Победа? Или поражение…?

Наши доводы, в своё оправдание, так редко стыкуются с истинным смыслом поступков©

Ника

Лежим на прохладной земле. Бероев и я. Трава рядом порядком примята. Небо стало уже заметно светлее. Природа вокруг словно замерла в ожидании. Даже бурление воды стало тише. Словно всё до сих прислушивается к нам. Или приготовилось к встрече нового утра? Рассвета. Яркого и прекрасного. Я — точно к нему готова.

Молчу. Лежу, рядом с ним, запоминая расположение меркнущих звёзд. Стас периодически находит знакомые созвездия, торкает в них сильным пальцем. Рассказывает что-то занимательное по памяти. А может выдумывает? Не знаю. Выходит интересно и даже забавно. Слушаю. Прослеживаю движение его руки по серому небосклону. Повернувшись на бок, наблюдаю за движением его губ. Притягательных, таких мягких и сладких. Улыбаюсь. Облаченная только в его футболку. Лежащая на его куртке. Пропахшая запахом Берса. Впитавшая его в глубинные слои. Вся и полностью, отдавшая ему себя. Без остатка. К чему мелочиться и расщепляться на атомы? «Это — даю. Это — нет». В любви так не бывает. Только сейчас понимаю. «Или всё и вся, или начинать не надо». Я слишком переплелась с ним морально. И слишком… Всё слишком. Но с ним невозможно иначе!

Каждый сантиметр моего тела нежно обласкан Стасом. Каждая клеточка — хранит в себе память о прикосновениях и поцелуях Бероева. Я до сих пор ощущаю их физически. И не могу поверить, что всё это в реальности было со мною!

Берс плавно выводит пальцем узоры на моей шеи. Цепляет подарок сестры. Приближает к себе. Рассматривает. Сейчас бриллиант наверняка не играет привычными искрами и смотрится тёмным. Но его и тут не интересует металл, и камни. Он считывает саму символику. А мне остаётся лишь удивляться и поражаться тому, сколько нового и необъятного скрыто под этой маской «веселого, привлекательного плохиша». Ведь, глядя на него, никогда не подумаешь, что этот парень знает кучу интересных вещей, много читает, а не просто тупо сидит в интернете или гоняет мяч, обсуждая красивых девчонок с парнями на поле.

— В каких-то вопросах твоя сестра очень умна, но здесь она облажалась, — заключает он самоуверенно. — Подкова — символ созвездий из галактик Льва, а твой день рождения, насколько я помню, по знаку позднее.

Смеюсь над тем, что кому-то удалось утереть нос Златке. Без стеснения выражаю эмоции. Это ж надо! Поставить под сомнение знания той, кто считает, что не допускает ошибок! И, главное, что обошёл её Берс! Столь непонятный и неприятный для неё с виду. Подобное выглядит вдвойне забавно. И не идёт из мыслей. Не понимаю, с чего она вообще-то на него взъелась?! Если я бы я только могла рассказать… Но нет, всё, что происходит здесь не должно стать кому-то известным.

— Полагаю, она просто вкладывала в неё символику удачи и счастья, — проговариваю, закрывая для себя эту тему. Мы выросли. И если раньше нас разделяли маленькие секреты, то теперь они тоже изменили объем. Стали более личными.

— Зачем тебе такое счастье, Непобедимая? — задаётся серьёзным вопросом Стас и нависает надо мной огромной глыбой. Касается губ своими. Горячо выдыхает. — Ценно то, чего добиваешься, а не то что просто падает в руки.

Убираю улыбку, осмысливая услышанное. Он будто и не замечает своей оговорки, а я уже примеряю на себя его колкую фразу. Берс же отвлекается на часы и звук рингтона поблизости. Замечаю, как экран на руке, в синхронизации с мобильным, выписывает входящий файл, и несколько не открытых сообщений. Бероев тут же всё скидывает.

Садится. Резко. Меняется в лице. Нервно ищет в вещах телефон. В одно мгновение становится весь напряженный. Каждый мускул натянут. Желваки аж подпрыгивают. Его что-то раздражает. Добивает. Фатально. По движениям вижу. Они далеки от прежних. Он чем-то в миг стал предельно накрученный.

— Всё нормально? — задаюсь отстранённым. Лежу. Боюсь сдвинуться с места. Увидеть. То что написано на большом экране, который он взял в руки. Тот, что откроется взгляду, если поднимусь выше.

Стас быстро листает что-то на аппарате. Просматривает чат? Некую переписку. Похоже. Меня же мгновенно начинает знобить, хотя секунды назад тело горело огнем, и окружающая прохлада совершенно не чувствовалась.

Спустя десяток секунд, он задумчиво гасит экран. Натянуто улыбается мне. Наклоняется ближе. Проходит пятерней по спутанным волосам. Иначе, чем прежде. Более обдуманным жестом, не инстинктивным. Ни от желания запутаться в них пальцами, или сжать в кулаке. Ни топя в них своё дыхание, или вдыхая присущий мне запах. Просто. Гладит. Будто успокаивая. Подготавливая к чему-то. Морально.

— Всё отлично, Богиня, — выводит тихим смешком. Наклоняется к губам. Целует. Не столь долго. Но сладко. И нежно. Обвиваю его руками. Как прежде. И слегка успокаиваюсь. Если у него кто-то есть… Он же… Скажет? Правда?

— Ты безумно красивая, — шепчет, спустя минуты, заменившие для меня вечность. — И не слушай мой бред, про подарок сестры, — усиливает важность подачи неповторимым тоном, порой хрипя на шипящих. — Эта подвеска, когда-нибудь и вправду, принесёт тебе счастье. Можно сейчас я урву и для себя от неё небольшой кусочек удачи?

— Как? — улыбаюсь и дышу рвано. Не понимаю смысла услышанного. Руки всё ещё крепко прижимают его к груди. Губы касаются его щек, а низ живота вновь заходится ощутимой пульсацией.

— Хочу твой снимок. С ней. Частично. Без палева. Только твоя красивая шея, моя футболка и немного удачи в кадре.

— Боюсь, что за это ты со мной не расплатишься, — смеюсь, сама не понимая, что попадаю в самую точку. Интуитивно. Проговариваю первое пришедшее в голову. Проклинаю? Его? Себя? Считываю совместное будущее? Сама не зная, предвижу. Пророчу.

Стас слегка дёргается назад. Прогоняет по мне задумчивым взглядом. Пару секунд пристально смотрит в глаза. Словно на что-то решается.

Плавным движением пальцев убирает мои волосы с плеч. Проводит пальцами вверх, направляя подбородок в самое небо. Прикасается к шее губами. Выводит языком влажное сердечко. Улыбаюсь. Зависаю в моменте. А Бероев отдаляется и поправляет кулон. Активирует камеру. Звук. Вспышка.

Секунд пять просто лежу с зажмуренными глазами. Прогоняю под веками яркие фейерверки.

— Не рассказывай никому про меня, ладно? — шепчет хрипло, возвращая к действительности.

— Ты же…, — слова не стыкуются между собой. Путаются буквами на языке. Выходят каким-то гулким шипением в выдохе.

— Никс, — протяжно вздыхает Бероев. — Ты из тех, с кем надо было изначально дружить. Я попробую. Сейчас. Но не факт, что у меня это получится.

— Чемпионы не сдаются на пути к цели, — выпаливаю, слыша его невеселое хмыканье. Обнимает в ответ. Крепко. Прижимает к себе. И шепчет на ухо.

— Вот именно, Непобедимая. Вот именно.