Глава 36

Андрей

Зря я в это ввязался. Лучше бы, правда, обратился к кому-нибудь другому за помощью.

В крайнем случае, сменил бы повязку сам. Это неудобно, но вполне реально.

Теперь стою здесь, не в силах отвести взгляда от этой запретной, распустившейся красоты в лице дочери Алиева, и меня разрывает от злости, ебучей ревности и непреодолимого желания.

Чертова похоть становится все мучительней и опасней.

И это после полноценного секса с опытной партнершей.

Я глупо верил, что вдоволь натрахавшись с Илоной, смогу взять под контроль жажду первобытных инстинктов, которые разбудила во мне одна несносная девчонка.

Но хрен там!

Стоило только вернуться домой, увидеть ее, как это дикое желание разгорелось с новой силой. Мои демоны слетели с катушек, взвыли вместе со мной.

А все началось с той треклятой вазы и ее блестящих от злости глаз.

Златка-чертовка…

Такая охуительная, красивая, сексуальная, дикая кошечка…

Если бы ты только не была Алиевой… Все было бы куда проще.

Утолил бы внезапно проснувшийся голод — и точка.

Блядь… Кого я обманываю? Себя?

Еще пару минут назад, войдя в дом, я был готов свернуть шею Горскому за то, что он устроил тут театральные страсти с наследницей Артура.

Видел, как в медленном танце он дышал ей в рот, как лапал своими руками стройное тело в этом блядском, соблазнительном наряде.

После двух часов просмотра камер наблюдения меня натурально трясло от гнева.

Я, как в аду, горел, стремясь побыстрее вернуться домой.

Мне казалось, что я четвертую и уволю собственного водителя, так долго он петлял в пробках столицы.

Уставший, злой как черт после ебучего тяжелого дня я решил выпить в полной тишине, чтобы прийти в себя и хоть немного остудить эмоции.

Спрашивается, отчего этой маленькой ведьме не спится?

Почему до сих пор ошивается на кухне?

Кого ждала?

Для кого наряжалась?

По какому случаю был банкет?

И где, мать их, мой кусок той самой пресловутой Златкиной баранины????

— Что-то не так? — осведомляюсь, замечая, как глаза девчонки вспыхивают злобой, словно спички от искр.

Внимательно слежу за ее реакцией. Лицо Алиевой покрывается алыми пятнами, а ее цепкий взгляд задерживается на моем боку, прожигая насквозь.

Илона, блядь.…

Почему я раньше не вспомнил?

Она оставила на мне метки…

Я должен был предугадать, когда просил Злату о помощи. Однако, увидев ее потрясающее, изящное тело в этом атласном платье, и все незначительные мелочи сразу исчезли из головы.

Смотрю на принцессу и хмурюсь.

Она ревнует?

Ей явно не нравится след помады на моих трусах.

Вот только клятву верности я никому не давал, даже Злате. Имею право на личную жизнь. И это никоем образом не должно ее касаться.

Но это же Златка. Сейчас она явно психанет и превратится в привычную шипучую бестию, обязательно ляпнет какую-нибудь гадость.

А сам-то, Князев?

Какого хрена бесишься, когда видишь ее с лучшим другом?

Что между ними происходит?

Не пора ли напомнить Горскому, где его место?

— Разве доктор вам не запретил чрезмерную физическую нагрузку? — отрешенно моргнув, Злата задает ожидаемый вопрос. Тянет пальчики к пластырю, и я невольно напрягаюсь, уж больно ревностный у нее взгляд.

Возьмет да и рванет с дуру, что в глазах потемнеет.

Хрена с два пощадит! Утром я в этом убедился.

— Поздние ужины, знаешь ли, тоже вредны для здоровья, особенно для женской фигуры, — не сдерживаю сарказма, с опаской косясь на то, как Злата все же осторожно поддевает края пластыря, перед тем как полностью содрать.

С шипением вздрагиваю.

— Сбалансированное питание и разминка, знаете ли, Андрей Викторович, еще никому не вредили, — более дерзко чеканит девчонка, вздергивая свой симпатичный курносый носик.

Хмыкаю в ответ, не отводя глаз от Алиевой.

На взводе сжимаю ладонью стол, опираясь на него.

— Ну что сказать, Горыныч воистину зажег. Цыганочка с выходом получилась что надо. Этому клоуну для полного комплекта только медведя с гармошкой не хватало. И как? Ноги тебе не оттоптал, балетмейстер хренов?

— Завидуете? — набрав на вату раствора, Златка неделикатно прижимает ее к ране. — Танцевать приват в трусах для секретарши моего отца не принесло особого удовольствия? Поэтому вы напряжены и пытаетесь меня задеть?

— Блядь.… — шиплю я, когда от боли в глазах вспыхивают искры, а затем меркнет свет.

В общем, все, как я и предполагал. Садистка — наша принцесса. С ярко выраженным недотрахом.

— Это тебя не касается, — цежу я сквозь зубы, чтобы не орать, потому что эта сучка мелкая давит на рану еще сильнее.

— Как и вас не касается мой ужин и медленный танец с Никитой! — нарочито выпаливает она, одергивая руку.

С шумом перевожу дыхание.

Чувствую, как кровь закипает в венах, тело покрывается испариной. На лбу выступают капли пота. В груди сворачивается в узел плохо контролируемая злость.

Держусь из последних сил, чтобы не сорваться и не ответить ей грубостью.

— Я обещал твоему отцу за тобой присматривать, — говорю более спокойным тоном.

— Интересно, как? — вскрывая упаковку пластыря, вонзает в меня колючий взгляд. — Следить по камерам наблюдения за каждым моим шагом? Для этого вы разместили их на каждом углу? Что насчет моей спальни? Там тоже имеются? А ванная? Вы фетишист? Самодур? Маньяк? Какого черта?! — снова тычет в рану примочку.

— Блядь! Хватит! — вырывается из меня мат. Оттолкнувшись бедрами от стола, отстраняюсь от греха подальше.

— Простите! — фыркает Алиева, бросая на стол перевязочный материал. — Дальше как-нибудь сами! Не маленький, Андрей Викторович. Справитесь без меня!