А ты успел…?

Она — одна, единственная.

В добавок к сотне©

Берс

Пятница. Крайний вечер перед отъездом домой. Позади три недели: соревнования, на подтверждение своего права оставаться в сборной, и пять взятых игр. За командой закреплён статус безоговорочного победителя. Чемпионское звание подтверждено. А за мной числится сто побед. Против девяноста пяти или уже шести, что удерживает в своих руках Алекс Гэр.

Сто. И вскоре со спором будет покончено. Финишная прямая. И одна, последняя галочка, что должна перекрыть моё имя надписью «Победитель». Красная лента, что держу в руках. Яркая. Красивая. Притягательная.

Брюнетка, не обремененная нормами морали и правильности. Одна из девчонок, что следили за командой с трибун. Скандировали и выучили состав поименно.

Местная, а может быть тоже залетная в этом отеле. Не спрашивал. Лишняя информация здесь совсем ни к чему. Достаточно имени, эмоционального и физического коннекта. Достаточно того, что она в моём номере. Сидит на постели задрав платье до талии и добровольно, широко развела в стороны упругие бедра.

Сладкий запах духов на бархатной коже. Терпкий, стойкий и слишком насыщенный. Тёмные волосы. Прямые. Тяжёлые. Скольжу поверх, а желания запустить в них пальцы так и не возникает.

Ни моё. Ни для души. Одноразово.

Бретелька атласного платья ползёт вниз. Оголяю грудь не прикрытую другими деталями гардероба. Накрываю ладонью, заигрывая пальцами с соском. Раскрываю горячие губы своим языком. Позволяет проникнуть, врезаясь в горло несдержанным стоном. Моя вторая рука заняла позицию между раздвинутых бедер. Мягко массирует клитор по гладкому материалу и, с каждой секундой пальцы передвигаются по нему всё более плавно. Скользят по шёлку, насквозь пропитанному чужой смазкой.

Член стоит предвкушая разрыв финишной ленты. Крайняя. Нифига. Последняя. И с подобными играми завязать. Пройдено. Выполнено.

Глотаю ещё один стон, под рингтон телефона, что заставляет сбить дыхание и широко распахнуть глаза.

Блядь. Не сейчас. Не в такой момент. Какого черта не перевёл на бесшумку?!

Дотягиваюсь и скидываю. Мажу по экрану чужим ДНК. Большего сделать не получается. Девчонка обиженно стонет и кривит губы, оставшись без ласки.

— Пусть звонит, если неважно. Не отвлекайся, — ноет и сдвигает материал вбок. Елозит влажными складками по возвращенной руке и норовит насладиться на пальцы. Дразню в отместку и продолжаю ласкать поверх, а мысли блядь разом переключаются. Одиннадцать тридцать. Почему она звонит мне так поздно. Что на это сподвигло?

Брюнетка истошно сосет мои губы. Стонет. Закатывает от удовольствия глаза. Подмахивает бедрами. Просит большего. А я здесь и не здесь. Рефлексы топят одно, мозг пытается загрузиться другим. Даже член порядком ослабевает.

Звонок повторяется. Рингтон дербанит слух и издевается над сознанием. Гнев. Неудовлетворение. Мысли. Переживания. Всё комом перекрывает горло и заставляет в очередной раз одернуть руку от возбуждённой девчонки, что находится порядком на грани.

Вырубаю. Эмоции бушуют в груди. Комок из раскаленных чувств херачит разрядами сердце. Накрывает. Всем. Кроме пропавшего желания.

Отстраняюсь в сторону и тяжело выдыхаю. Достаю из кармана вместо презервативов пачку сигарет, которыми иногда, да злоупотребляю. Зажигалка воткнута внутрь. Не задумываюсь о датчиках в номере. Прикуриваю.

— Твоя девочка? — прозорливо хмыкает брюнетка, окидывая меня взглядом, лишенным былого восхищения.

— Да. Нет.

— Так да или нет? — подлавливает с лисьим прищуром.

— Сам нихера толком не понимаю, — искривляю лицо гримасой, фиксируя на секунды звериный оскал.

— Какая она? — сбивает остатки настроя. Заставляет опустошить лёгкие на всю мощь, едва ли не сплюснув.

— Хорошая, — тяну после короткого вдоха. И выдыхаю, теряя слово за гулом. — Очень.

— В отличие от тебя, Берс, — смеётся и забирает у меня сигарету. Вдыхает дым, прикрывая глаза. Красивая. Статная. С голой грудью на выкат. В трусах, что насквозь пропитаны смазкой. Горячая. Изнутри и снаружи. Та, что какого-то хрена так и не трахнул. Ни зафиксировал фото на память. Ни выложил вместе с номером и локацией.

— Хорошие девочки любят плохих парней, да? — отбивает всё желание исправлять ситуацию. Опускаю ответ. Нервно тянусь за второй сигаретой.

— Не надо играть со мной в психолога, это не та ролевая, что возвращает стояк.

— Да тебе сейчас и другая игра не поможет, — звонко смеётся, а голос наполнен неразбавленной злостью. Неудовлетворённостью. Обидой и ненавистью.

— Ты находишься не в той постели, Бероев. Перезванивай, девочке. И упорно молчи о том, что буквально пару минут назад, едва ли не трахнул меня.

Сплевывает на постель и тушит в слюне истлевший окурок. Поправляет на плечах бретели. Прячет грудь за шелковой тканью. Натягивает материал стоячими сосками. Поправляет трусы и плавно слезает с кровати.

Платье тут же украшает ноги по самые колени. Девчонка ищет сброшенные туфли, а мой взгляд вновь притягивает к себе телефон. С разводами на экране, которые исчезают в подсветке, когда рингтон вновь разбивает тягостную тишину тесного номера.

— Привет, — слышу бьющее в ухо вкупе с вибрацией её сбитого дыхания. — Не занят?

— Нет, — усмехаюсь, наблюдая, как номер покидает моя незавоёванная красная ленточка. Победная, к которой так и не смог финишировать. Тушу второй окурок, рядом с предшественником. — Привет. Что случилось?

— Беро-о-о-е-ев, — тянет тоскливо, а внутри всё тут же начинает нервно вибрировать. Эту интонацию не приходилось ранее слышать и анализировать. — Когда ты приедешь? Я соскучилась.

Начинаю ржать в голос, аж телефон отстраняю от уха.

— Не пугай меня так, — прошу спустя минуту. Она не кладёт трубку. Позволяет излиться внутреннему напряжению. Это уж лучше, чем сорваться на неё за сбитые планы. Не виновата. Она. Точно. А я…

— Шмотки покидаю в сумку, сдам номер и вызову такси. Через час-полтора буду.

— Придёшь ко мне? — выдает с придыханием и улыбается.

— Да, — уверяю, раскладывая на составляющие эмоции, что возрастают в груди.

Злость уходит. И прочий негатив тоже. Всё раздражение схлопывается, под звук напевности, с которой она выводит тихо, и аккуратно:

— А ты успел соскучиться по мне?

Монотонно трясу башкой, а язык точно прилип к нёбу. Протягиваю, что-то вроде «угу» и молчу, пялясь на одну точку в полу.

— Разбуди меня, если усну, — шепчет тихо, смущённо. А у меня всё нутро закипает при мысли об этих щеках. Ярких. Призывно пылающих. Кровь бурлит и надувает все вены. Член пульсирует. Ни от желания побеждать и быть первым… Хрен знает какие порывы им сейчас движут.

— Я буду, — обещаю то, что непременно собираюсь исполнить. Иначе выпаду за вечер из ещё одного рейтинга, а там… В её личном, отчего-то хочется всё же остаться.