Эпилог
Марта, десять месяцев спустя
— Бабуль, все хорошо. Мальчик!
Я и сама не заметила, как начала называть Ирину Аркадьевну бабулей. Как Ромка. Первый раз смутилась, потому что вырвалось случайно, но она с улыбкой погладила меня по руке. А Ромка подмигнул.
— Вы на мою бабушку похожи, — сказала я, словно оправдываясь.
— Ну и отлично. Ты, наверно, ее очень любила?
— Да.
Ирина Аркадьевна кивнула, разговор свернул на что-то другое, а я после этого так и стала называть ее бабулей. Сейчас я звонила ей из клиники, где мне делали очередное УЗИ. Срок уже перевалил на восьмой месяц, а пол ребенка определили только сейчас. До этого он категорически отказывался демонстрировать свое хозяйство.
Ромка собирался со мной, как и в предыдущие разы, но его сорвали на срочную операцию в «Алмазник», и я пошла одна. Ну и разумеется, малыш тут же развернулся во всей красе, основательно треснув меня при этом в печень. В качестве утешительного приза все его выкрутасы записали на диск, хотя в моем понимании это были всего лишь какие-то размазанные шевелящиеся пятна. Но врачам виднее.
Мы решили, что обойдется без всяких дурацких гендер-пати. Поэтом, выйдя из кабинета, я пошла хвастаться всем подряд — свекрови, свекру, Витьке. Не было только бабули. К сожалению, процесс у нее шел быстрее, чем предполагалось, она уже не работала. Но твердо заявила, что не умрет, пока не подержит на руках внука.
— Значит, надо рожать внучку, — сказала я. — Чтобы вы жили долго.
— Не, Марта, это не прокатит, — возразила она. — Я знаю, будет мальчишка.
— Откуда?
— Просто знаю.
И ведь не ошиблась же.
— Ну вот, я же говорила! — рассмеялась бабуля, выслушав новости. — А ты не верила. Можно мальчишечьи вещички заказывать. Надеюсь, ты не суеверная?
— Нет, бабуль.
— Ну и отлично. Приезжай, вместе пороемся.
— Ладно, приеду, — пообещала я.
Она, конечно, и к Кате хорошо относилась, но ко мне все-таки лучше. С какой-то особой нежностью, и это было мне очень приятно. Хотя и с изрядной долей грусти — что мы познакомилась, когда ей осталось так мало времени.
Но мне вообще было грех жаловаться, приняли меня в Ромкиной семье безоговорочно, как родную. Я даже представить не могла, что получу от них то, чего мне всю жизнь так не хватало: тепло и искреннюю любовь близких людей.
Ромка, судя по времени, еще был в операционной. Звонить не стала, написала:
«Марфа. Все в порядке. Выйдешь — набери».
Он позвонил, когда я ехала домой. На такси — за руль не пускал. До беременности иногда разрешал, но это продолжалось недолго. Малыша мы привезли из Вьетнама, куда ездили в отложенное свадебное путешествие в январе.
— Ну что, Мань?
— Все в порядке.
— Ну это я понял. Кто?
— Отгадай с трех раз.
— С трех? — озадаченно хмыкнул Ромка. — Это как? Мальчик, девочка или кто? Близнецы? Но там один, я видел.
— В детстве я говорила, что у меня будет трое детей: мальчик, девочка и собака. Собака у нас уже есть. Остаются два варианта.
— М-м-м?.. Мальчик?
— Да ну тебя! — фыркнула я. — Скучно с тобой, ты все знаешь. Прямо как бабуля.
— Ей звонила?
— Конечно. Она счастлива. Зовет в гости. Будем вместе мальчишечьи вещички выбирать. Завтра и съезжу. Всем остальным тоже доложилась. Ты последний.
— А своей маме? — после паузы спросил Ромка, на что я только вздохнула.
Там все обстояло сложно. С той нашей встречи мы виделись всего один раз — на свадьбе. Она пришла на регистрацию, но с таким видом, как будто сделала одолжение. Сдержанно поздравила, в качестве подарка скинула денег на карту.
— Мань, дело твое, — сказал тогда Ромка, — но если прогнешься, она и дальше будет тебя строить. Причем на расстоянии, если ты понимаешь, о чем.
Я понимала. Прогнусь — и ощущение никчемушности, от которого с его помощью начала избавляться, вернется. Поэтому держала дистанцию. Поздравляла с праздниками по телефону, иногда звонила просто узнать, как дела. Эти разговоры занимали не больше минуты, оставляя стойкий привкус горечи на языке.
И все-таки я надеялась на что-то. Ну, может, со временем поймет, сделает шаг навстречу. Но когда я узнала, что беременна, и позвонила, получила в ответ равнодушное «поздравляю».
Это было единственным темным пятном моей жизни. Маньяка посадили, причем надолго, поскольку размотали за ним еще два изнасилования. Андрея тоже, правда, всего на пару лет. На работе все было хорошо, зав кафедрой даже намекнул, что пора браться за докторскую. Но это я отложила на после декрета.
Яна обходила нас за километр. Такие люди обычно трусливы, как и их собаки. Если прижать, будут тявкать из-за угла. А если крепко прижать, то примолкнут. В крайнем случае начнут полоскать за глаза, но это нас уже не волновало.
Ну а с Ромкой у нас все было хорошо. Ссорились, конечно, но не критично. И даже квартира для охлаждения больше не требовалась. После свадьбы сдали ее молодой паре из нашего же дома.
Джой ждал в прихожей с поводком в зубах.
— Идем, идем, — сказала я, надевая ему ошейник. — Ну вот, будет тебе парень в компанию скоро. Втроем будем гулять.
Он понимающе наклонил голову. Ох, как же я тащилась от этой его привычки смотреть искоса с башкой набок. А потом заметила, что и сама стала так делать.
Кстати, та наша дуэль взглядов бесследно не прошла. Хозяйкой Джой меня, конечно, не признал. Скорее, заместительницей хозяина. Но подмять под себя больше не пытался. А сейчас словно на каком-то особом ментальном уровне знал, что я нуждаюсь в защите, и вел себя соответственно. Только попробовал бы ко мне кто-то подойти с недобрыми намерениями!
Та самая Лариса, хозяйка шавки, с которой мы сцепились в чате, рискнула что-то высказать, уже когда я была с хорошо заметным животом. Джой издал такой зловещий рык, что ее словно ветром сдуло.
Мы гуляли на «пятачке», он бродил по кустам, а я шла следом, одним глазом поглядывая в чат. На душе было неспокойно. Как заноза.
Ну все ведь хорошо, с чего вдруг?
А вот от Ромкиных слов: позвонила ли я матери. Не позвоню — так и будет царапать. Ладно, скину это сейчас, не откладывая.
Набрала номер. Долгие гудки. Уже хотела сбросить, но тут в ухо щелкнуло.
— Да, Марта?
— Привет, мам. Как ты?
— Все хорошо. А ты?
— И я. Мам… у нас мальчик будет. Сегодня узнала. УЗИ делала.
— Мальчик… — сказала она после паузы. Совсем другим голосом. — Хорошо! А как назовете?
— Сашей.
Мы с Ромкой сразу решили, что кто бы ни родился, будет Саша. Хоть мальчик, хоть девочка.
— Хорошее имя. Александр Романович… Марта… Послушай… — Я закусила губу. Эти паузы были как иголки в ухо. Ну же! — Я хотела попросить прощения.
Глаза защипало, в голове завозились какие-то злые, колючие мысли, но я постаралась их отпихнуть. Все начинается с первого шага. Уж я-то знала, как трудно его сделать.
Вот только что сказать на это?
Ничего, ерунда?
Но это не ерунда ни разу.
Я не сержусь?
Так я и не сердилась, это было совсем другое.
Ма, ну пожалуйста, добавь еще что-нибудь. Чтобы я могла ответить, не молчать.
И она меня услышала!
— Может, мы встретимся, поговорим?
— Хорошо, мам, — вздохнула я с облегчением. — Приезжай. Хоть сейчас.
— Спасибо! Через час где-то — нормально?
— Да, конечно. Жду.
Я не обольщалась. Понимала, что изменить все вот так сразу не получится. Тридцать с лишним лет между нами стояла тень мужчины — моего отца, который не принял нас обеих. Она злилась на него, и ее разочарование выливалось на меня. Водопадом, сбивающим с ног.
Но с чего-то же надо начинать. Хотя бы попытаться.
— Ну что, собака, — сказала я, потянув Джоя за поводок. — Идем уже домой. Скоро приедет бабушка. Еще одна бабушка. Вы пока не знакомы. Будем надеяться, что все пройдет благополучно.
Да, будем надеяться, ответил он понимающим взглядом и повернул к дому.
20.08.2025