Отступать…? Я вообще не привыкла

Судьба решается одномоментно, если нет возможности передумать©

Ника

— Непобедимая, ты что творишь? — в голосе Стаса слышится смех, а взгляд остаётся предельно серьёзным. Смотрит на меня. Пристально. Губы облизывает. Медленно. Не отталкивает. Руку не сбрасывает. Дышит… Я чаще. — Ты же даже целоваться ещё не умеешь.

— Умею, — не пряча взгляд, оспариваю в ответ.

— Не умеешь, — констатирует мягким смешком. А после медлит со словами. Зависает своими губами рядом с моими и выдыхает горячим воздухом в приоткрытые. — Не делай так больше. Это осознание торкает. Слишком. Моя рука всё ещё лежит на его щеке. Или дрожит. Приклеенной к его коже. Этот момент Берса будто и не волнует. Его пальцы сжимают мою вторую. Где-то внизу. И только мужские ноздри бесконтрольно расширяются. Рядом. Вижу. Прогоняют сквозь себя литры воздуха и нашего общего запаха.

За его спиной непроглядная тьма. Фары освещают нам ноги. За моей — бурлящая бездна. Отступать некуда. Отступать…? Я вообще не привыкла. Подаюсь вперёд и повторяю попытку. Медленно веду языком по его губе. Вбираю в себя нижнюю так, что слегка оттягиваю вниз. Зажмуриваю глаза от удовольствия. По наитию делаю шажок вперёд. Подаюсь. Ещё ближе. Впечатываюсь в него грудью. Ладонью ползу на колючий затылок. Обкалываю кожу и морщусь сильнее. От удовольствия. От глупости. От настигающей радости.

Стас фиксирует мой затылок свободной ладонью. Заламывает, обе в связке, за мою спину. Давит. Собой. Вдавливает. Меня. В себя.

Рывком захватывает мою верхнюю губу. Томно выдыхаю, раскрывая рот шире. Позволяю беспрепятственное вторжение его языка. Принимаю. С дрожью и трепетом, что пронизывает всё тело. Тянусь ещё ближе. Куда уже? Клоню его шею. Целую. Так как чувствую. Ощущаю. И пусть неумело. Прогоняю сквозь движения языка все свои желания, мысли. Темно. Это к лучшему. Всего что не видно — можно почувствовать. — Ник, ты реально астероид, — ухмыляется Стас, отдаляясь на шаг. Отпускает меня. Одномоментно. Всю и везде. Из своего кокона. Освобождается сам из захвата. Обдает меня холодом. Встряхивает морально. — Непослушная. Курс неизменен. Прёшь, как бульдозер, — добивает он яро. Мои руки безвольно падают вниз. Пальцы правой нервно цепляются за него в попытке удержать ускользающее. Сжимают футболку. Комкают материал в кулаке. Сердце колотит и стонет. Пронзительно.

— Тормози, — просит Стас тише и менее рьяно. — С тобой же изначально надо было дружить. И чтобы всё медленно. Плавно. А не так.

— Не надо со мной дружить, — прошу хрипло. Болезненно. На выдохе. Опустошаюсь, чтобы он снова наполнил. На глазах слёзы. В ушах пульсация. Все настройки сбиты. Давление шкалит. Руки дрожат. Ноги не слушаются. Стою. Как-то. Держусь за него, а впору упасть и размозжить колени о камень. — Я тебя…, — шепчу, смыкая ресницы. На щеки падают солёные капли. Скатываются к губам. Рефлексивно слизываю и морщусь.

Стас обдает окантовку губ горячим дыханием. Ощутимо ведёт им к уху. Проговаривает тихо: — Непобедимая, ты меня пополам ломаешь. Просто скажи «нет» и я отвезу тебя домой. Через месяц, другой, встретишь парня, который будет тебя достоин…

— Да, — парирую звучно. Накрываю его шею ледяной рукой. — Бероев, я не хочу никого другого. Кроме тебя.

— Очень опрометчиво, — заключает нервно смеясь. И глушит порывистое дыхание в моей коже. Целует. Шею. Щекочет. Болезненно всасывает. Ласкает. Так что запрокидываю голову, чтобы открыть ему полный доступ. Падаю затылком в его широкую пятерню. Улыбаюсь. По наитию. И плевать на то, что соленые ручейки на щеках ещё не просохли. Не было этих слёз. Сотни эмоций сменяют одну другой за секунду. Его губы мягкие. Требовательные. Расслабляю кулак и веду ладонь по стальному прессу. Закатываю футболку вверх. Ощущаю под пальцами горячую кожу, безудержную долбежку сильного сердца.

Стас выводит языком узоры на коже. Напрягает во мне каждую мышцу. Разводит нетушимый пожар в каждой клеточке. Под его курткой и вовсе ощущаю себя словно в сауне. Путаюсь в материале. Тяну свои пальцы к заклепкам куртки. Замки не поддаются. Подушечки скользят. Металл бьётся друг о друга. Нервно лязгает. Кое-как открываю одну и резко дёргаю молнию вниз. Полной грудью вдыхаю и выдыхаю гулко, со стоном. На поясе ещё пара сложных горизонтальных замков. Стас бережно упаковал меня полностью. Отрывается. Нависает смотря в глаза. Его зрачки в свете луны кажутся огромными. Темными. А сама радужка предстает чем-то тихим. Безоблачным.

— Передумай, — настаивает или предлагает? А сам губы облизывает и ощутимо сглатывает.

— Поможешь мне расстегнуть замки? — уточняю, стараясь казаться спокойной. Губы дрожат. Голос вибрирует. Тело горит. Мышцы крутит.

— Зубами разорву, — выдыхает Бероев и подхватывает меня на руки.

Рефлексивно обхватываю его руками. Едва не душу. Крепкая ладонь держит спину. Другая впечатывается в оголённые бёдра. Юбка висит, сама по себе, долбит его по пальцам при каждом шаге.

Под его подошвами скрежет камней. Берс уносит меня с обрыва. В сторону. Туда, где начинается мягкая зелень. И где темно. Даже слишком. Лишь свет луны, слегка обводит черты, а отблеск горящего города туда уже не доходит. Его затемняет каменный выступ. Пологое место расположено как бы в низине.

Опускается на колени. Как на тренировке со штангой. Только сейчас вместе со мной. Ощутимо напрягает каждый мускул, а действует медленно. Плавно.

— Передумай, — настаивает, аккуратно укладывая меня на траву. Нависает, обжигая жаром лицо. — Я отвезу тебя домой.

— После, — шепчу, выгибаясь к нему. Касаюсь губ языком.

— Непобедимая, я очень тебя хочу, — выпаливает скороговоркой. — Но, чёрт, Капулова, ты же…

— Заткнись…, — стеснительно прошу и целую. Как могу. Как дотягиваюсь. Щеки в пепел. Кровь в венах уже закипает. Мыслей нет. Обрывки слов. Звуков. Эмоций.

Его рука скользит вверх по моему бедру. Собирает слой из сотен мурашек. Вздрагиваю, ощущая скольжение пальцев на внутренней части. Язык, сплетающийся с его, в момент останавливается. Дыхание нервной очередью бьёт ему в горло. Стас жадно ловит каждый поток. Не дышит мной в поцелуе. Глотает. Движется пальцами выше. Замираю. Ловко обходит трусики и задирает подол юбки к самому поясу, а я выдыхаю так, словно он порядком задержался под ними руками. Отстраняется. Пристально смотрит на меня. Считывает решительность? В очередной раз собирается предложить передумать?

Глаза привыкли к темноте. Света луны достаточно, чтобы видеть не только контуры, но и обрывки эмоций. Улыбку. Её отсутствие. Берс сейчас страдает последним. И это не радует. Вовсе. Как минимум, до момента, пока он не исполняет обещанное: помогает растегнуть оставшиеся замки. И разорвать зубами… Вернее стянуть. Ими. Вниз. К коленям. До щиколоток. Те самые трусики. Которые обошел своим вниманием прежде.