Глава 47

Марта

Проснулась я оттого, что Роман осторожно выбирался из постели. За окном было еще темно. Посмотрела на часы в телефоне — половина седьмого.

Куда его понесло? Выходной, вроде. В туалет? А одежду тогда зачем потащил?

И только когда дверь в прихожей открылась, а потом закрылась, я сообразила.

Джой же! Вот они — будни собачников. Выходные, ливень, снег — подрывайся и веди песеньку, иначе случится страшное.

Что делать, любишь парня — люби и его собаку. Хотя Джоя я и так любила.

Уснула, а потом Роман разбудил, забравшись под одеяло с холодными лапами.

— Ну все, — сказал он, обнимая меня. — Чувак отправлен по месту прописки. До вечера никто не будет под дверью топтаться и вздыхать.

— Ты его домой отвел? — спросонья я соображала как-то туговато.

— Да. Выгулял, накормил и оставил дом стеречь. Пусть работает.

— Ему же грустно, наверно, одному. — Я уткнулась носом в подмышку, с урчанием вдыхая запах.

— Ну… да, грустновато. Он привык, что дома кто-то есть. А как стал один оставаться, даже сначала выть пытался. Дед Борис говорил. Но потом понял, что это непродуктивно, и перестал. Я ему так и говорю: ты за хозяина, охраняй. Это он понимает.

— Ты с ним занимался, да?

— Конечно. Это же служебная собака, не подушка диванная. Сначала общий курс дрессировки, потом защитно-караульная. Но сам я совсем чайником тогда был, поэтому водил к кинологу. Ну и тоже учился попутно.

— Молодец ты какой, — похвалила я. — И Джойка тоже молодец.

— В общем, все мы молодцы. А что полагается молодцам?

— Вкусная конфета?

— Еще какая вкусная!

Его руки пробрались между ногами, популярно разъясняя, какая именно конфета имеется в виду. Ну и ели мы ее, разумеется, поделив поровну. Процесс поедания сопровождался жуткими пошлостями и непристойностями, от чего она становилась только вкуснее.

Я даже представить себе не могла подобный обмен любезностями с Андреем. Но мысль об этом была как прозрачная рыба-голомянка, сквозь которую, говорят, можно читать газету. Проплыла мимо, почти невидимая, и исчезла.

— Удачно выходные совпали, — сказал Роман, когда к обеду мы все-таки выбрались из постели и заказали в доставку какую-то еду. — Жаль, что не два. Завтра дежурство.

— Можешь Джоя ко мне привести, чтобы ему не скучно было, — предложила я. — И вывести могу. Если он, конечно, будет меня слушаться.

— Хм… — задумался он. — Давай попробуем вот как сделать. Вечером ты его выведешь во двор, а я спущусь за вами. Буду у парадной стоять и смотреть. Если что — сразу подойду.

— А Еву он слушался?

— Скорее, Ева слушалась его. Он вообще хитрый жук. Вот деда Бориса побаивается, с тем не забалуешь. А тебя будет стараться построить, вот увидишь. Пока ты была кем-то со стороны, он вполне мог с тобой лизаться. А как только становишься членом стаи, сразу попытается тебе объяснить, что ты омега.

— А он бета?

— Ну да. Потому что альфа — это я. Хозяин. А хозяин у собаки может быть только один. Как и у машины. А ты, кстати, машину водишь?

— Нет, — вздохнула я. — Думала в автошколу пойти, но машины-то все равно нет и не предвидится. Так и не собралась.

— Никогда не знаешь, что может случиться. Лучше уж уметь, чем не уметь.

— Логично, — согласилась я. — Деньги у меня есть, кто бы еще пинка дал?

— Волшебного пенделя? — Роман усмехнулся, явно чему-то такому, о чем говорить не собирался.

— Ну типа того. Правда, еще со временем проблема. У меня график сам знаешь какой.

— А вот это точно не проблема. Ищешь автошколу с дистанционкой, чтобы не ходить на занятия. Смотришь видеоуроки, когда есть время. А потом вождение с инструктором уже по своему графику.

— Круто! Я и не знала, что так можно.

— Можно. Ну как, ищем тебе автошколу? — Он потянулся за телефоном.

— Что, прямо сейчас? — испугалась я.

Ничего себе тема мутировала! Начали с Джоя и закончили автошколой!

— Ром, я это… боюсь, — призналась, понимая, что отмазка с нехваткой времени не прошла.

— Чего боишься?

— Ездить. На дорогах такой ужас творится. А я кривоглазая и жопорукая. Я даже торт ровный не могу испечь. А тут здоровую дуру надо в полосе держать, да еще и на парковку в крохотные дырки запихивать.

— Марта, а думаешь, я не боюсь, когда ребенку грудную клетку вскрываю и сердце в руках держу?

— Ну ты сравнил! — возмутилась я.

— Бояться — это нормально. Только идиоты ничего не боятся. Страх — это сигнал: будь осторожнее, внимательнее. Это здоровый страх. А есть еще нездоровый — когда ты убеждаешь себя, что ничего не сможешь, потому что ни на что не годишься. Тебя маменька в этом убедила, ты из чувства противоречия стала кандидатом наук. Нос вытащила — хвост увяз.

— В смысле? Куда увяз?

— На работе ты профи, а во всем остальном уверена, что ничего не можешь. Даже торт испечь.

— У меня вкусные торты! — буркнула я. — Только… страшные.

— Боже, ты видела торты в чате? От домашнего кондитера? Ева мне заказала на Двадцать третье февраля. В подарок. Это был трындец. А человек продавал и не парился. Не думаю, что твои страшнее, этого быть не может.

Вот тут крыть было нечем. Я помнила те фотки в чате. И как позлорадничала тогда. Да, мои точно были посимпатичнее.

— Короче, Марта…

Тут Романа прервал звонок в домофон, и он ушел открывать, а когда вернулся с коробкой в пакете, продолжил с того же места:

— Ты можешь все. В пределах разумного, конечно. А если не получится сразу, опыт — дело наживное. Было бы желание. Ну что, пишем тебя в школу?

Ты можешь все…

Бабушка тоже так говорила — после очередных маминых упреков в никчемушности. Ромка бы ей понравился. Бабушке, не маме. А бабушка — ему.

— Пиши! — Я обреченно махнула рукой. — Пропади земля и небо, мы на кочке проживем. И давай есть, пока не остыло.