Глава 41

Злата

Поправив на себе халат, сбегаю из спальни Князева в свою. Наскоро принимаю душ. Сушу волосы феном, привожу их в порядок.

От прохладного свежего воздуха в спальне мне становится зябко, кожа покрывается мелкой сыпью мурашек. Поэтому я вытаскиваю из шкафа пижаму из флиса — ту самую, что подарила мне подруга на Рождество. Она очень мягкая, уютная, такая девчачья, нежно-голубого цвета, с рисунком вязаных крупных кос. Идеальная для нашего прохладного весеннего климата.

Надеваю хлопковое белье и кутаюсь в значимый для меня подарок от Миланы. Хоть какая-то мелочь в этом чужом доме сможет согревать мне душу.

После вчерашней новости от Князева я чувствую себя совершенно опустошенной.

Нет желания наряжаться и общаться с людьми.

Но я все же собираю волосы в хвост и спускаюсь на первый этаж, чтобы выпить теплого чая и убедиться, что гибель папы — не сон.

Почему мне сразу не сказали?

От Андрея, собственно, другого объяснения я и не ждала. Но Никита… его постоянные намеки за ужином…

Господи, папа, почему ты????…

Почему не кто-то другой, кто заслуживает такой смерти?…

Вытираю слезы рукавом пижамы и бреду в сторону кухни.

— Добрый день, Злата Артуровна, — говорит Олеся, выключив пылесос.

Машинально оборачиваюсь на голос.

— Добрый… — выдавливаю из груди тихий звук, похожий на стон.

— Мария Степановна оставила вам обед на плите. Хотите, помогу накрыть стол?

— Обед?…

Я бросаю взгляд на настенные часы и чувствую, как неловко краснею.

Первая половина дня уже позади.

После дозы успокоительного я вырубилась и всю ночь проспала мертвым сном.

Нужно было послать к черту Андрея с его личным доктором. Сейчас я бы не чувствовала себя такой слабой и потерянной.

— Спасибо, Олеся. Я сама позабочусь о себе. Стол накрывать не нужно — аппетита все равно нет.

— Хорошо, тогда просто зовите меня, если что-то понадобится. Андрей Викторович просил сообщить ему, когда вы проснетесь.

— В этом нет необходимости, — ворчу я, мазнув взглядом по двери его кабинета. — Он сегодня дома?

— Да, приехал недавно. Только что ушел в кабинет с какой-то девушкой. С такой…. очень эффектной брюнеткой. Кажется, с…

— Илоной? — вмешиваюсь я, лишая Олесю времени на размышления.

Без сомнений он ушел туда с ней. Дом его. Князев вправе делать все, что пожелает.

Ему на меня наплевать, как и на то, что я при этом чувствую.

— Точно! Именно с ней. С Илоной Дмитриевной, — уточняет горничная.

— Ну, что ж… — ощутив неприятный укол в области сердца, я печально улыбаюсь. — Тогда не будем им мешать, Олесенька. Незаконченные дела для мужчины могут обернуться глубокой внутренней травмой, — добавляю я с иронией, представляя, как в этот момент Темный занят нестандартной полировкой виниров Илоны Дмитриевны, и впервые ошибаюсь.

— Злата?

Неожиданно раздавшийся голос Князева вынуждает меня вздрогнуть и ощутить скользящий по спине холодок.

— Ты в порядке?

— Насколько это возможно, Андрей Викторович, — отвечаю я. — У вас, кажется, гостья? Не стоит жертвовать важными делами ради моей персоны. Отсутствие важных членов на собрании — грубое проявление непрофессионализма.

— Зайди.

Голос за спиной звучит тверже.

— Нет уж, увольте, — бросаю я как можно равнодушнее и удаляюсь прочь.

— Злата! — металлический оклик режет слух, за ним раздается резкий хлопок дубовой двери. Душа и вовсе замирает, когда размашистые шаги устремляются следом за мной на кухню.

И чего ему не трахается?

Сидел бы расслабленно в своем кабинете и сводил бы дебет с кредитом! С этой… чертовой Илоной…

Но нет же! Поплелся за мной.

Мудак!

Медом ему здесь намазано что ли?

— Злата! — Князев настигает меня у открытого холодильника. — Что ты творишь? Что значит «незаконченные дела» и «глубокая внутренняя травма»?

Я стою, устремив взгляд на лотки с куриными яйцами, не решаюсь сдвинуться с места.

Андрей врос в пол прямо позади меня. Его дыхание толкается мне в затылок.

Готова поспорить: у Князева из ноздрей валит пар, как у разъяренного быка!

Были бы у него копыта, он бы уже раскрошил мрамор под собой.

— То и значит! — зло шиплю я, хватая с полки дюжину яиц. — Вам виднее, Андрей Викторович. Зачем спрашиваете? Лучше дайте пройти!

Его запаха становится больше. Сам Князев подходит ближе. Его парфюм ударяет в нос, волнуя каждую клетку моего отравленного им организма.

— Мы не трахались! Ясно? — жестко высекает, неделикатно хватая меня за локоть и разворачивая лицом к себе.

— О, даже так? — язвлю ему.

Локоть прошивает вспышка боли. Яйца в ячейках начинают дрожать вместе с зажатой в тиски рукой. Еще миг, и они выскользнут на пол, аккурат на начищенные до блеска ботинки разгневанного деспота.

— Да! — подтверждает Андрей. — Именно так!

— У вас временная импотенция? — бесстрашно интересуюсь.

— Нет. С определенной ночи на нее не встает.

Имеет в виду Илону.

— Кошмар…. Да на вас просто порчу навели, господин Князев. Сглазили вас! Может, отчитку сделать? Свежими куриными яйцами поводить по лбу или сковородой промеж глаз треснуть?… Что вам больше по душе?

— Чтобы ты прекратила этот цирк, — упрямо смотрит мне в глаза, а меня трясет от того, что Князев повышает на меня голос, когда в доме находится его любовница.

— Так сперма давит на мозг не мне, а вам! Поэтому вы злитесь на меня?

Напряженный обмен враждебными взглядами внезапно прерывает звонкий грохот кастрюль.

Мы с Андреем синхронно вздрагиваем, поворачивая головы к полуприкрытой кладовке за кухонным гарнитуром.

— Господи Иисусе, я наивно полагала, что вы управитесь быстрее, чем я успею выйти отсюда…

Сначала доносится виноватый голос Марии Степановны, а затем показывается ее лицо, покрытое пятнами стыда.

— Простите, что невольно стала свидетелем вашей ссоры со Златкой, Андрей Викторович. Знаете, вы так спорили, будто муж и жена… Из вас бы вышла отличная пара.