям идти. На этот раз Ева согласилась без стонов. Если не пойдет, получится жопа. Если пойдет надутая — тоже.

Пока Джой лежал под капельницей, я читал протоколы операций, чтобы хоть немного успокоиться.

Первая рабочая неделя на новом месте прошла… успешно — это, наверно, слишком громко сказано, скорее, нормально. Я присматривался, ко мне присматривались. Дали для начала парочку простых пациентов, на операциях ассистировал. Во вторник утром и в пятницу после обеда принимал в клинике, там операций не было. В общем, потихонечку втягивался.

Наконец Борис вывел Джоя, заметно повеселевшего.

— Забирайте страдальца. И следите за рационом. Я все понимаю, у самого дома двое вечно голодных детей Африки из-под стола смотрят. Но с вашими проблемами…

— Спасибо, — поморщился я с досадой. — Понимаю прекрасно. Виновные будут расстреляны.

— Радикально, — хмыкнул он.

Мы вышли на улицу, и…

— Привет, Роман! Привет, Джой!

Ну да, разумеется. Где бы мы еще встретились? Она что, везде?

Когда я только купил машину, казалось, будто весь город резко пересел на фольцы. Попадались на каждом шагу. И с соседями по дому сталкивался постоянно по всей округе, но поскольку они мне были не интересны, не обращал на это внимания. Вопрос фиксации. Что или кого выделяешь из массы.

— Привет, Марта. С корпоратива?

— Да, засиделись на кафедре. — Она посмотрела на вывеску ветеринарки. — А у вас что-то случилось? В клинику ходили?

— Опять слопал что-то не то. — Палить Еву не хотелось. — Капельницу ставили.

— Бедняга!

Марта присела перед Джоем на корточки, погладила, и тот радостно умыл ей лицо языком. Она засмеялась, встала.

— Ладно, Ром, вы идите, я…

— Магазин уже закрыт, — сказал с намеком.

— Я подожду немного. Видела недавно твою жену, она так на меня посмотрела… как будто пристрелить хотела. Выглянет в окно, мало ли. Увидит вместе. Зачем тебе проблемы, да еще перед праздником?

— Ой, извини, — спохватился я. — С наступающим!

— Спасибо, — улыбнулась Марта. — Ладно, идите.

Мне было одновременно и приятно, и досадно, и немного грустно. Кто знает, были бы мы оба свободны…

Тряхнул головой, отгоняя эту мысль. Что толку?

Ева встретила в прихожей, с виноватым видом.

— Ром, я…

— Ева, проехали. — Я вытер Джою лапы, разделся. — Если сейчас начнем выяснять, поругаемся, а завтра праздник. Просто учти, что когда-нибудь капельницей не обойдется. И это будет на твоей совести.

Она открыла было рот, хотела что-то сказать, но не стала. Кивнула и ушла в комнату. Ну а я — на кухню. Ритуально налил кофе, подошел к окну. У Марты горело одно из трех. Значит, уже пришла. Стриптиз мне больше не показывали, но просто посмотреть на ее окна стало вполне так заменой.

Ничего такого, привычка.

Утром я пошел к открытию в цветочный магазинчик. Тоже в нашем доме — все под рукой. У двери уже топтались товарищи по несчастью. Тюльпаны стоили как крыло боинга, а мне нужно было много: Еве, маме, бабушке, Кате и племянницам. Плюс по коробке конфет каждой.

Извините, дамы, но такой вот уж Рома банальный, ничего интереснее придумать не может.

Или не хочет?

Ладно, замнем для ясности.

На этот раз сборище назначили к обеду. Если бы я знал, чем все обернется, наверно, притворился бы больным и остался дома.

Или… нет?