Глава 49

Злата

Пока Милана расслабляется в ванной и пытается прийти в себя, я спускаюсь вниз.

В доме и правда охраны стало больше.

Сплошь хмурые двухметровые киборги, почти что на одно лицо.

— Злата, пойдем, — поймав меня возле кабинета, Горыныч распахивает дубовую дверь и заводит внутрь.

За массивным эксклюзивным столом из красно‑коричневого палисандра восседает мрачный Князев. Погрузившись в чтение каких-то бумаг, он даже не реагирует на меня.

Напротив, на стуле из того же дерева, обтянутом темно‑зеленой кожей, устроился седовласый мужчина в солидном синем костюме. Заметив меня с Горским, он сразу поднимается, протягивая руку для приветствия.

Кажется, я уже встречала этого человека раньше. В доме у папы.

— Добрый вечер, Злата Артуровна. Примите мои искренние соболезнования в связи с утратой вашего отца. Артур Алиев был выдающимся человеком и уважаемым бизнесменом. Его уход — невосполнимая потеря для всех нас.

Мы пожимаем друг другу руки.

От одного взгляда на стопки бумаг, лежащих на столе, меня захлестывает тревогой.

— Простите, — говорю я, — но я не запомнила вашего имени.

— Олег Егорович Милославский, — представляется мужчина. — Адвокат вашего покойного папы. Я вел его дела и сегодня пришел с целью огласить завещание Артура Алиева. Как единственная дочь, вы обязаны принять наследство и подписать документы, подтверждающие, что вы ознакомлены со всеми материалами. Все последующие вопросы и распоряжения по наследству вы будете решать совместно с Андреем Викторовичем и его доверенными лицами.

Перевожу фокус на Князева.

Его длинные пальцы с резко очерченными костяшками быстро оставляют размашистую подпись под несколькими документами, после чего он убирает ручку в сторону.

Подняв голову, Андрей перехватывает мой растерянный взгляд.

— Подойди, — произносит он спокойным тоном уверенного и расслабленного человека.

Сам непринужденно встает со своего кресла и указывает на него рукой.

— Присядь, Злата.

С того момента, как я переступила порог его кабинета и увидела все эти бумаги с гербовыми печатями, мои ноги стали ватными, мысли спутались, а руки… Они вмиг ослабели.

Я не хотела этого наследства.

Зачем оно мне без папы? Что я буду с ним делать???

И тем не менее я, словно под контролем невидимой силы, шагаю к Андрею и опускаюсь на чертово кресло, пропитанное теплом его тела. Мягкая обивка плавно поглощает мое. И все вокруг начинает плыть перед глазами, как в туманной замедленной съемке.

— Эти документы твой отец передал мне в день твоего прилета.

Андрей наклоняется ко мне, и меня накрывает тем самым, до боли знакомым, будоражащим запахом.

Мужчина притягивает ко мне папку с бумагами.

— Здесь дарственная на передачу шестидесяти пяти процентов акций холдинга «Глобал Инвест», которыми владел Артур. Переход прав осуществляется немедленно после официального подтверждения его смерти. Вот гербовое свидетельство из ЗАГСа. Прочти.

Я смотрю на документ с водяными знаками и другими степенями защиты от подделок, в нем указаны инициалы отца, дата и место рождения, дату и место смерти уже не могу прочесть. Буквы расплываются черными пятнами по розовому листу… он троится и скачет перед глазами. Не могу унять тремор рук.

— Бенефициаром являешься ты — его законная дочь, — добавляет Андрей. — Все его имущество, включая нефтяные вышки, танкеры, заводы — оформлено на твое имя. И это тоже твое…

Андрей вытаскивает из конверта давнее фото и подает мне.

— Что это? — интересуюсь сдавленным голосом, беря в руки снимок.

Увидев изображение тринадцатилетней давности, я тут же каменею, превращаясь в ледышку.

Даже циркуляция крови в венах замедляется, а затем я чувствую за грудиной огненный толчок, пульс на максимум ускоряется. Глаза переполняются жгучей влагой, и я будто бы снова оживаю, взмываю вверх и стремительно лечу вниз, больно ударяясь о землю.

Прошлое обрушивается на меня гораздо быстрее, чем я успеваю это понять.

На фото десятилетняя я, устроившаяся на коленях у отца и крепко обнявшая его за шею.

Папины глаза горят ярче звезд. Он счастлив. Широкая улыбка озаряет его лицо. Здесь мы не разлей вода… И я — его точная копия.

— Боже…

Пытаюсь сделать вдох, но воздух острым копьем застревает в легких.

За грудиной вспышка режущей боли.

Меня на мгновенье ослепляет от этого сильного спазма.

Сердце в груди разрывается на части, а затем сползается в тугой комок.

— Откуда у тебя этот снимок? — в конечном счете у меня получается выдавить дрожащие нотки и сделать полноценный, облегчающий вдох.

От жгучей тоски по детству во рту становится сухо. Я едва справляюсь с нахлынувшими эмоциями. Мне до жути хочется во все горло орать, что все это абсолютно не правильно! Так не должно быть! Только не со мной! Папа обещал мне сказочную жизнь, а по итогу я получила заточение в доме Князева.

— Его мне дал твой отец, — отвечает Андрей.

Я помню, как в тот день я старательно вывела на нем клятву.

Это было так давно. Господи, так давно! Но этот момент секундой раннее всплыл в моей памяти четким фрагментом. Воспоминание окатило кипятком.

Развернув снимок, натыкаюсь на детскую надпись моим почерком:

«Папа, я вырасту и стану править твоей империей!»

— Почему?… — шепчу я, подняв на Князева полные безысходности глаза. — Почему он это предвидел? Он знал, что его убьют?

— Он подстраховался, — отвечает Андрей, вручая мне свою именную чернильную ручку. — Для нас это стандартная практика. Подпиши документы, а завтра вернемся к остальным вопросам.

Я смотрю пустым взглядом на бумаги и механично вывожу подписи одна за другой там, где указывает адвокат своим стилусом.

— И вот здесь, Злата Артуровна, будьте добры.

Последний росчерк, и я с усталостью роняю ручку на стол. Откидываюсь на спинку кресла, ожидая, пока Горский проводит Милославского за дверь, и только тогда обращаюсь к Андрею с прямым вопросом:

— Зачем тебе все это? Зачем ты мне помогаешь?

— Я не могу поступить иначе, Злата. Таков мой долг.

— Долг управлять холдингом моего отца?

— Твоим холдингом, — спокойно поправляет Андрей, убирая все бумаги в одну папку. — Но для этого необходима самая малость.

— И какая же? Генеральная доверенность? — наблюдаю, как он запирает документы в сейфе.

— В том числе.

— А еще что тебе потребуется?

— Ты станешь моей женой.

— Что?… — произнести выходит сипло, потому что новость меня оглушает и ошарашивает одновременно.