Глава 61

Злата

В зале еще холоднее, чем на улице. Меня знобит. Осознание реальности накрывает леденящим ужасом. Я никого не вижу вокруг, все в черных размытых пятнах, и только этот отполированный до жгучего блеска ящик из ценной древесины, украшен качественной фурнитурой и серебряным распятием на крышке, стоит в глазах непоколебимой картинкой.

Папины друзья не поскупились. Лучший прощальный подарок дорогому человеку придумать сложно. Еще сложнее подчеркнуть им статус покойного, значимость совершенных им дел и прожитой жизни. Гроб соответствует торжественно-траурному духу церемонии.

Господи, о чем я вообще думаю???

Там, в этой коробке, стоимостью в маленькое состояние, лежит мой отец….

Мой. Покойный. Отец!

В смерть которого я не верю.

Все мое естество противится этому. Даже сейчас.

Не принимает. Ни капельки.

Дрожащими руками я опускаю цветы на крышку рядом с распятием. Гроб закрыт. Никита сказал, там обгоревшие останки, а я хочу прокричать, потребовать, чтобы открыли этот чертов ящик за пару миллионов и показали мне то, что осталось от папы! Но в горло будто затолкали кол. Меня едва хватает на то, чтобы дышать через раз и молча смотреть сквозь пелену выступивших слез.

— Злата… — слышу знакомый голос за спиной. От него у меня сердце жидким огнем обливается, рассыпается в груди пеплом и снова оживает.

Теплые ладони обхватывают плечи, сжимают и слегка оттягивают от пьедестала, на котором стоит гроб.

Натыкаюсь спиной на горячую грудь. Мельком смотрю в сторону и вижу рядом Никиту. Взглядом поддержки ищу. Горский стоит неподвижно. Смотрит перед собой, сосредоточен в одной точке. А спину мою огонь охватывает. И затылок накаляется от дыхания Князева. Жжет. Невыносимо жжет.

— Идем, присядешь на стул, — предлагает Андрей.

Несогласно мотаю головой, цепляясь взглядом за лилии. Душа в комок сбивается. Неистово пульсирует под ребрами. Задыхаюсь, когда сильные руки разворачивают меня и вынуждают уткнуться лицом в грудь Темного.

— Держись, — шепчет он, опаляя скулу выдохом и невесомо целуя в висок. — Я рядом.

Эти слова расплавленной лавой по венам пускаются.

С каждым вдохом я впускаю его запах глубже, все сильнее становясь от него зависимой.

Князев неотвратимо привязывает меня к себе и в то же время отталкивает, словно в очередном поединке отбивая подачу.

Вцепляюсь пальцами в лацканы пиджака и сдавливаю что есть силы, жму до хруста в костяшках, пока кисти не пронзает болью, от которой я сцепляю зубы.

Содрогаясь в руках Андрея, беззвучно рыдаю. Всхлипываю, едва не подвывая. Рубашка на теле Князева становится влажной от моих слез. Чувствую, как мужчина всем телом напрягается.

— Злата, мне нужно обратиться к присутствующим. Возьми себя в руки. Посиди на стуле. Никит! — окликнув Горского, Темный передает меня ему. — Отведи девчонок к Ветлицкой. Пусть посидят там до окончания.

Я не возражаю. У меня тупо нет сил для этого.

Внутри срабатывает тумблер — эмоции гаснут, из меня остается только слабо функционирующая оболочка.

Перекочевав из рук в руки, переключаюсь в режим автопилота, шагая с Никитой к свободным местам.

На фоне шума различаю глухие щелчки фотокамер и слова сочувствия от партнеров отца. Машинально киваю, глядя сквозь незнакомые фальшивые лица.

Мне все время кажется, что там, в гробу, не мой отец, что это какое-то лживое представление. Какое-то реалити-шоу.

Но пуля, влетевшая в Андрея из-за меня, говорит об обратном. И когда раздается голос Князева, я опускаюсь на стул и поднимаю на него опухшие от слез глаза.

— Господа, спасибо большое, что вы пришли почтить память Артура Алиева. Его жизненный путь был трудным и ярким, и каждый из вас хранит о нем свои воспоминания. Артур для многих оставался другом и остается быть им сейчас. Кто-то помнит его, как надежного партнера и успешного бизнесмена, как человека слова и чести. Многие из нас брали с него пример. Кто-то из-за своей слабости и никчемности считал его врагом и до сих пор питает к нему ненавистное чувство. Однако, Артур Алиев ушел из жизни, оставив после себя неизгладимый отпечаток везде, куда бы не ступила его уверенная нога. Алиев был лидером среди нас. Он всегда добивался поставленных целей и шел напролом к результату, невзирая ни на что. Таким мы его запомним, господа. Пусть земля ему будет пухом, а тем, кто причастен к его гибели, обязательно воздастся по заслугам.

Андрей зависает в напряженной тишине, выдерживая красноречивое молчание. Обводит пристальным взглядом присутствующих, а затем с твердостью в тоне добавляет:

— Прощай, Артур. Твоя семья и твое детище останутся под надежной защитой. Можешь покоиться с миром, друг. Все, что ты любил и во что вложил душу, клянусь, я сохраню.