Мне просто повезло…?

Громче всего звучит тишина.

Больнее всего плачет сердце ©

Ника

Пять утра. Поселок. Бероев паркует байк на том же месте, откуда мы ранее стартовали. Слезает сам. Снимает шлем, подводя к осознанию, что намерен проводить меня до дома, а не просто взять и оставить тут.

Подходит вплотную. Расстёгивает под подбородком мой. Освобождает. Из своей куртки тоже. Всё лишнее молча убирает в багажник.

Отдаю с сожалением. Или сожалею, что отдаю. Сама смутно всё понимаю. Зачем? Почему? Он молчит. Я молчу тоже. Осознание наверное придёт. Позже.

Невесомо берёт на руки, словно я не способна идти. Прижимает к себе. Крепкая пятерня вновь прочно держит под голые бедра, юбка топорщится во все стороны. От движений. На ветру. А меня накрывает ощущением жесточайшей неловкости. Всё, что было там, в темноте, столь чувственно и откровенно, сейчас кажется неимоверно далёким. Увиденным со стороны. Произошедшем ни со мной. И не с нами.

Меня всегда так напрягали эти страшилки про обилие крови, неимоверные боли и прочие ужасы, связанные с… началом взрослой жизни. Сейчас же, настигает понимание, что всё это были лишь чьи-то глупые выдумки. Или мне просто повезло? С ним. С тем, насколько нежным и чутким может быть Стас? С тем, что именно Бероев стал… первым… Как бы не радела за противоположное Златка.

Робко поднимаю глаза вверх. Обхватываю его стальную шею руками. Крепко. Утыкаюсь носом в приятный запах. Тот, что теперь навсегда возглавит личный рейтинг моих любимых. Стараюсь досконально запомнить его. Разложить на какие-то ассоциации.

— Через боковой или помочь подняться? — уточняет он немногословно.

— Уже слишком светло. Не хочу привлекать внимание соседей.

— Ник, я…, — начинает Бероев. Бессовестно отвлекаю от лишнего, целуя его в шею. Вырываю для себя ещё одно воспоминание. Свежее. Чистое. Когда вот так, просто. Не задумываясь о том, что увидят: я обнимаю Берса крепко-накрепко, впиваясь в его кожу губами, он останавливается, держит меня на руках и всё позволяет.

Ещё секунда.

— Стас, я…, — выдыхаю смущённо. Хочу сказать, или признаться, что чувствую, а вновь не рискую.

— Тебе пора, — осекает задумчивым. Плавно опускает мои ступни на землю. Придерживает. За корпус. Убеждается, что стою и не падаю. Молча киваю. На негнущихся иду к кустам. Достаю пижаму. Кое-как одеваю, морщась от прикосновений материала к телу. Моя заначка измятая. Холодная. Влажная. Сработал автополив? Неважно.

— Пока, — бросаю, натянуто улыбаясь. Отчасти устало. Всё больше нервно. Не понимая, как с ним себя вести дальше. Что говорить? Что делать?

— Поспи хоть пару часов, — советует тихо. Киваю. В очередной раз. В пустоту. От него уже давно отвернулась. И иду на автопилоте. Как пьяная: руки дрожат, ноги совсем непослушны. Ступенька. Ещё. Стеклянная дверь. Бесшумно. Как мышка.

Моя спальня встречает открытой дверью. Иду медленно, стараясь не грохотать на весь коридор своим сбитым дыханием.

На постели сидит сонная Златка. Волосы взъерошены. Глаза красные. Держит в руках телефон. Смотрит на меня исподлобья. Уставшая? Или слишком злая? Мажу взглядом. Вообще не особо понятно.

— Лунатишь? — ухмыляется, перекашивая улыбку непонятным оттенком эмоций.

— Похоже, — веду плечами, как ни в чём не бывало. Увожу глаза в пол. Не собираюсь продолжать эту бессмыслицу. Запоздало замечаю, как она оказывается рядом. Подлетает. Быстро. В противовес моей отсутствующей реакции. Истинная фурия. Цербер. Как справедливо заметил Бероев. Вечно она всё знает. Высматривает. Вынюхивает. Кошусь боковым на ножницы, которые она держит в руках. Не успеваю отступить, как она ловко обрезает кожаный шнурок, на котором я носила её подарок. Ловит в скольжении. Прячет в своем кулаке. Под чечётку, что выплясывают мои ресницы. Под моё полное недоумение.

— Ты сегодня дома, — командует беспрекословно. — Заболела. Простыла. И только попробуй мне выйти за периметр в ближайшие дни! Расскажу Лешке с кем ты сегодня лунатила, и у брата тут же станет на одного друга меньше!

— Подарок-то верни, — прошу тихо, а в ответ прилетает колючее и язвительное:

— Наградил же Бог сестрой! Господи, Ника, какая же ты дура!

Хлопает дверью, не заботясь о том, что разбудит родителей. У меня нет сил ей противостоять. И злиться в ответ. Тоже.

Пропускаю удар. Закрываюсь от неё морально. Устало раздеваюсь, отбрасывая в сторону мокрую пижаму и вещи, частично перепачканные травой. Порываюсь пойти в душ и останавливаюсь на полу шаге. Не хочу смывать с себя его запах. И вообще. Без него ничего не хочу.

Натягиваю первую попавшуюся футболку из шкафа и прячусь под одеяло. Кутаюсь с головой.

Закрываю глаза. Дышу отголосками парфюма Бероева. И засыпаю, путая воспоминания с поверхностным сном.