Глава 21

Андрей

Спокойно прикрываю ладонью стояк, подхожу к полке, беру полотенце и не спеша оборачиваю его вокруг бедер. Мало ли, вдруг у царевны сердце не выдержит. Потом еще откачивай ее дыханием рот в рот.

— Чего ждем? Остудилась? Тогда марш в постель! — отдаю команду, наблюдая, как мило она смущается. Застыла, отведя взгляд, будто члена в полной боевой готовности никогда раньше не видела. Вот тебе и заморская принцесса, млять. А еще замуж собралась…

Поразительно, но эта шустрая бестия выскакивает из ванной первой, даже не попытавшись возмутиться. Будто язык проглотила. Обычно он у нее подвешен, а тут…

— В полотенце спать удобнее? — усмехаюсь я, переступая порог ее спальни.

Укутавшись в одеяло, царевна делает вид, что спит.

Интересно девки пляшут…

Притворяться, видимо у них в крови.

Ладно.

Пока Злата молча приходит в себя, иду в свою спальню за трусами и градусником. Думаю о том, что нужно будет вызвать к ней врача, если ее состояние к утру не улучшится. Тогда и сделаем анализы, проверим, нет ли у девчонки воспаления. Сейчас главное — сбить ей температуру и всю ночь присматривать за ней.

Да уж, Темный… Об отдыхе сегодня можешь забыть.

В спальне натягиваю боксеры, накидываю халат. В ванной роюсь в аптечке: беру жаропонижающее и градусник, возвращаюсь к Злате.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хреново… — шумно выдыхает она.

— Еще тошнит?

— Нет.

Встречаемся взглядами. Лицо Алиевой в очередной раз покрывается алыми пятнами.

Девчонка неловко отводит в сторону глаза.

— Руку подними, — говорю, активируя термометр.

Злата без возражений поднимает руку. Помещаю градусник под мышку, она прижимает его. После сигнала проверяю показатели: 38,2.

Хреново…

Растворяю шипучую таблетку в стакане с водой, заставляю ее выпить.

— Полотенце сними, — спокойно велю ей, отворачиваясь к окну.

— Зачем?

— Чтобы не сгорела под ним. Поспишь сегодня голой.

— Уйдете, тогда сниму.

— Ну конечно, — усмехаюсь и, не оборачиваясь, добавляю: — Сейчас снимай, иначе я сделаю это сам.

В спальне воцаряется тишина. Обреченно вздохнув, Злата шуршит простынями, а потом с приглушенным шелестом на пол приземляется полотенце.

Хорошая девочка. Люблю покорных. С ними меньше проблем.

Сбросив халат, устраиваюсь рядом, встречая недоуменный женский взгляд.

— Даже не начинай, — предупреждаю Алиеву, вырубая свет. — Я чертовски устал. Дай поспать хотя бы пару часов.

Поспать, естественно, мне не удается.

Ближе к трем ночи Злата начинает метаться в постели и что-то бормотать.

Похоже, ее снова преследуют ночные кошмары.

— Пап… папа… нельзя… нет, нет… нельзя… я не хочу… не хочу…

Щелкаю выключателем бра. В приглушенном свете ночника на девчонке поблескивает испарина. Прикладываю ладонь ко влажному лбу — пылает, как прежде, жаром.

— Злата, — тихо ее зову.

— М-м-м…. нет… не трогай… — бормоча что-то неразборчивое, облизывает пересохшие губы и сбрасывает с себя одеяло.

Блядь…

Каким же наивным придурком я был, когда приказал ей спать без одежды.

— Андрей… — неожиданно выдыхает, переворачиваясь на спину. Ее пальцы комкают простыню. Она бессознательно мотает головой и двигает ногами. От вида ее обнаженного тела меня окатывает кипятком.

С интересом рассматриваю ее вблизи. Оцениваю аккуратную девичью грудь, взглядом прохожусь по выпирающим тонким ребрам, по плоскому животу с несколькими сексуальными родинками, по гладкому, без единого волоска, лобку…

Матерь Божья…

Внутри меня волна протеста подымается.

Все сжимается от неуместного жара.

Стоп, Князев! Нельзя! Это табу.

«Златка — дочь друга», — напоминаю себе.

Тебе ее нельзя.

Иди к черту, Князев!

— Ты долбаный мазохист.…

Проворчав себе под нос, нехотя отвожу от девчачьих прелестей взгляд и поднимаюсь с кровати.

Долго прихожу в себя. В шкафу бесцельно роюсь по полкам, пока не вспоминаю, зачем я сюда полез.

Наконец отыскиваю свежую атласную простыню, осторожно накрываю Злату, заботливо, почти, мать вашу, по-родственному расправляю уголки.

Пусть лучше так, подальше от соблазна.

Отхожу от кровати на несколько шагов, судорожно соображая, где вчера оставил свой мобильный. В вечернем хаосе даже не вспомнил, куда его положил.

Спустя минуту я нахожу девайс в ванной и сразу же набираю Чернова, который несколько часов назад штопал мне бок после огнестрела.

— Слушаю, — в трубке через пару гудков раздается хрипловатый ото сна голос знакомого врача.

— Антон, извини, что снова беспокою, — торопливо объясняю, пытаясь сдерживать напряжение в голосе. — У дочери Алиева повторно поднялась температура. Четыре часа назад дал ей жаропонижающее, но толку мало. Что делать?

— Сколько сейчас на термометре? — Чернов сразу переходит к делу.

Я бросаю взгляд на градусник, который все еще лежит на тумбочке.

— Было 38,2. Сейчас снова вся горит. Повторно температуру не мерил.

— Проверь еще раз. Если держится выше 38 — сбивай, — спокойно говорит Антон.

Сука, мне б его спокойствие…

— Андрей, дай ей еще дозу парацетамола или что-там у тебя имеется? Если к утру не станет лучше, я приеду. Кашель у нее есть?

— Нет. Только температура, — отвечаю, нервно сжимая телефон в руке.

Антон ненадолго замолкает, потом добавляет:

— Следи за ее состоянием. Если появятся другие симптомы или станет хуже — сразу звони мне.

— Понял, — сбрасываю звонок и возвращаюсь в спальню.