Глава 48

Роман

Я вообще не собирался ничего говорить о машинах. Как-то случайно к слову пришлось — что у собаки может быть только один хозяин, как и у машины. И вдруг заметил, как Марта напряглась.

Еще одна болевая точка?

Она мало говорила о матери, но я быстро понял, в чем там дело.

В тридцать лет Марта в чем-то осталась девочкой-подростком, застенчивой и неуверенной в себе. Взрослая красивая женщина, интересная, умная, хорошо образованная и воспитанная — но ей как будто внушили, что она ничего из себя не представляет. Кто? Да вот мама и внушила.

Зачем? Этого я сказать не мог, поскольку не был в курсе их семейных тонкостей. Если только предположить, что мать вымещала на ней какие-то свои личные обиды. Марта как-то обмолвилась: мол, вряд ли защитила бы диссертацию, если бы не хотела доказать, что может это сделать.

Доказать? Кому? Матери? Или себе самой?

Доказала? Да не похоже. И торты страшные, и машину в полосе не удержать, потому что руки и глаза кривые, и вообще… Стра-а-ашно!

Я перед первой самостоятельной операцией чуть не обоссался — так было страшно. Но не от неуверенности, а от ответственности.

Вот это я и попытался до нее донести. А когда сказал, что она может все, поразился, как изменилось ее лицо. Сначала это было недоверие, удивление, а потом глаза засияли каким-то детским восторгом.

Неужели от одной моей фразы? Или оттого, что она была сказана в нужное время, в нужном контексте?

В общем, автошколу с дистанционкой мы нашли, форму заполнили. Осталось съездить в офис и подписать договор. Конечно, она могла еще и передумать, но мне почему-то казалось, что все-таки поедет.

Вечером мы пошли выгулять Джоя. То есть выгуливать пошла Марта, а я стоял у парадной и смотрел. Когда-то и Еву так отправил. Тогда у меня создалось впечатление, что Джой ее сознательно и демонстративно игнорирует.

Прогулка — это контакт. Да, собака, конечно, в первую очередь общается с сородичами, реально или посредством меток, изучает среду, разминается, но если хозяин рядом, это тоже взаимодействие. То посмотрит, то подбежит — ты видишь меня? Ты мною доволен? С Евой он гулял так, словно ее не было. Словно он один. Вел себя прилично, но ее не замечал.

Что? Кто-то держит на поводке? Да ну, не знаю, прицепилось что-то… случайно.

Марта тоже вела его на поводке: сначала на коротком, потом, на «пятачке», уже на длинном. Но с ней он вел себя так же, как и со мной. Поглядывал на нее, подбегал, снова убегал.

В общем, вполне можно было оставить их вдвоем.

Рано утром я вывел Джоя, покормил и поехал на дежурство. Воскресенье вышло вполне тихим, без экстремальщины. Удалось и почитать, и с Мартой парой слов перекинуться. Она писала, что у них все хорошо. Вывела, покормила, пообщалась.

А еще я написал Витьке:

«Ты был прав. Взрослые люди трахаются».

Он все понял верно и ответил одним словом:

«Грац».

Вечером я обошел отделение, перекусил в кафетерии и устроился в комнате отдыха в надежде вздремнуть. Только закрыл глаза — зажужжал телефон. Когда-то у больничных врачей были пейджеры. Студентом я еще их застал. Теперь вот звонили, если что. Обычно вечером у меня автоматом включался ночной режим без звука, но на дежурстве приходилось держать в боеготовности.

Однако это оказался домовой чат. Зоошиза. Яна писала, что Роман доверил пса своей новой подружке, а та не умеет обращаться с собаками. И что пес чуть не сожрал ее таксу. Тут же подключились ее приятельницы: да-да, они все видели своими глазами. Безобразие какое, в полицию надо обращаться.

Вот же тварь! Нормальным людям с такими тягаться сложно, потому что не опускаются до их подлых методов. А если и опускаются, то все равно не дотягивают.

«Роман. Ты домовой чат видела? — написал я Марте. — Братьев меньших?»

«Марфа. Нет, а что там?»

«Роман. Посмотри».

Через несколько минут прилетело гневное:

«Марфа. Вот же сука! Она гуляла вечером, но даже близко не подходила. И Джой к ее собаке».

«Роман. Я так и думал. Вот сволочь! Теперь хоть как доказывай, что не верблюд, все равно будут коситься».

«Марфа. Ром, я не вливаюсь. Это все из-за того, что ты ее обломал?»

«Роман. Есть сомнения?»

«Нет, — ответила она после паузы. — Просто рил тогда маньячка. Так ведь и будет гадить. И что с ней делать?»

Я понятия не имел, что делать. Придушить? Пригрозить, что сверну башку ее таксе? Только раззадорит. А то еще запишет на телефон и в полицию пойдет: ой, мне угрожают. С нее станется.

И ладно бы я ей какой-нибудь повод дал думать, будто между нами что-то возможно. Нет, сразу четко и ясно обозначил: ничего быть не может. Мелькали, правда, мысли, что если бы не Ева, Яна, возможно, сошла бы на пару-тройку раз, но они так и остались глубоко, без всякого оформления.

«Роман. Главное — не лезь туда что-то объяснять и доказывать. Она наверняка только этого и ждет. Еще хуже сделаешь».

«Марфа. Разумеется, не полезу. Но блин, до чего противно!»

Еще как противно!

Яна и Еву кусала в чате за задницу, провоцируя на ответку, за которую та улетала в бан. Но Марта там почти ничего не писала, с ней такой номер не прокатил бы. Вот и пошла Яночка с других карт — постарше.

Хотя… зря она это сделала.

Мне пришла в голову неплохая мысль, как ее тормознуть. Ну или хотя бы попробовать.

Для начала я сделал скрины всех ее сообщений — на тот случай, если удалит. Потом открыл прилогу «Безопасного города» и просмотрел записи с камер над парадными. «Пятачок» частично закрывали кусты, да и расстояние было приличное, но все равно видно, что к женщине с большой собакой никакая другая женщина с мелкой не подходила.

Ну вот, а теперь можно к участковому. Сам-то я с ним никаких контактов не имел, а вот дед Борис вполне приятельствовал.

Вот через него и зайдем. Клевета в публичном пространстве — это вам не баран чихал. Это серьезно.