Глава 43

Марта

Когда Роман сказал, что в парадной никого нет, я на пару секунд подвисла.

Как это нет?! Я что, рехнулась? Мне все померещилось?

Потом здравый смысл очнулся и подсказал, что маньяк мог просто очухаться и уйти. Например, уехать на лифте на любой этаж. Или выйти. Остаться во дворе или уйти. Там на два корпуса шесть арок и сквозной проезд.

Я его не убила — это плюс. Он запросто может вернуться — это минус.

Роман тоже так сказал. А еще спросил, кто это был.

Можно подумать, я знала. Маньяк. Тот самый, что и в январе. Но не Андрей точно. Хоть лица я и не видела, но этот определенно был выше, и воняло от него как от бомжа.

Хотя идея была интересная, конечно. От такого токсика чего угодно можно ждать. Но я бы сама себе все кишки вымотала от одной мысли, что два года ложилась в постель с маньяком. Так что хорошо, что не он.

В общем, голова работала вполне здраво, а вот тело запаздывало. Отставало от меня на несколько секунд и сантиметров. Не помогли ни Джой с его слюнявой языкотерапией, ни кофе с коньяком. Нормальная вполне реакция на стресс. Кто-то бьет, кто-то бежит, кто-то впадает в ступор. И как мне только удалось мужика этого пнуть так удачно? Во всех смыслах удачно — и вырвалась, и не убила.

Но Роман… Наверно, потребовался экстремальный случай, чтобы я поняла: мне нужен именно такой мужчина. Не веселушка-поскакушка, не весь из себя сложный и рефлексирующий. Тот, кто без лишних слов придет на помощь. За кого можно уцепиться, закрыть глаза и почувствовать себя в безопасности. Надежный, как скала. Я, конечно, и сама не была — вопреки маминым утверждениям! — декоративно-бесполезным существом. Но быть за каменной стеной — разве не этого хочет любая женщина? Если, конечно, мозг ей не сожрал, как выразился Роман, злокачественный феминизм.

Я даже не поняла, как все получилось. Он сказал, что постелет мне на диване, я поблагодарила, встала… А в следующий момент мы уже целовались и раздевали друг друга.

Промелькнуло такое бледное, что не так я представляла себе наш первый раз. Но, собственно, какая разница? Значит, нужно именно так, а не иначе. Главное — чтобы все было хорошо, а я не сомневалась, что будет.

Его губы прикоснулись к моим — сначала мягко, почти неуверенно, но уже через мгновение стали настойчивыми, требующими ответа. Его язык быстро и тонко обвел губы по контуру, пробуя на вкус, потом скользнул внутрь. Мой поймал его — словно поздоровался. Они сталкивались, отступали, снова сплетались, как будто это был диковинный танец или, может, беседа, непонятная никому, кроме них.

Я никогда не думала, что целоваться может быть так… вкусно. Приятно, волнующе, распаляюще — да. Вкусно — нет. Когда слышала или читала, морщилась от банальности и пошлости. А оказалось, что поцелуй может быть таким — сладким и горячим, как пенка от варенья.

Его глаза — так близко, что расплываются, как бегущие волны, а я тону в них. А запах… в него тоже хочется окунуться с головой. Вдыхаю, втягиваю в себя, и внутри отзывается тонкой, мелкой дрожью. И пальцы дрожат, когда расстегиваю его рубашку. А он стягивает с меня свитер, волосы встают дыбом, трещат и даже, кажется, пробегают искры.

Вот оно — то самое электричество между нами!

Ну а вся остальная одежда куда-то делась сама собой. Как будто сознание выхватывало из действительности лишь мгновенные стоп-кадры, полностью сосредоточившись на другом — на чувственном, настолько тонком, что воспринималось на совсем ином уровне.

— Я на тебя смотрел, когда ты раздевалась, — шепнул Роман, расстегивая лифчик. — Занавески не задергивала. Кто бы мне сказал тогда, что увижу вот так. Какая ты красивая…

Красивая? Я никогда так не считала — спасибо маме. Но сейчас — да! Сейчас чувствовала себя самой красивой женщиной на свете. Самой желанной — в его глазах.

Губы пробежали от шеи к груди, руки тяжело и горячо легли на бедра. Мы ведь были на кухне — как, когда оказались в спальне? Приглушенный свет бра на стене, отблеск на атласном покрывале, которое Роман сдернул рывком, прохлада простыней. Джой сунул морду в щель, но мгновенно исчез — словно понял, что он тут лишний.

А еще в сексе никогда не было для меня ничего сакрального, мистического… волшебного. Что-то приятное или нет, но вполне естественное. Как еда — она тоже приятная, но ни разу не волшебная. А оказалось, что он может быть магическим ритуалом, слиянием — не только на уровне тел. Читать об этом — одно. Узнать, почувствовать — совсем другое.

И даже в том, что мы, толком не зная друг друга, вынуждены были останавливаться, подстраиваться, обнаружилась своя особая прелесть. Как будто исследуешь незнакомый материк. Сначала осторожно, с оглядкой. На кончиках пальцев. Потом смелее, увереннее.

Я тянулась навстречу, раскрывалась его взглядам — жадным, нетерпеливым, восхищенным. Раскрывалась поцелуям и ласкам, купаясь в них, как в солнечном свете.

Всего два слова: я — твоя… Подавшись вперед, принимая его в себя, двигаясь в одном ритме, к одной цели. Вместе…

А потом я лежала, положив голову ему на плечо и тая в блаженной звенящей истоме. Лежала, прикрыв глаза и улыбаясь. Его рука тяжело и расслабленно устроилась у меня на груди, словно подтверждая: ты — моя.

Как же странно все бывает в жизни. Если бы мама не попала в больницу, если бы я не поссорилась с Андреем, если бы за мной не увязался маньяк, мы с Романом не познакомились бы. А если бы маньяк не напал на меня, то так и бродили бы вокруг болота.

Наверно…